Демоны Истины. Глава 5 Черное солнце

Глава пятая: Черное солнце
- Даже «черных» призвали… — размышлял Тирас Анувиэль, шагавший позади всех по темному пещерному коридору.
Корвус Дантиох вел троицу, подсвечивая путь зеленоватым, фосфоресцирующим камнем, заточенным в маленькую клеть-скобу на тонкой цепочке.
- Приказ Серого Трона? — добавил Тирас.
Приказ вернуться в Храм Истины пришел совсем недавно — сразу по их прибытию в Даарваский Оплот Инквизиции. Там же до братии истребителей дошли вести, что и дочернему Ордену Черного Храма велено поднять знамена и объявить сбор.
Незаурядность происходящего придавала именно мобилизация черных храмовников.
Являясь рыцарским Орденом, присягнувшим на верность Серому Трону и разделявшим его взгляды, на деле храмовники были ничем иным, как военизированной структурой на службе Серого Трона и Архимагистра — наравне с Легионом Инквизиции.
И к мобилизации этих соединений прибегали крайне редко. На памяти Корвуса и Тираса это был единственный случай — что лишь подчеркивало неординарность и тяжесть ситуации, в которой их собирались задействовать.
- Архимагистр, - ответил Корвус, освещая глухую стену тупика, куда они зашли.
Соображения о сложности предстоящего мероприятия лишь усиливались тем, что лично Архимагистр взял все под свой контроль.
- Дерьмо… — бесцветно выругался Тирас позади троицы.
Фабий ибн ат-Сэйдул обернул к нему свое смуглое, чистое лицо уроженца Аликхара, но промолчал. В подобных случаях аликхарец всегда предпочитал не тратить слова.
Корвус Дантиох, не отрываясь от осмотра стены рукой с перстнем, блестящим в темноте красным камнем, двинулся дальше.
- Возможно…
- Да я не об этом, — уточнил Тирас, сосредоточенно глядя на ботинок, подошва которого была измарана липкой субстанцией. Пытаясь оттереть коричневую гущу, он прошаркал подошвой о камень.
- Ты уверен, что мы идем правильно? — спросил он, не переставая шаркать, следуя за Корвусом и Фабием по винтовой лестнице, уходившей на дно глубокого, рукотворного колодца.
- Я выкручу Чевашу яйца, если он нас обманул, — сказал Корвус. Точеное, привлекательное лицо, обаятельная улыбка — но ни то ни другое не могло ввести в заблуждение. Угрозы Корвуса Дантиоха никогда не были просто словами.
Со дна скважины тянуло прохладной сыростью.
Чеваш был торговцем редкостями. В свое время он вызвал повышенный интерес Инквизиции: у таких купцов нередко находили опасные реликты и артефакты, привлекавшие культистов и чернокнижников. Нередко и сами дельцы, подобные Чевашу, состояли в запретных организациях.
Некоторые, руководствуясь запретными книгами, сами создавали опасный товар, попадавший в руки колдунов. Подобные подозрения вызывал и Чеваш со своей «лавкой редкостей». Но после долгой слежки выяснилось, что предприимчивый прохиндей опасности не представляет, а все его товары — безвредные безделушки, способные впечатлить лишь несведущих глупцов. Глупость последних, впрочем, не избавляла их от внимания инквизиторов.
Позднее оказалось, что Чеваш все же имел сношения с несколькими запрещенными, а порой и опасными организациями. Но что важнее — он был готов сотрудничать с Орденом и оказался ценным осведомителем Корвуса Дантиоха.
- Прекрати шаркать! — приказал Корвус Тирасу, когда они спустились до конца лестницы, уходящей под воду.
- Вода. Колодец затоплен, — произнес Тирас очевидное. — Не сдобровать яйцам Чеваша… — Анувиэль поспешил к воде, чтобы смыть зловонную субстанцию со своего ботинка.
- Тише, — приказал Корвус, коснувшись рукой с перстнем каменной стены. Он принялся ощупывать ее, внимательно рассматривая под призрачным зеленоватым светом осветительного камня. — Нас услышат в Карнвесте и Даарвасе.
Он убрал камень в набедренную сумку и высвободил меч из ножен. Тирас крепче сжал рукоять длинного молота с искусно выкованным бойком в виде переплетающихся виноградных лоз, опутывающих камень неправильной формы.
