Не её Сальери - продолжение 3

 Дверь скрипнула.
- Есть кто - нибудь?
Тишина. Пустая квартира. Аля обрадовалась. Сейчас ей надо побыть одной.
Во время выступления, когда Аля запевала вместе со всеми "Прекрасное далеко" не нее вдруг обрушилось осознание - она прошла! Она будет издаваться... Ну, может быть. Но она так близка к этому! В кои - то веки!
Но после выступления Аля увидела своего Моцарта - Аманду. Ссылаясь на плохое самочувствие, она отпрашивалась у классной. Та что - то эмоционально отвечала, а потом Аманда ушла домой.
И как бы Аля не отвлекала себя, как бы не воскрешала перед глазами картину - себя с книгой в руке, её раз за разом закрывала Аманда. Весь день встревоженная, недовольная собой Аманда в идеально сидящей юбке - карандаш, которая почему - то ей не нравилась... Аманда, которая дергала нервно рукава пиджака и говорила с запинками. Улыбающаяся, заплаканная Аманда.
Аля прошла в комнату и упала на кровать не раздеваясь. Поджала колени к груди. Ей хотелось понять, почему её так мучает это жгучее чувство... Стыда? Вины?...
Аля всегда мечтала быть известным писателем. Она шла к этому, как могла. Шла честно. Она добилась своего места без подкупа, без жульничества, без подлости. Сама по себе. Но всё - таки...
У Али кружилась голова всякий раз, когда она представляла себя победившей в этом конкурсе. Стоит ей только добиться публикации, и жизнь сразу пойдёт по - другому. Она убедит всех, всех в своём таланте! Семью, друзей, родных. Даже Аманду! Аманду, произведениями которой она зачитывалась, и будет зачитываться всегда. И читая, будет думать о том, как обошла её. Обошла Моцарта.
Аля убедит всех в том, что она талант, всех... Но не себя.
На негнущихся ногах Аля спустилась с кровати и подошла к зеркалу. Вот она - Сальери. Аля. Просто девушка. Симпатичная, но не красавица. Умная, но не слишком. Не гений. Не гений, хотя и пишет неплохо. И всё - таки, что такое это "неплохо"? Это пшик, бесполезный плевок в вечность. Это значит идти всю жизнь к своей цели, догнать, достичь её, а потом... Потом жить с мыслью, что тебя забудут через полгода. Ну, может через год. Через пять. Через десять. Но ты не уйдёшь в вечность. Твои произведения умрут с тобой.
Мечта о писательстве была прекрасна своей непостижимостью. И теперь, когда она была почти у Али в руках, ей надо было торжествовать!...
Но Аля не могла.
"Сколько хочешь бей по клавишам, не выйдет всё равно, если той лёгкости в игре тебе от Бога не дано..."
Если бы Сальери не отравил Моцарта, что бы было? Да, Аля знала, что история о Моцарте и Сальери выдуманная, но всё - таки... Уж слишком плотно эти образы вошли в её, Алину жизнь. Они были уже как живые, они были больше, чем история. И больше, чем литература.
Так что, если бы Сальери не отравил Моцарта? Сколько прекрасных композиций ещё мог бы написать Моцарт! Как увеличился бы его и без того большой вклад в музыку, как много восторга он доставил бы тем, кто живёт музыкой!... По - настоящему. А Сальери не жил музыкой. Он не подумал об этом. Лишь одно уязъявляло его: "И я не гений..." Лишь собственная гордость. Но только не музыка. И что, что это за композитор, который ставит свой эгоизм выше музыки! Кому он нужен, и зачем он лишил мир настоящего гения?...
Глаза Али застилали слезы. Она была вторая, да. Но она не была как Сальери. Она любила литературу. И она любила рассказы Аманды. Она даже фанфики по ним писала! Хороша соперница.
Аля, плача, опустилась на пол. Что её ждёт? Ну, напечатают её в альманахе? И что, после этого она успокоится? Ха! Да нет же, нет, нет, и нет! Можно обмануть всех, но надо быть честной с собой. Аля никогда не скажет про себя: "Я талантливый писатель". Потому что это неправда, неправда...
А если она не пройдёт дальше? Если её зарежут на заключительном этапе?! Тогда она себе этого никогда не простит... Не простит, что... Что она Сальери.
Не простит, что из - за неё мир так и не увидел рассказы Аманды. А Аманда так и не увидела любовь читателей. "Ведь каждый мечтает об этом" - так сказала Аманда. Сказала, потому что мечтает и сама! Также, как и Аля, может, сильней чем Аля! Но только Аманда достойна этого места, а Аля...
Нет.
В тишине Аля сидела, уставившись в стену. Ей больше не хотелось плакать. Но слезы против воли лились из глаз. Но это больше не были слезы стыда. Она оплакивала свою похороненную карьеру писателя...