Том

Том сидел на кривой крыше одной из потрепанных многоэтажек. Опять сбегал от холодной простыни и храпа отца за тонкой стеной. Он курил, и сизый дым нехотя отлипал от его рта, почти не растворяясь в ночном воздухе. В древних наушниках, которые, кажется, остались еще после старшей сестры, дребезжало что-то про любовь. А он всё сидел на холодном шифере и смотрел вниз. Прыгать уже не хотелось. Он понимал, что ничего не изменится: и так, и так он был мертв.
Ночь плелась, спотыкаясь о редкие фонари. Машин на дорогах почти не было, да и окна домов безжизненно чернели. Постепенно звёзды начали пропадать с и без того пустого неба, но тьма всё не отступала. Оставалась последняя сигарета, а спички сдуло лихим порывом ветра. Но это не мешало Тому так же пристально всматриваться во двор между несколькими громадинами-домами.
И вот, когда небо еще только на самом горизонте окрасилось в розоватый оттенок, на детской площадке показалась нечёткая фигура. Она села на заржавевшую карусель и посмотрела в одно из дальних окон. Окно было пустым и темным, но это не мешало фигуре непрестанно пялиться в него.
Том тут же всё понял. Он сорвался с места, скинул изрядно пожеванный окурок вниз и помчался по ступенькам к выходу. Через полминуты парень, запыхавшийся и взъерошенный, стоял у карусели и радостно смотрел на фигуру. Та завороженно поднялась с места, окинула непонимающим взглядом юношу и поспешила в давно мечтающий о ремонте подъезд. Том застыл, облитый липким осознанием. Он всё перепутал. Это не она. Его сестры здесь нет! Но, раз он тут, значит, ему уже ничего не светит.