За счет заведения

      Закончена школа, первый серьезный этап и рубеж в жизни любого молодого человека. Первые анализы прожитого, планы на будущее. Определиться с выбором профессии не получилось. Нравилась генетика и селекция. Мечтал завалить прилавки магазинов огромными яблокоарбузами и грушадынями. Творческие муки, бессонные ночи, переживания, неудачи при скрещивании видов в лаборатории и чувство победителя,  когда высаженный в почву селекционный материал вырастал в красивые, яркие, небывало вкусные плоды- гибриды. Далее - мировое признание, слава, ордена, яркие почетные академические и профессорские ленты через плечо и т.д., и т.п. 
     Нравилась медицина. Маячком светился путь врача Степаныча, талантливого хирурга, трудяги, прожившего жизнь в больнице и умеющего все. Но, был дружен с Бахусом. Пользовался необычайной популярностью и любовью у жителей городка и всей округи, и не очень у администрации больницы и коллег по цеху. Как говорится в народе- мозги у Мити встали в раскоряку. Решено поработать, постоять и походить по скользкой, полной неожиданностей и препятствий жизненной тропе, почувствовать силу в ногах и мозгу, попробовать правильно разобраться в разбегающихся веером специальностях и профессиях, путях и дорожках, определиться с одной и навсегда. А еще, почувствовать в кармане теплоту заработанной своими руками копеечки.   
    Первый рабочий  день  на заводе «Гидроаппаратуры» запомнился на всю жизнь: новые лица, знакомства, первая рабочая спецовка, масляные, подкопченные руки, пахнущие как- то по - иному. Предстояло осваивать профессию слесаря- сборщика.  Начал привыкать к незнакомым ранее словам: мастер, начальник цеха, аванс, сверхурочка, план, аврал, осязать и ощущать живущего своей жизнью механический цех, переливы и трели работающих станков. Завод производил комплектующие детали для больших агрегатов. Их увозили на головное предприятие в город Ульяновск, где и собирали. Конечного продукта никто не видел, а инженеры из технического отдела, перемаргиваясь и переходя на шепот, иногда проговаривались, что часть деталей идет на оборонку, приложив при этом указательный палец к губам, на мгновение замирая. Только - никому! Производили и ширпотреб, как говорил директор завода – для зарплаты: мебельные ручки, пластиковые цветочные горшки. Митя не скрывал своего желания продолжить обучение в вузе, возможно, стать врачом и новые друзья относились к этому доброжелательно и понимающе. Помнится знакомство с Юрасовым Геной, мотивированным коммунистом, членом заводского комитета, прессовщиком по специальности, ежемесячно  перевыполняющим план. Гена, как сейчас говорят, слыл в авторитете у заводских, по возрасту был не намного старше Мити. Подружились, взял под свое крыло, всячески опекал, подбадривал при неудачах, подсказывал, предостерегал, одним словом, учил уму разуму и житию- бытию. В нем чувствовался твердый жизненный стержень, искренняя вера в коммунистические идеи. 
