Дедлайн для кода

     Осенний смог плотно стоял над Садовым кольцом, и в этом желтоватом мареве Москва казалась больным, раскашлявшимся зверем. Иннокентий Алексеевич Птицын, программист в крупной, но совершенно безликой компании, сидел в сетевом кофейном заведении на Патриарших и страдал. Страдал он от кода, который никак не хотел компилироваться, и от латте, которое оказалось приторным до оскомины.

     — Бармен! — позвал он, но, вспомнив, что сейчас это называется не «бармен», а «бариста», замялся и только махнул рукой.

     Бариста, молодой человек с аккуратной бородкой и отсутствующим взглядом, не отреагировал. Вместо этого за его спиной, за столиком у окна, кто-то отчётливо и с издёвкой хмыкнул.

     Птицын обернулся. В углу, попивая что-то невероятно чёрное, сидел тип. Тут главное — не сфальшивить: никаких копыт или рогов. Одет тип был в приличный, но какой-то глянцевый спортивный костюм, на ногах — модные кроссовки, которые стоили как месячная зарплата Птицына. Лицом — интеллигентный, с острым взглядом, только вот глаза… один глаз смотрел на Птицына, а второй, казалось, следил за троллейбусом, проезжающим по Садовой.

     — Не компилируется? — спросил тип голосом скрипучим, но вкрадчивым. — Эх, молодой человек, всё у вас, у современных, через «не компилируется». Раньше, знаете ли, люди с нечистой силой встречались, страдали, мучились, рукописи жгли. А теперь? Спринты, скрамы, дейли-митинги... Скука смертная. Ад кромешный, я вам скажу.

     Иннокентий Алексеевич насторожился. Откуда-то потянуло холодом, хотя в кофейне грел кондиционер. Со стойки баристы упала и разбилась чашка. Бариста даже не обернулся, продолжая гипнотизировать кофемашину.

     — Вы это… чего хотите? — спросил Птицын, чувствуя, как предательски дрожит голос.
     — Я? Ничего, — осклабился тип. — Это у вас проблема. А у меня, видите ли, предложение. Не хотите ли немного славы? А? Той самой, земной? Ваш код возненавидят все программисты мира, потому что он станет идеальным. А вас… вас начнут носить на руках.

     Птицын, несмотря на страх, задумался. Идея была соблазнительной. Код, который пишется сам, который невозможно взломать, который делает всё и сразу. Прямо сейчас его начальник требовал сдать проект по умным светофорам, которые будут разговаривать с самокатчиками.

     — А плата? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Мировую литературу он читал, про плату знал не понаслышке.
     — Плата? — тип искренне удивился. — Какая плата? Вы, Иннокентий Алексеевич, в каком веке живёте? Всё по-честному, по-безналичному. Вот, глядите.

     Он вытащил из кармана спортивных штанов плоский, переливающийся всеми цветами радуги смартфон.
     — Приложение. Скачаете — и всё приложится. Душу вашу я брать не буду, что я, азиат какой? — он захихикал. — Нет, с вас спишутся просто… минуты. Те самые, что вы в пробках стоите, в очередях в МФЦ томитесь, с тёщей по телефону разговариваете. Всё равно ведь пропадают. А мне они, знаете ли, для биржевых спекуляций нужны. Время — деньги.

     И тут Птицын, заворожённый блеском экрана, совершил роковую ошибку. Он ткнул пальцем в иконку «Установить».

     В тот же миг в кофейне погас свет, кофемашина взвыла, как раненый зверь, и выпустила струю кипятка прямо в потолок. Бариста упал в обморок, аккуратно сложив руки на груди. А тип в спортивном костюме исчез. Только на столике осталась недопитая чашка, на дне которой, среди чёрной гущи, отчётливо проступал контур пикового туза.

     Птицын выбежал на улицу. В голове гудело. Он достал свой телефон. Приложение стояло на рабочем столе. Иконка была чёрной, с белой буквой «Ч».
     — Чёрт с ним, — выдохнул Птицын и нажал «Открыть».

     Экран моргнул, и вместо загрузки высветилось системное сообщение: «Внимание! Для установки требуется подтверждение. Подтвердите, что вы не робот, ответив на вопрос: что было намешано в чаше у Воланда на балу?».

     Птицын растерянно оглянулся. Мимо проносились самокатчики, шуршали шины автомобилей, где-то играла музыка. Мир не изменился. Но откуда-то из глубины осеннего вечера донеслось знакомое скрипучее хихиканье.
     — Эх, молодой человек, — прошелестело в ухе. — Роботов мы проверять умеем. А вот людей... С паролями и аккаунтами вы, люди, совсем разучились обращаться. Так что вы, Иннокентий Алексеевич, теперь мой. На все сто процентов. Ваш профиль переведен в архив "B".

     Птицын посмотрел на экран. Надпись сменилась: «Приложение «Ч» использует геолокацию и микрофон. Срок действия лицензии — вечность».

     И в этот момент наступила тишина. Даже самокатчики куда-то исчезли. Иннокентий Алексеевич стоял на Патриарших совершенно один, и только жёлтые листья кружились в свете фонарей, складываясь в причудливые, насмешливые физиономии у него под ногами.

     Домой он не пошёл. Пошёл в офис — писать тот самый идеальный код для светофоров. Потому что дедлайн, как известно, страшнее любой нечистой силы. И только иногда, нажимая клавиши, он вздрагивал, замечая краем глаза, что тень от его собственной руки на клавиатуре лежит странно — с растопыренными, неестественно длинными пальцами...