Технологический институт - Лесная

Эпиграф:
Я в метро вижу определённую гармонию,
Для меня сильно похожую на симфонию.
Может чутьё какое или сила потусторонняя
Думает, конечно, так мысля моя полустранная...
Копейкин Ф.Е. "Музы в Метро"



Язык особого прохладного ветра пронёсся мимо, немного ударив. по щеке меня. Моя голова инстинктивно обернулась в сторону, противоположную ветру. Теперь я смотрю на самую неосвещённую часть станции. Хоть порывы я не видел, но мне почему-то было интересно наблюдать за тем, что я не вижу и что происходит в темени.

Эхо, напоминавшее собой упавший об железобетонный пол камушек, доносилось после появления свечения похожего на ярко-алый, но в синем спектре цвета из некогда мрачного тоннеля. С каждым мгновением звук становился всё громче и напоминал мне приближающегося монстра, спотыкавшегося об каждый рельс. Когда яркости бегущих на меня глаз хватало, чтобы осветить перрон сверху донизу, там разразились настоящие грозовые бойни. Трески и хлопки гремели явно по очереди, словно монстр, которого пытаются остановить, даёт отпор. Ещё один напор ветра устремился в мою сторону, но на этот он столкнулся и попытался уронить моё любопытное тело. Несмотря на все преграды и сопутствия, чудовище все близилось и близилось, заставляя раскрывать глаза от жгучести небесных светил. Мне пора моргнуть…

Под стук первой пары колёс вагона я дёргал головой, встречая своего товарища, проезжающего по отведённой ему дороге. Это был мой лучший друг, электропоезд «ЕМА-502», выкрашенный в прелестнейший синий цвет оттенка логотипа знакомого всем метрополитена. Из всех своих братьев-близнецов он остался один доживать мужественно, служа народу, дорогим пассажирам, последние рабочие дни. Я смотрел на него, катящегося по путям от одного тоннеля к другому. Во мне появились силы поднять себе настроение, конечно, не от интервала на циферблате, который друг соблюдал идеально, не от полсотни улыбок на нижней части створок дверей, а от воспоминаний той эпохи, когда таких поездов не только по красной ветке, но и по другим ходило большое количество, а мне не удосужилось попасть в это время. С рёвом колодок я давно сроднился и не обижался на дружественные громкие звуки торможения.

После сцепки запасного автостопа со скобой, частью бородки лица Йомы (такое имя я придумал для «ЕМА-502»), все готовились запрыгнуть на любое свободное место в вагоне, как можно быстрее, вдруг Йома затормозил несоизмеримо трепещущим скрежетом колодок. Он оглушил всех, всех, кроме меня.

- Признателен! - с находчивостью передал я мысль Йоме, после чего двери любезно открылись, и он предоставил моё любимое место.
- Осторожно! Двери закрываются. Следующая станция «Пушкинская», - теперь уже его знакомый, единственный и неповторимый информатор объявил важную информацию.

Йома закрыл быстренько двери, собрал все вышедшие силы в магистралях, хотя он это делал не в спешку, но тронулся с одним резким и одним плавным рывком строго по графику вперёд. Прекрасно зная моё вечернее уставшее состояние, он покидал станцию с особой колыбелью, под которую я засыпал раньше на маминых руках. Эту музыку из стыков рельс, ветвистых стрелок и путевого развития я слушал каждый день, каждый вечер. Но, находясь в Йоме, эта симфония хорошо была слышна.

Каждый перегон играл свою часть этого музыкального произведения. После большинства станций начинается обычный тёмно-серый тоннель, но есть «Площадь Восстания» и «Площадь Ленина», после которых происходит завязка и развязка, соответственно, которые сопровождается грохотом колёс на стрелочных переводах. На каких-то промежутках поездки идёт основной сюжет в виде гудящих стен, мимо которых в течение минуты следует поезд, но кульминация всех сочетаний звуков происходит на одном из самых глубоких участков путей в нашем метро.

Следуя, казалось, от обычной станции «Чернышевская» без пересадок на стандартную станцию «Площадь Ленина» с выходом на вокзал, ощущается вся сила градостроителей. Я слушаю сольный концерт органа, или фортепьяно, или барабана и, словно внутри очищается душа, продолжаю ехать дальше.

- Станция «Площадь Ленина», выход к Финляндскому вокзалу. Следующая станция «Выборгская», - снова говорит информатор.

На ней Йома слегка себя прогревает, включая моторные компрессоры и заполняя себя новым, практически чистым воздухом, а к моменту закрытия дверей, которые не случайно сдвигаются медленно, как бы заигрывая с желанием вернуться домой побыстрее, жужжание и тряска прекращаются.

На последних двух перегонах Йома едет очень быстро, не успевая издавать хоть какие-нибудь толчки, как будто он обходит такие же быстролетящие препятствия. И в какой-то момент наступает полная тишина, в которой, наверное, все бы желали расслабиться, а для меня это сигнал: пора…

- Станция «Лесная», - напоследок озвучил информатор.

Смотря на улыбающиеся двери, я удостоверил себя, что был удовлетворён этой сказочной и незаменимой поездкой под землёй. Йома не придумал, как попрощаться, поэтому в своём обычном режиме он выдохнул на всю станцию перегретым облаком воздуха и уехал, зная, что долг передо мной выполнил.