     Директор завода, Михаил Иванович, молодой мужчина, сбитый крепыш, чуть склонный к полноте, всегда в костюме, галстуке, чисто выбрит, источал изысканный парфюм. Чувствовалось хорошее образование, умение отстаивать свою точку зрения, разносторонность мышления. Технарь до мозга костей, блестящий инженер, профессионал с большой буквы, помешанный на железках, станках, микросхемах, по праву занимал высокую и ответственную должность. А еще директор  любил поспорить. Спорил красиво, превращая происходящее в маленький импровизированный спектакль и переспорить его, в Митиной памяти, никому не удавалось. Мог спорить на любую тему, а если оппонент не располагал к беседе, элегантно и ненавязчиво провоцировал на продолжение разговора. Почувствовав достойного соперника с высоким интеллектуальным потенциалом, преображался, немного расставив ноги, а головой, мимикой, движениями глаз дополнял и закреплял сказанное. В Митиной памяти сразу представлялась картинка из учебника истории, где древнегреческий философ и оратор, в белом одеянии, с поднятой рукой вещал на аудиторию больших амфитеатров. Наверное, и Михаил Иванович испытывал нечто подобное. Как правило, споры проходили в присутствии сотрудников завода, директора это еще больше заводило и вдохновляло и, поймав кураж, грамотно, красиво, не унижая достоинства своего визави, дожимал его, укладывая на лопатки, а получив победную порцию адреналина от свершившегося, переключал свою активность на что- то другое. А еще, директор слыл ценителем и знатоком хорошего алкоголя, знал все ведущие мировые бренды, производящие горячительные напитки, не забывая при этом ввернуть, что когда то посчастливилось испить тот или иной умопомрачительный элексир и, выдержав паузу, закатив глаза, причмокивая, нараспев. тихо выдавливал из себя – «Это что-то!». В рабочей раздевалке мужики поговаривали, что Михаил Иванович по вечерам, с устатку не прочь пропустить одну, две рюмочки дорогого, марочного коньяка, виски или бренди.
     Время летело быстро, Митя поступил в медицинский институт. Сотрудники завода, провожая на учебу, желали успехов в достижении цели, стремиться стать не абы каким врачом, а хорошим. Семеныч, всю жизнь проработавший на одном месте гальваньщиком, периодически пребывающий под «шафэ», добавил - «По человечьи относиться к простым людям».   
     На третьем курсе обучения в институте умер папа. Внутренне родные и близкие были к этому морально готовы, сказались фронтовые ранения и длительная борьба организма с их последствиями. Накануне перед похоронами в дом зашел Гена с двумя сотрудниками завода, выразили соболезнования и по поручению руководства и коллектива предложили помощь. Согласились на памятнике. Раньше похоронных кантор не было, памятники изготавливались кустарно, добывали металл, искали сварщиков, краску и т.д. Выходило в копеечку. Геннадий уточнил, чем закончить шпиль - звездой или крестом, а поскольку отец был атеистом, остановились на первом. На следующий день, за два часа до выноса тела, грузовая машина привезла строго красивый, металлический, покрашенный в черный цвет памятник с оградкой. Пахло свежей краской и лаком. На шпиле памятника ярко алела звезда, торжественно выделяясь на фоне черного цвета. Через несколько дней после похорон, немного придя в себя от пережитого, мама попросила Митю сходить на завод, поблагодарить за помощь, отнести сотрудникам заказанных в столовой пирогов, помянуть папу и рассчитаться за памятник и оградку. Михаил Иванович в кабинете был один, увидев Митю, встал из за стола, подойдя обнял, сказав положенные в таких случаях слова. Поблагодарив за помощь, Митя завел разговор о памятнике и оградке: металл, работа, что по чем, кому? Директор, осмотрев Митю с головы до ног, хмыкнул - «Я хоть и руководитель, но такие вопросы один не решаю, а вот заводской комитет в знак уважения к тебе и отцу, постановил оплатить все расходы из фонда завода. Михаил Иванович утвердительно закивал головой, соглашаясь с решением завкома и от себя добавил расхожую, часто встречающуюся фразу - «За счет заведения». У Мити комок к горлу подкатил от услышанного. Добросовестно отработал на заводе чуть более двух лет, не успев совершить каких то трудовых подвигов, а тут такое… Этот момент запомнился на всю жизнь- сопереживание чужих