Сказка о волчонке

Родился в нашем лесу волчонок. Всем он вышел: и на ногах высок, и грудью широк, и зубы — словно литые, в челюсти впились. Всё бы хорошо, прямо следующий вожак, да вот шаловлив он уж больно был. Ладно бы если по доброте, а он всё с издёвкой, с гнильцом, с тухлятинкой.

Заметит он, что какой-то волк подлинял,да плохо пробегался по кустам, — ну тут уж не удержать ему своих колких шуток в сторону сородича: и овцой его обзовёт, и собакой, всяко выдразнит. А приставить к дереву — «Ничего не говаривал. Не было такого...»

Прослышал он, что соседские волчата побаиваются в лес одни ходить. Подговорил он тогда молодого медвежонка к ним на лужайку зайти, попугать их. Условились, когда и где. Привёл проказник своих приятелей на забаву, сам затаился и наблюдает. Вылез молодой медвежатка из кустов и давай ёлку трясти, так что шишки с неё летят, а волчата как дали дёру — только их и видели. А волчонок с пестуном за животы держатся:

— Ой и потеха, ей-богу, как зайцы удрапали!..
— Ну держите меня, за все четыре лапы, со смеху помру!Анекдот!

Примчался шалун в волчью стаю и ну всех тормошить:
— Что это за волки? Медвежонка на лужочке испугались! Быстрей зайцев усвистали!

Слушают волки, волчицы — посмеиваются. А вожак ходит, хмурится — не по нраву ему такие шутки.


Еще было, увидел он, как бобры плотину чинят. Поспорил с кем-то из приятелей, что те не смогут украсть у бобров самой гладкой ветки. Те полезли на плотину, повытаскивали ветки из неё, та и потекла. Увидали это бобры и покусали волчат. Вот уж потеху давил волчонок, когда те, поджав хвосты,все искусанные и сырые прибежали домой. Поймали тогда его матерые волки, а он заявил: «А я тут вообще мимо пробегал, это все они сами придумали, а на меня винят".

В другой раз приволокли волки тушку лося. А молодая волчица, у которой зимой её волчище пал храбрым в схватке с кабанами, просит, поскуливает:
— Сделайте милость, добавьте мясца моим деткам, ведь не доедают без отца.

Волки кинули ей добавки. А волчонок, слышав это, в разговор вступать не стал, а потом, улучив момент, когда мать отошла от детей своих, отнял у них добычу, да ещё и лапой по мордам надавал:
— Только пискните! Всех приберу! Матери скажите, что сами съели!

И, утащив мясо в сторонку, лакомился им в одиночку.

То углядел старый предводитель стаи. Ничего не проходило незамеченным от его взора.
— Не волчонок растёт - шакалёнок... — прорычал он, но и на этот раз вмешиваться не стал.

***

Неприятности, как известно, ко злу льнут. Вот и приключилась с нашим серым щенком напасть по его собственной глупости. Нашёл он ежа в кореньях и долгонько его оттуда выковыривал. Всю морду исколол, лапы порезал, так что домой приплёлся довольный, но хромой. Задавил, видать-таки, ежа, но и ёж ему хороший бой дал.

Как увидала его мать-волчица, тут же его лечить: еловой смолой ранки примазывать. А вожак стаи тут как тут:
— Иди, серая, погуляй. Мы тут побеседуем, — прорычал он.
Мать-волчица вышла из логова. Слова вожака всяк исполнять должен, таков закон леса.

— Задавил ежа? — осведомился старый волк у волчонка.
— Задавил. От леса не убудет...
— Ну что с тобой делать будем?
— Лечить да кормить, — буркнул молодой острослов.
— Как ты поступаешь с другими, так и мы с тобой будем, согласен?
— Согласен, всё по-честному.
— Мы волки, живём в стае. Одному волку не прожить. Мы как одно тело — одна плоть. Ты над своими же сородичами насмехаешься, осуждаешь по поводу и без повода. Уничижаешь стара и млада, будто они не волки, а псы какие...
— Да я, да они... — заюлил волчонок, надеясь хоть как-то оправдаться.
— Молчи, щенок! — накрыл его писк грозным рычанием вожак. — Молчи и внимай! И мало того, что ты сам этими погаными мыслями тешишься, так ты ещё и по стае их, по лесу размазываешь, будто склизкий гриб по шерсти! Нет тебе прощения! Каким судом меряешь, таким и тебе отмеряется. Для тебя другие — не часть твоего тела, не братья, не сёстры, не стая. Ты их всех предаёшь, отсекаешь по самому ничтожному поводу. Так и тебя я врачевать буду! Что ты лапу наколол? Хромаешь?
— Хромаю, ой как хромаю... — заскулил серый комочек, надеясь выдавить из себя слезу, а из вожака — сострадание.
— Ну вот я тебе её сейчас и откушу! Подавай её сюда!

Волчонок весь вжался в холодную землю, задрожал, и если бы он стоял на своих лапах, то непременно бы рухнул.
— Да как же я без лапы? Как же за зайцами бегать? Как жить? Да меня же тогда любой обгонит...
— А как мы без твоих друзей, коих ты медвежонком напугал, на охоту зимой пойдём? А как без тех кого по твоей научке бобры покусали? А как же те волчата, у которых ты мясо украл? Как? Лапу! Лапу! — гремел на него вожак.

Волчонок многое осознал в эти мгновения. Он хотел было что-то промолвить в своё оправдание, но заплакал так, как никогда в своей жизни, и послушно протянул лапку вожаку и зажмурил глазки.

Вожак взял его зубами за загривок и резко ткнул носом в лужу.

***

С тех пор волчонка будто подменили: он перестал насмехаться над своими братьями-волками, начал делиться добычей с теми, кому не хватало, перестал замечать чужие изъяны, а наоборот, всячески помогал и способствовал общему преуспеянию. Через несколько лет, когда старый предводитель уходил на покой, волки избрали волчонка новым вожаком стаи.

***

Так и ты, мой дорогой маленький читатель, заметив в ком-либо из своих товарищей и знакомых какой недостаток или даже порок, не смейся над ними, не подтрунивай, а напротив, старайся помогать всячески. Если они слабы телом, а ты силён — поддержи их физически, защити. Если твоя мысль летит быстрее, чем их, то не гордись этим, наоборот, помогай им. Не рассказывай никому, если ты увидел, как кто-то упал, оступился, измарался грязью или нехорошим словом, поступком. Это заразительно. Не разноси грязь по своему окружению. Тебе среди них жить.

Если ты порезался, неужели ты тут же отсекаешь свою руку? Нет, наоборот: ты промываешь рану чистой водой, прикладываешь мазь, бинтуешь, а если загноится — спешишь к доктору и просишь исцелить её, чтобы ты снова мог заниматься тем, что так любишь: лазить на горку или играть на музыкальном инструменте. Суть не в том. Важно то, что рука тебе нужна. Точно так же необходимо заботиться и о других вокруг тебя, потому что все мы, люди — единое целое - одина плоть, и если кто-то из нас болен, мы обязаны помогать друг другу, иначе мир превратится в уродское посмешище вселенной. А потому взращивай в себе любовь и вспомоществование к ближнему, а всё остальное гони от себя прочь.