Фабий ибн ат-Сэйдул тенью скользнул в открытый Корвусом потайной коридор. Приседая и пригибаясь,
держа над головой пару аликхарских скимитаров, он остановился у валуна, торчащего из правой стены прохода. Жестом дал понять: дальше незамеченными пройти не удастся.
В проходе было светло. Небольшой коридор примыкал к еще одному большому колодцу, с потолка которого через широкую пробоину в скальной породе струился солнечный свет.
В конце коридора, на маленьком уступе над колодцем главной залы «святилища», стояли двое. Их хламиды были подпоясаны кушаками, лица скрывали капюшоны, в руках — длинные копья.
Тирас и Корвус незаметно прошмыгнули к Фабию, чтобы лучше рассмотреть чужаков.
Стража, — догадались они.
Двое наблюдали за происходящим внизу неглубокого, но широкого колодца. Оттуда доносились заунывные песнопения. Читались заклинания.
Получив одобрение от Корвуса, Фабий, осмотревшись, начал действовать.
Пригибаясь, быстрыми, точными движениями он сократил дистанцию, подойдя к стражникам со спины.
Скимитар скользнул одному по горлу. Подсечка под ноги отправила его на пол. Второй не успел осознать, что происходит, как три коротких взмаха клинка по груди уложили его рядом.
Стражники не издали ни звука.
Фабий ибн ат-Сэйдул с лихвой оправдывал свое прозвище — Крадущийся Ужас.
Раненый в грудь стражник успел увидеть смутные черты своего убийцы, прежде чем скимитар влажно лизнул его по горлу. Второй пытался подняться, стоя на четвереньках и зажимая рукой вскрытое горло. Фабий перешагнул через заливающее все вокруг кровью, по-звериному стоящее на четвереньках тело и вогнал оба скимитара через ключицы прямо в сердце. Стражник обмяк и рухнул между ног Сэйдула, а под ним стремительно растекалась карминовая лужа.
Инквизитор поспешил отойти от трупов, чтобы не замарать мягкую обувь кровью.
- Предвестники Черного Солнца, — произнес Корвус, когда он и Тирас приблизились к краю зачищенного аликхарцем уступа, откуда открывался вид на то, что происходило на дне черной залы.

В центре круглой залы, на высоте в шесть метров над полом из черного оникса, возвышался черный обелиск. Его шпиль из неизвестного камня указывал прямо в центр пролома в купольном своде. Зала, если и не была рукотворной, то явно была облагорожена — но почерк строителей не походил ни на один из известных цивилизаций.
Шесть прямоугольных полу-арок тянулись по глянцевым стенам к природному, скалистому своду пещеры с пробоиной в центре. На арках виднелись символы, которые отсюда рассмотреть было невозможно.
В центре зала, вокруг черного пилона, стояли пятеро жрецов культа Черного Солнца. Они воздевали руки к острию обелиска и читали запретные псалмы. Ничего хорошего эти песнопения не сулили.
Они были облачены в черно-красные широкополые плащи: подолы, рукава и оборки хламид были покрыты красными сигилами языка демонов, а на спинах чернел темно-багровый знак солнца.
Сэйдул оглядел залу. На уступах, примыкающих к колодцу-святилищу, он заметил еще стражников, наблюдающих за жрецами. А после, подобно хищной птице, вспорхнул с уступа, пуская перед собой метательные ножи. Стражники, до которых он мог достать летящими клинками, не успели даже увидеть своего убийцу.
Один из жрецов, содрогаясь после каждого удара метательных ножей, пошатнулся. Ноги отказали, и он сполз на пол, пытаясь ухватиться за черный обелиск.
Остальные на мгновение опешили, и этого замешательства хватило.
Тирас Анувиэль и Корвус Дантиох спрыгнули с уступа, сократили дистанцию и атаковали ближайших жрецов Черного Солнца.
Жрец отскочил от удара Тираса, но молотобоец Серого Трона, провернув молот над головой, нанес сокрушительный удар под ноги противнику. Удар подбросил жреца в воздух, заставил его перекувырнуться и тяжело рухнуть к ногам инквизитора.
Молот снова прогудел над головой Тираса Анувиэля — и с влажным всплеском разлетающихся мозгов, крови и костей обрушился на пол, где мгновение назад находилась голова колдуна.
Фабий кружил между наступающими стражами, все прибывающими в залу с уступов и темных примыкающих проходов. Позади него, зажимая кровоточащую рану на шее, шатался один из раненных противников.