людей к человеческому горю, протянутая рука помощи. Это дорогого стоит и послужило закладкой одного из камней в фундамент становления врачебной профессии. Окончив институт, поработав на просторах родины, Митя возвратился в родной городок состоявшимся врачом- хирургом. Бывшие сотрудники завода шли, как к своему, называя между собой Димычем, а он всячески им помогал и подыгрывал: то примет без очереди, то поможет разобраться в сложном заболевании, направив лечиться к нужному специалисту, а уж , если нужда припрет что- то отрезать или  пришить – тут только к нему и без вариантов. Слышал и о Михаиле Ивановиче. Увлечение одной, двумя рюмками хорошего коньяка переросло в большую, сильную, крепкую, взаимную любовь. С постом директора завода пришлось расстаться, работал вахтером- охранником на одном из предприятий. Увиделись на улице. Погрузнел, морщинистое лицо, не совсем свежая одежда, чувствовался небольшой принятый допинг. Обменялись приветствиями, посетовали, что давно не встречались, много воды утекло, а заканчивая разговор, Михаил Иванович ввернул пару смешных анекдотов. Следующая встреча прошла по инициативе предлагающей стороны. Бывший директор с женой пришли на дежурство, посетовав на плохое самочувствие, попросили откапаться, снять алкогольную интоксикацию, а симптомы были на лицо - отвлеченный взгляд, тремор рук, неконтролируемая речь, слабость. Капельницы помогли, он повеселел, заулыбался и, прощаясь, пожав руку, полез в карман бормоча - «Ну, говори, что по чем?» Пожелав скорейшего выздоровления, Митя изрек - «Денег не возьму. За счет заведения». Михаил Иванович на минуту замер, высоко вскинув брови, как бы напрягая память, пытаясь переосмыслить услышанное. Помнишь? Я все помню. 
     Следующая встреча произошла в поликлинике, придя на прием, он пожаловался на боль в коленных суставах. Колени действительно выглядели деформировано, движения причиняли боль и прихрамывал при ходьбе, но первопричина была другая, более выражено проявлялись симптомы вчерашних алкогольных возлияний и невозможность продолжать трудовую деятельность. Оформили больничный лист, а заодно подлечили и суставы. При закрытии листа нетрудоспособности, они повстречались глазами. Митя увидел искренне благодарные глаза пациента. Выручил, спасибо,  ногам легче стало, хожу без остановки от дома до работы и мозги просветлели. Михаил Иванович засуетился и снова полез шарить по карманам, вопрошающе посмотрев на доктора. За счет заведения. Краем глаза Митя увидел заблестевшие глаза, а голос слегка задрожал. Скорее всего, Михаил Иванович впал в то же состояние, какое ощутил Митя давным - давно в кабинете директора завода, впервые столкнувшись с проявлением такого благородства и милосердия.   
     На какое – то время бывший директор завода выпал из поля зрения, не встречались, а народная молва шептала- попивает. Об очередной встрече попросила жена Алла - « Совсем плохой стал, задыхается, уходят силы, с трудом передвигается». Диагноз бесперспективный - цирроз печени. Митя попросил захватить все выписки из истории болезни, амбулаторную карту, результаты обследований за последнее время. В худом, с большими ввалившимися желтыми глазами, огромным, как барабан, животом, с желтушно- землистым цветом кожи, заостренным носом, трудно было узнать бывшего бравого директора завода. Произведено оперативное лечение, облегчавшее на время его состояние - лапароцентез, с эвакуацией около 10 литров жидкости. Целое ведро! Это прокол передней брюшной стенки, а асцитическая жидкость в животе образуется при тяжелом поражении печени. Живот опал, дышать стало легче, Михаил Иванович повеселел, пытался даже побалагурить, однако, со стороны это смотрелось скорее грустно, чем смешно. Вскоре его не стало.   
     Вышеописанное наводит на определенные размышления. Где та красная линия, определяющая влюбленность от любви, пристрастие от страсти? Как уловить момент, когда нужно ударить по всем тормозным системам организма и жестко сказать себе - СТОП, задуматься и проанализировать происходящее. А, услышав фразу «За счет заведения», в Митиной памяти всплывает образ вышеописанного, не вымышленного персонажа, жизненный путь которого начинался так ярко и красиво, и так бесславно и печально закончился.
                Д.Дмитриев 
                5.02.26