О чем молчат мужчины

Если сможешь, убей. Если хочешь, прости.
Я приму то, что скажешь, и то, что решишь.
Только помни одно - я не буду молчать,
Подчиняясь слепо воле твоей.
Можно крылья сломать, но не душу стереть.
Пусть твой выбор жесток и суров приговор,
Я свободен душой, хоть устал и разбит.
Можно тело сковать цепью чёрной судьбы,
Сердце камнем зажать, заглушив голоса,
Но живой дух восстанет вновь и опять,
Разорвав твои цепи, оставив в пыли.
Если сможешь понять, отпустить и простить,
Станет мир наш теплее. Мир на двоих.
Или лучше убей!

Какой, по вашему мнению, вкус у измены?
По мне так это всё равно, что незрелый манго. Пахнет и выглядит аппетитно, а в рот положил и словно картошку сырую жуёшь. И выплюнуть жалко, и глотать противно.
Всё тайное становится явным. Рано или поздно. Настал момент, когда я тупо спалился – Катя услышала мой разговор с Лизой. И наступил звиздец...
– Ты просто обиделась, это не ты сейчас говоришь, а твоя обида.
– Я обиделась? Я? Да больно надо. Сам знаешь, что на обиженных возят!
– Министров? – ляпнул я неожиданно даже для себя.
– Каких министров?
Катя на секунду замолчала и вроде забыла, что сейчас она истерит.
– Так ты сказала: на обиженных министров возят.
Цепляясь из последних сил за соломинку, я пытался предотвратить неизбежную истерику, перевести всё в шутку.
– Я сказала? Это ты сказал! Убирайся с глаз. Несёшь пургу, дурачком прикинулся и думаешь, всё с рук сойдёт?
Катя ещё долго что-то говорила. В основном всё одно и то же по кругу. То плакала, то злилась, то вдруг замолкала и смотрела в одну точку стеклянным, невидящим взором.
Я понимал её. Мне самому было противно от себя. Но это сейчас противно. А раньше? Думал ли я об этом раньше?
Нет. В том моменте мне было очень хорошо. Девочки, женщины, хорошие наши, добрые и милые, не верьте нам, когда мы говорим, что измена – это всего лишь сексуальное действие. Нет! Это удовольствие с другой партнёршей. И почему-то оно всегда лучше, чем с женой. Только потом приходится глотать недозрелый манго, давиться, но глотать, потому что деньги плачены, выплюнуть жалко.
Лиза была настолько хороша, что казалась идеалом во всём. Внешний вид: гордая, осанка прямая, плечи расправлены, голова высоко поднята, чуть запрокинута. Походка уверенная, взгляд только вперёд. Даже не понять, как она не спотыкается, если не смотрит под ноги? Одета безупречно, со вкусом, всё в тон, ни одной лишней детали в костюме. Аксессуары подобраны. От шарфика до маникюра – всё по высшему разряду. Смотришь на неё и думаешь: «Так не бывает. А вот интересно, если юбка сегодня тёмно-синяя, то какого цвета у неё трусики? Они тоже в тон? Или наоборот на контрасте?»
На самом деле нас не волнует, какого цвета женское бельё, нас волнует его отсутствие. Но измена часто начинается, когда появляется такое вот любопытство.
А ещё Лиза умела слушать. Наверное, это даже важнее, чем безупречный внешний вид. Она не перебивала, слушала внимательно, вникая в смысл, а не просто пропуская мимо ушей. Она могла дать совет. Мудрый, какой только женщина может дать. Совет от души, от сердца, а не от холодного разума.
Как тут не проникнуться благодарностью, не приласкать в ответ? Нежно погладить по руке или по коленочке. И выше, под юбочкой...
Ч;рт, ч;рт, дался мне цвет этих трусиков!
И запах. Этот одурманивающий аромат. Такой терпкий, сладковатый, вязкий дух. Так пахнет желание. Нет, хуже! Так пахнет похоть... Безумная, всепоглощающая, крышесносная, звериная похоть!
К чёрту юбочку. К чёрту трусики. Всё к чёрту.
И потом, когда уже свершилось, когда ты насквозь провонял этим запахом, он уже не манит тебя. Наоборот, отвращает. Ты стоишь в душе, вода смывает этот липкий смрад, эту вонь конского пота с примесью цветочного приторно-сладкого привкуса. И ты чувствуешь себя зверем. Тупым, диким зверем.
А кстати, я ведь так и не увидел, какого цвета на ней были трусики. Ну, будет повод повторить...

И вдруг жена слышит твой разговор с любовницей, или читает вашу переписку, или видит вас за окном ресторана. А ты уже увлёкся, уже прилип к паутине идеального образа. И хозяйка этой паутины почти полностью обмотала тебя клейкими нитями обольщения, каждый раз забывая показать, какого цвета у неё трусики, чтобы был повод снова и снова.  И незрелый манго вяжет рот, но выплюнуть жалко. Ты жуёшь, жуёшь, проглотить только не можешь. Вот если выплюнешь, тогда есть ещё надежда, что паутина лопнет и глаза откроются.
А трусики окажутся нелепого розового цвета, или в горошек, или в цветочек, или вообще панталоны с начёсом! Тьфу-тьфу, где были твои глаза? Ну чего ты опять лезешь со своими дурацкими советами? Лучше молчи, умнее будешь выглядеть. Что-что у тебя на ногтях? Какая нафиг пчёлка? Тебе что пятнадцать? О! Какая ты дура, Лиза. Где были мои глаза?
Что у тебя за духи? Они же воняют какой-то перепрелой полынью. Самой-то не противно? От тебя разит, как в парфюмерном отделе. Купаешься ты в них что ли? Ой, фсё! Какое колье? Ты себя в зеркало видела? Твою шею только шарфом заматывать. Пуговку застегни, титьки вываливаются, смотреть противно.

– Катя, прости меня, дурака. Я знаю, ты обижена. Но на обиженных...
– Да-да, министров возят. Я помню! Я тебя ненавижу!!!
– Зато я тебя очень люблю!