Орудуя скимитарами, он сек противников, как жнец пшеницу. Его движения были быстры и точны: клинки находили артерии и сухожилия, валя врагов на залитый кровью пол.
Противники скользили на камне, облегчая работу смертоносных клинков Фабия ибн ат-Сэйдула.
Один из жрецов выставил руки вперед, тщетно пытаясь остановить надвигающегося Корвуса Дантиоха. Два коротких шага — и взмах меча оборвал его попытку. Жрец темного культа рухнул к ногам инквизитора, закованных в стальные наголенники, покрытые сегментами белой эмали и золочеными терновыми лозами.
Колдун, еще живой, смотрел на истребителя искаженным, изуродованным скверной лицом. Одна его сторона сохранила человеческие черты, другая же была обезображена чуждой мутацией: глаз двигался рывками, рот искажался в судорожных движениях, будто неведомая сущность пыталась вырваться наружу.
Ответом стал стремительный взмах Дантиоха, разом прекративший это безмолвное моление.
Трое оставшихся колдунов бросились бежать.
Тирас и Корвус устремились за ними, пока Фабий в кровавом, но пугающе выверенном танце продолжал сдерживать напор стражников, заливая черную залу следами боя.
Дантиох сбил одного из беглецов с ног. Проскочив по инерции вперед, он мгновенно развернулся, дернул жреца за волосы, лишая равновесия, и распластал на полу, не оставив тому шанса подняться. Короткая серия точных ударов кинжала в шею — и сопротивление прекратилось.
Не обращая внимания на судорожно дергающееся тело, мимо Корвуса пронесся Тирас, продолжая преследование бегущих.

Под ударом молота хрустнул позвоночник. Ноги жреца подкосились, и он тяжело рухнул на колени, уже не чувствуя ни рук, ни ног. Анувиэль шаркнул подошвой по полу, разворачиваясь, — и гудящий молот завершил дело, ударом отбросив тело в тьму коридора.
Последний жрец резко развернулся и сделал отталкивающий жест, будто отбрасывая невидимую преграду. В инквизиторов рванулись обломки полуколонн, вырванные из стен.
- За спину! - молниеносно среагировал Корвус.
Он резко остановился, припал на колено и выставил вперед меч, уперев его в камень. Фиолетовое свечение внутри перстня вспыхнуло ярче, будто сила внутри камня на мгновение попыталась вырваться наружу.
Обломки, летевшие в сторону Истребителей, чудесным образом изменили траекторию, обойдя Корвуса и скрывшихся за его спиной Тираса и Фабия.
- Двое из них коснулись Бездны, — посчитал нужным предупредить Корвус.
- Заметил, — мрачно подтвердил Анувиэль.
Лицо последнего жреца было искажено мутацией. В одной глазнице теснились несколько глаз, кожа подбородка была покрыта полупрозрачной, змеиной чешуёй. Правая рука на глазах инквизиторов начала неестественно меняться, вытягиваясь и принимая чуждую форму, больше напоминающую лапу существа из кошмаров.
Метательные ножи Фабия с глухим стуком вонзились в тело чернокнижника, но тот лишь пошатнулся.
Корвус стремительным рывком оказался рядом. Его меч вошел в грудь противника — туда, где должно было биться сердце. Дантиох шагнул в сторону, полуоборотом высвобождая клинок и открывая путь для удара Тираса.
Молот опустился. Позвонки хрустнули, и голова жреца неестественно откинулась назад.
Колдун попятился, но не упал, несмотря на смертельные раны и сломанную шею.
- Он одержим, — процедил Фабий, делая несколько осторожных шагов назад.
Из залы позади них все еще доносились стоны недобитых, но смертельно раненных стражников культа.
Корвус быстро ослабил дуги захвата на яблоке эфеса меча и поместил туда фиолетовый кристалл камня душ. Стянул захваты, надежно закрепив его на месте.
Тирас сделал то же самое — вставил кристалл в гнездо на древке своего молота.
Голова жреца с сухим хрустом костей вернулась на место. В его руках, словно сотканный из самой энергии Пустоты, забрезжил черный скимитар.
Инквизиторы смогли разглядеть лицо врага. Человеческая сторона, не тронутая скверной Бездны, была искажена страданием; единственный человеческий глаз смотрел с болью и безысходной тоской.
