Сказка зимнего приюта

Снег скрипел под невидимыми санями, уносившими день. Небо над заснеженным полем горело прощальным огнем: от глубокого, синевато-лилового на зените до нежно-персикового и золотого у самого горизонта. Это было время тихих сумерек – волшебный час между закатом и наступлением полной, искрящейся ночи.
В заснеженном поле, укутанный пушистым одеялом, стоял он – старый сарай. Не дом, не хижина, а просто ветхий сруб, сложенный из вековых, потемневших бревен. Теперь он был похож на спящего медвежонка, привалившегося к своему сторожу – высокой, ветвистой ели.
Ель, могучая и зеленая даже под тяжестью свежего снега, стояла, словно хозяйка этого места, держа свои лапы-ветви над крышей сарая. Ее острые иголочки впитали последний, теплый свет, а ствол обещал защиту от любого ветра.
Это место знало покой. Зимой сюда не ступала нога человека, лишь изредка проскользнет лисица или пролетит сова. Внутри старого сруба давно царила тишина, и пахло только сухим деревом. Но его силуэт, присыпанный сахарной пудрой, был воплощением уютного одиночества.
Поле вокруг расстилалось бесконечным белым морем, идеально ровным, покачивающимся на едва заметных неровностях рельефа. Золотистая полоска леса на дальнем краю поля казалась миражом, обещающим тепло костра и живое общение.
Но здесь, у приюта, царила иная магия. В этот короткий, волшебный час предвечерья казалось, что если прислушаться, можно услышать, как поют снежинки, как дышит под белым покровом земля, и как сама ель шепчет старому сараю сказки о долгих зимах и скором возвращении солнца.
Он ждал. Он ждал следующего рассвета, ждал весны, ждал просто – продолжая быть тихим, надежным приютом в мире, который торопится куда-то без оглядки.