Сказка об обидчивом барсуке

Жил-был барсук в нашем болоте. Обычный с виду зверек, коих великое множество природа раскидала по всем делянкам нашей необъятной Родины, но вот интересно: он был черезвычайно обидчивым, а потому, внутри него кипели страсти, страхи и треволнения.

По молодости наш барсучонок гулял по соседним делянкам, где обычно собиралась молодежь, и в общем ни от кого ничем таким не отличался. В один ничем не примечательный день к нему подбежали молодые барсучихи и засмеялись, пряча мордочки за листочками мать-и-мачехи, будто покрывая себя дамскими веерочками.

— Ох, какой он взлохмоченный! — хохотала одна. — Будто лиса его своим языком расчесала да выплюнула. Не вкусный оказался... Ах-ха-ха-ха.. ха...

— Вот уж каламбур уродился! Лешему на воротник, да и только! — вторили подружки.

Тут глаз у нашего бедняги нервно задергался. Он, ни минуты не медля, побежал домой и забился в свою нору. Несколько дней он не мог уснуть — такой он был впечатлительной натурой, — а потом, все же выйдя на свет, подолгу разглядывал себя в болотной луже, приглаживая еловой веточкой шерстку, приговаривал:

— Нуууу, не такой уж я и лохматый, как они говорят... Не такой, не такой... Хотя немножко есть, что-то раньше я этого и не замечал...вот дуралей..

***

На чужие делянки он уже больше не хаживал, а всё старался найти пропитание и развлечение неподалеку от своего жилья.

В один из осенних дней, когда по стволам не скачут, а прямо-таки летают белки, отправился за грибами и наш горе-герой. В эту пору рыжехвостки особенно резвятся и нет-нет да бросят язвительное словцо обитателям нижних этажей в лесном и болтном царствах: ведь до них далеко, а по быстроте и ловкости на деревьях им, как известно, равных нет.

— Эй, ты, барсук! Оставь наши грибы! — крикнула проказница сверху барсуку, что тащил в берестяной корзинке грибы. — Мы что, их для тебя поливали? От червячков очищали! Всё ждали, когда дозреют!

— Хитрая морда! Воровская! — заверещали другие. — Ату его! Ату! — и принялись кидать в него еловыми шишками.

Бросив корзину, под звонкий хохот белок, бедолага убежал к себе в убежище и затаился.

При свете солнца он больше не показывался. Днем пугливый и тонкосердечный зверек теперь спал, а ночью выходил и собирал пропитание — то, что оставалось не подобранным за день другими жителями. Однажды в темноте он познакомился с мудрой совой, которая просто любила ночь и дремала днем. Они сошлись - барсук и сова сделались хорошими приятелями.

***

В один из солнечных деньков, когда наш отшельник сладко спал в своем уединении, в нору к нему кто-то постучался. Барсук не откликнулся, но, притаив дыхание, потихонечку подполз ко входу и в щелку увидал зайца. Тот, попрыгав немного возле дверей, снова нетерпеливо забарабанил.

— Эй, барсук! Выходи, словцо к тебе принес!

«На что мне его словцо? — подумал хозяин норки. — Постучит-постучит, да и уйдет. Не буду открывать».

Косой еще пару раз дробью постучал лапками в барсучье жилье и крикнул:

— Да какой ты барсук! Ты хорёк — что ни на есть!

И ускакал в лес.

В боку у бедолаги закололо. Давно его так никто не обзывал. А тут какой-то заяц. Взял и брякнул... Сказанул...

— Ох, как больно! Как неприятно...!

Сон как рукой сняло, и так наш горемыка промаялся до самой ночи.

Только в саму темень он приоткрыл дверку своей пряталки-норки и вылез наружу. Там его уже ждала подруга-сова.

— Ох, как больно! Ой, как неприятно! Жил себе, никого не трогал. И что им всем от меня нужно? Сердце кровью обливается, пришел, смутил... всю душу расстревожил... — всё причитал барсук.

— Ты толком расскажи, что случилось, а не кукушкой заливайся, — спокойно ответила сова.

— Так я и говорю: пришел днем заяц. Я же его не звал! Разбудил меня и сказал, что я не барсук, а хорёк! Ох, как больно!

Сова засмеялась и захлопала крыльями:

— И всего-то! Стоило из-за этого не спать? Да это и перышка не стоит! Грош цена...Ты, братец, в прелести! Вот что!

— А это еще что такое? — удивился пушистый.

— А то, что думающий, как ты, похож на гнилое яблочко. Снаружи оно целенькое, а внутри-то гнильцо. Прилетит птичка, видит целенький плод — поклюет, поклюет, увидит гнильцо и дальше полетит. Так и твой заяц. Пришел, ковырнул тебя и в лес побежал. Ты думал, что мир в себе нашел, блаженствуешь тут, в своей норке, а он пришел и указал тебе на твой порок, может, и сам того не сознавая. Тебе ему благодарным нужно быть за то, что в тебе такой недуг отыскал.

— А что, может, и правда, — почесал холку зверек и приободрился.

***

С той ночи по-другому свою жизнь барсук жить стал. Спозаранку просыпаться начал, себе хозяйку сыскал, в ту же осень пяток барсучат вынянчал. А в лесу все только и удивляются, шлют насмешки ему в спину, а он всё бурчит себе под нос:

— Грош цена... Грош цена...

***

Так и ты, мой дорогой маленький читатель, не обижайся ни на кого, кто кинет в тебя злое, колкое словцо. Знаю, всколыхнется сердечко, а ты виду не подавай, не отвечай — будь спокоен, перетерпи. Обида же — она штука такая: во что оценишь, за то и продашь. Только сам ты тут и купец, и покупатель. Сам себе товар продаешь — сам и покупаешь. Скажут тебе что неприятное, а ты дай их слову грош цену. Вот и забудется скоро. Ведь не стоит ничего. А наценишь обиду в пуд золота — весь век помнить будешь, да еще и детям передашь, чтоб не забыли.

Как с обидой, так и с любыми горестями и неприятностями в нашей жизни: ты купец — сам цену давай! Мимо пропустить или на всю жизнь камень в сердце закатить. Тебе решать!