Трехглазая же половина преобразилась окончательно — в ней проступило неумолимое, зловещее, демоническое.
Демон в теле колдуна взмахнул свободной рукой, и Тираса Анувиэля сбило с ног плотным сгустком дымной, фиолетовой энергии.
Молотобоец рухнул на камень. Медальон с голубоватым кристаллом на его груди вспыхнул изнутри, будто молния оказалась заперта в камне, — и смертоносная энергия демонической магии была поглощена.
Магический амулет защищал от темной силы Пустоты.
Демон, захвативший тело жреца, осознал, что прямые атаки на инквизиторов не возымеют результата, и сменил тактику.
Новый сгусток фиолетовой энергии был направлен не на противников.
Ониксовая балка едва заметно завибрировала — и в следующий миг разлетелась сотней острых осколков.
Окольцованная рука Корвуса Дантиоха, сжимающая меч, рванулась навстречу летящему граду каменного крошева. В красном камне перстня бушевало пламя, разрастаясь и беснуясь, словно шторм, заточенный в рубине. Иначе как чудом нельзя было назвать то, что ни один из острых черных осколков оникса не поразил Корвуса. Будто неведомая сила распростерла над ним спасительный покров.
Фабия ибн ат-Сэйдула сбило с ног снопом каменных осколков, застрявших в шелковых одеяниях и прочной кольчуге аликхарца.
Тираса Анувиэля оникс хлестко ударил по стальным латам, оцарапал незащищенное лицо и рассек мочку уха. Крупный осколок угодил в сочленение доспехов под правым коленом — Тирас потерял равновесие и рухнул на камень, опершись левой рукой о пол.
Не давая инквизиторам перевести дух, жрец отвел правую, когтистую руку за спину и повел ею вперед — жестом, будто загребая в лицо противникам невидимую волну.
Воздух вокруг демонической длани задрожал раскаленным маревом и начал собираться светящимися фиолетовыми складками, формируя новый сгусток губительной энергии.
Два кинжала с зелеными камнями неправильной формы в яблоках эфесов, брошенные раненым Фабием, ужалили демона в грудь.
- Он обрушит на нас свод! — прокричал Корвус, срываясь с полуприседа, словно сжатая до предела пружина.
Кольценосец не дал твари нанести следующий удар. Он сблизился, и их клинки столкнулись, выбив сноп искр. Фиолетовая буря металась глубокой воронкой внутри багряного, бездонного камня в перстне рыцаря-истребителя.
- Чую собрата… - протянул демон, хищно усмехаясь прямо в лицо Корвусу.
Инквизитор отразил два быстрых, рассекающих воздух удара, извернулся, пытаясь обмануть тварь Бездны. Но демонический скимитар остановил его меч в считанных дюймах от чешуйчатой шеи противника.
В этот миг поднялся Тирас.
Сокрушительный удар молота, в котором был вкован осколок демонического оружия, обрушился сбоку, лишив колдуна опоры. Демон пошатнулся.
Меч Корвуса описал безупречную дугу.
Черный скимитар рассыпался осколками, следом была отсечена искаженная скверной рука, а затем и обезображенная голова.
Камни душ на мгновение вспыхнули ярким свечением, подтверждая: душа демона не была исторгнута из одержимого тела и не возвращена в Пустоту — ослабшей и израненной.
Судьба демона, вставшего на пути рыцарей-истребителей Инквизиции, оказалась стократ страшнее. Его сущность была разорвана и разделена между камнями душ в оружии Корвуса Дантиоха и Тираса Анувиэля — там, где ей суждено пребывать в вечном, беспомощном заточении.
Обезглавленное тело более не несло в себе ничего демонического, если не считать уродливых следов мутаций, оставленных скверной.
Корвус осмотрел складки хламиды жреца и извлек оттуда то, ради чего они сюда пришли. Серебристую сферу, покрытую прожилками и углублениями. Их структура явно указывала на предназначение, о котором предстояло судить Ордо Артифакторум — так же, как и о черном пилоне в зале позади.
Рыцари-истребители знали: Инквизиции известно еще о нескольких подобных обелисках, обнаруженных в самых потаенных и безлюдных местах. И также было известно, что к черным обелискам Предвестники Черного Солнца испытывают особый, тревожный интерес.
- Лорд Тэассарон наверняка захочет увидеть это своими глазами, — произнес Фабий, задрав голову на черный обелиск, возвышающийся в центре залы.