Искусственный интеллект и естественная двойка

Димка стоял у окна в школьном коридоре и трясущимися пальцами тыкал в экран телефона. До контрольной по литературе оставалось пять минут, а в голове у него было пусто, как в кошельке после покупки чипсов.

— ChatGPT, блин, выручай, — бормотал он под нос. — Ты ж умный, как наш Семен, только не занудный. Напиши характеристику Татьяны из «Онегина». И чтоб училка не догадалась!

Сзади бесшумно, как кошка, подкрался Семен — местный отличник и главный зануда класса.

— Ты чего дерганый? — спросил он, заглядывая через плечо. — Я вон все сорок восемь билетов повторил.

— А я нашел способ круче, — Димка говорил шёпотом, будто выдавал военную тайну. — Нейросеть за минуту сочинение пишет! О, готово.

Он пробежал глазами первые строчки, и лицо его вытянулось, будто он лимон целиком съел. Там было написано что-то про «сложную судьбу девушки, которая не хотела выходить в онлайн».

— Странно звучит, — пробормотал Димка, но тут прозвенел звонок, и делать было нечего — пришлось бежать сдаваться.

В классе Марья Ивановна, учительница с сорокалетним стажем и рентгеновским взглядом, собирала тетради. Димка протянул свою с самым независимым видом: мол, я тут ни при чём, это всё само написалась.

Минут через пять, когда класс уже строчил новые задания, раздалось грозное:

— Дмитрий! Подойди-ка.

Димка подошёл. В классе повисла напряжённая тишина — та самая, которая бывает перед грандиозным разносом или, в худшем случае, перед вызовом родителей.

— Димочка, — голос Марьи Ивановны звучал подозрительно ласково, — я рада, что ты наконец заинтересовался литературой. Но объясни мне, откуда в сочинении про девятнадцатый век взялась фраза: «Татьяна написала письмо Онегину в личку, но он прочитал и не ответил, потому что у него был включён режим "не беспокоить"»?

Класс захихикал. С задней парты кто-то даже присвистнул.

— Это... это метафора такая, — промямлил Димка. — Современная интерпретация.

— Метафора? — брови учительницы поползли вверх. — А это? — она ткнула пальцем в середину текста. — «Онегин страдал от выгорания и поэтому уехал в деревню заниматься скандинавской ходьбой и цифровым детоксом».

Тут уже засмеялись почти все. Даже Семен, который обычно сидел с каменным лицом, заулыбался.

— Ну, он же... передовой мужчина был, — Димка понимал, что говорит полную чушь, но отступать было некуда.

Марья Ивановна вздохнула и жестом фокусника вытянула из кармана свой телефон.

— Значит, говоришь, сам писал? А ну-ка дай сюда свой.

Димка обречённо протянул телефон. Учительница полистала историю запросов, и вдруг лицо её стало каменным. Она развернула экран к классу.

— Смотрите, дети. Запрос: «Напиши сочинение, чтобы училка не спалила, что это нейросеть». А нейросеть ему в ответ: «Совет: добавь в текст современные слова. Учитель подумает, что это писал реальный двоечник, и поверит».

На секунду в классе стало тихо. А потом грянул хохот — такой громкий, что, наверное, в столовой было слышно.

— То есть... это она специально? — только и смог выдавить Димка.

— Она тебя, Дима, просто сделала, — развела руками учительница. — Интеллект, понимаешь ли, искусственный. А у тебя, видимо, с естественным проблемы.

И тут произошло то, чего никто не ожидал.

Марья Ивановна торжественно поставила Димкин телефон на учительский стол, прислонив его к подставке для мела так, чтобы экран был видно всему классу.

— Так, Дмитрий, садись. Два. А ты, нейросеть, к доске!

Класс замер. Учительница обращалась к телефону как к самой настоящей ученице.

— Итак, Татьяна Ларина. Объясните нам, уважаемый алгоритм, почему вы решили, что в девятнадцатом веке люди писали друг другу в личку?

Телефон молчал. Слышно было только, как за окном чирикают воробьи, которым, в отличие от Димки, не надо было сдавать контрольные.

— Не знаете? — строго продолжала Марья Ивановна. — А писать Онегину? Два. Садись, искусственный интеллект. Родителей завтра в школу.

И вдруг телефон завибрировал. На экране высветилось уведомление, которое Марья Ивановна прочитала вслух:

— СМС: «Марья Ивановна, не ставьте двойку, я всё выучу».

Димка подскочил как ужаленный:

— Это она?! Она сама пишет?!

— А ты что думал? — усмехнулась учительница, пряча улыбку. — Теперь вот будет с тобой на уроки ходить. Соседями по парте станете.

Класс заходился смехом. Кто-то уже утирал слёзы, кто-то сполз под парту. А Димка стоял и смотрел на телефон, который только что получил двойку по литературе, и думал: может, и правда попросить у этой нейросети совета, как теперь выкручиваться?

Телефон снова пиликнул. На экране появилось новое сообщение:

«Не переживай, брат. Прорвёмся. Просто в следующий раз давай нормальный запрос, без дурацких инструкций».

Димка выдохнул. Кажется, у него появился неожиданный союзник. Правда, союзник этот теперь числился в журнале с двойкой и вызовом родителей. Но это уже были их общие проблемы.

P.S. Димкино сочинение так и осталось в классном журнале как первый в истории случай, когда учительница поставила двойку искусственному интеллекту. Говорят, нейросеть потом всю ночь писала Марье Ивановне объяснительные, но та была непреклонна: «Пока не выучишь "Войну и мир", даже не появляйся».