Книжная эстафета

Человек в свете культурного развития способен познавать себя в свете бытия (Хайдеггер), и опознавательным его во все времена маркером служат уникальные эмоции познавания себя и мира.
 
Вначале это просто чувство. Лёгкое головокружение от слишком яркого света, слишком резкого запаха мокрого асфальта, слишком долгого взгляда на шов между стеной и потолком. Почему это — так? Должно ли это быть так? Что значит это «так»?

И тогда начинается поиск языка. Не языка для общения. Языка для этого.
Вопросы цепляются за мелочи: за тень от вазы на столе, за интонацию в голосе прохожего, за ощущение холода на щеке от зимнего стекла. Они не о вазе, не о прохожем, не о стекле. Они — о чём-то другом.

О чём — неизвестно.
Где они, слова, которые могут что-то сказать о том, нужно высекать самому. Из обломков детских впечатлений, из случайно услышанных фраз, из молчания полей и гулких залов, из боли и нежности. Мой путь - не к истине. К собственной внятности.

Человек как телесно-душевное существо несет в себе все прошлое, всю человеческую и предчеловеческую историю. Свобода человека предполагает его брошенность в собственную открытость. Вместе с тем бытие является источником и условием всех форм жизнедеятельности человека.

Эта книга — не перевод. Это — следы от таких столкновений. Где каждый вывод — не теорема, а хрупкий, выстраданный мостик между личным смятением и безличной мощью Вечных Вопросов.

В этом движении и рождается философский смысл — не как готовая истина, а как событие встречи, диалога, со размышления. Переход к возможности проживать смятение не как болезнь, а как способ видения.

Автор становится «попаданцем» в свою жизнь, в которой нет милых ностальгическому сердцу мелочей советского быта, но есть чувства.  Как если бы мир был написан на неизвестном языке, а ты, не зная алфавита, годами всматривался бы в его завитки и штрихи, пока они не начали бы слагаться в смутные, но безошибочно узнаваемые образы смысла.

Эта книга —  память о всматривании.  «Память», «бытие», «другой», «логос» — категории философии, которые не просто объясняют жизнь, а позволяют увидеть в кажущемся хаосе глубинные структуры прошлого. И здесь не будет линейного повествования «от и до».

Люди – любопытны, стремятся познать тайны, размышляют над загадками, разгадывают ребусы, склонны к интригам, готовы к авантюрам. Будет серия погружений посредством особой философской машины времени. Каждая встреча — это попытка приложить отточенный веками инструментарий философской мысли к сырому, живому, часто болезненному материалу одного частного существования.

В этой книге, через свой персональный опыт и смысложизненные осознования я вовлекаю читателя в познание как процесс приобретения, разделения, углубления и совершенствования знания о себе и окружающем мире.Имеется посыл к читателю, как что-то происходит, если философская категория «памяти» сталкивается с тёплой стружкой в ладони, живущей в этом ощущении человека полвека?

Немецкий философ Мартин Хайдеггер говорил, что человеческое бытие (Dasein) всегда «заброшено» в уже готовый мир истории и языка. В этой книге много философии — и она звучит не как свод готовых ответов, а как инструментарий, созданный за века, и возможный для каждого в собственном вслушивании.

А также есть понимание того, что человечество сейчас живет в мире, в котором никогда не жили предыдущие поколения, следовательно, мы способны открыть совсем неизвестное еще.

История как феномен в философском отображении! Начиная эту книгу, я хотел написать ее не столько как ученый, а скорее, как очевидец многих интересных природных феноменов и случившихся социальных событий.

Выплавляется сущность человека как субъекта, обладающего самостоятельным онтологическим статусом в этом, собственно, и заключается с тем, чтобы быть достигнутой по «верхней планке».

Книга погружает читателя в нужное медитативное, слегка отрешённое состояние, из которого уже можно начинать читать первую главу — как конкретное воплощение этого «всматривания». Этот поиск — и есть путь. Не к истине. К собственной внятности. И вот здесь олодок от стекла — могло вдруг рассказать что-то о вселенском холоде одиночества или о природе границы.

Поэтому и название —Перевод с языка смутных, неартикулированных ощущений на язык смысла. Поиск значения (семантики) не для абстрактных понятий, а для конкретных, прожитых мгновений: для взгляда, для раны, для трещины во льду, для строки на экране.

Чем это может быть интересно вам?  Книга не даст вам готовой истины. Она предложит способ вопрошания, выстраданный в диалоге с жизнью. Вы можете просто наблюдать за этим экспериментом. А можете, узнав в чём-то своё, взять этот инструментарий и начать собственный перевод — поиск семантики философии вашей жизни.

Эта книга — не руководство. Это — следы от  столкновений простого обыденного и глубинного и невидимого. Сверстанного как разбухшая папка с делами, где в качестве улик фигурируют не концепции, а переживания. Где каждый вывод — не теорема, а хрупкий, выстраданный мостик между личным смятением и безличной мощью Вечных Вопросов.

Дверь приоткрыта. Войдите. Внутри — не ответы. Там горит свет вопрошания.