Великое сражение великого человека

В далёком восемнадцатом веке, во времена царствования ПетраII Алексеевича в дворянской, но не имевшей титулов, семье генерал-аншефа и сенатора В. И. Суворова, известного своей суровостью деятеля тайной канцелярии, который был крестником ПетраI и автором первого русского военного словаря, родился будущий генералиссимус Александр Суворов. По родословной легенде, Суворовы происходят от древней шведской благородной фамилии. Предок их, Сувор, как утверждал сам Суворов в автобиографии, выехал в Россию в 1622 году при царе Михаиле Фёдоровиче и принял русское подданство.
Мать Суворова — Авдотья (Евдокия) Феодосьевна Суворова, в девичестве Манукова. Черноволосая красавица. Мужчины часто засматривались на её кавказскую внешность. Но больше всех она привлекла Василия Ивановича. В 1728 году он познакомился с ней в Москве, когда гвардия в царствование ПетраII безотлучно находилась в первопрестольной. На одном из светских раутов он подошёл к ней и пригласил на танец. Протанцевав с ней весь вечер и хорошо познакомившись, он твёрдо решил на ней жениться, и вскоре заслал к ней сватов. Как же обрадовалась Евдокия Федосеевна:
- Маменька! Папенька! Меня замуж зовут!
- Замуж? А кто?
- Суворов Василий Иванович. Мы с ним на светском рауте познакомились.
- Ну что ж, дочка, значит твоё время пришло. – сурово сказал отец, а мать только улыбнулась.
В приданое Евдокия Федосеевна принесла мужу дом. Это был дом Федосея Семеновича в приходе церкви Симеона Столпника что на Поварской. Он и стал приданым его старшей дочери.
«Первые годы замужества Евдокии Федосеевны нельзя назвать легкими. Вскоре родился первенец, а командировки мужа надолго оставляли ее практически одну, - писала в своём дневнике её младшая сестра, Прасковья Федосеевна. – Правда, в 1737 супруги выезжали в Петербург вместе».
Много горя за это время перенесла Прасковья Федосеевна: частые разлуки с мужем, смерть отца в 1738 году, после которой её муж был послан в Сибирь, для участия в следствии по делу князя Ивана Долгорукова, редкие встречи с сестрой, Прасковьей Федосеевной, которая во второй половине 1730-х гг. вышла замуж.
Желание быть с семьей заставило Василия Ивановича просить об отставке и переходе на гражданскую службу. К тому времени их сын Александр уже подрос и проявлял тягу к военному делу, пользуясь богатейшей отцовской библиотекой, он изучал артиллерию, фортификацию, военную историю.
Не зря генералиссимус был назван Александром в честь Александра Невского. Детство он провёл в отцовском имении в деревне. Поскольку Суворов рос слабым, часто болел, отец готовил его на гражданскую службу. Однако с детских лет, решив стать военным, он стал закаляться и заниматься физическими упражнениями. Как-то раз к ним в гости пришёл Ганнибал — друг семьи Суворовых и прадед Александра Пушкина. Заметив, что во время игры в солдатики Александр неплохо разбирается в тактических сложностях манёвра, Ганнибал обратился к его отцу:
- Ваш сын неплохой стратег и было бы неплохо, если бы Вы избрали для сына военную карьеру.
- Что Вы, батюшка, ребёнок так слаб.
- Ничего. Армия его закалит и сделает из него настоящего мужчину.
- Что ж, я над этим подумаю, - ответил отец. – Это всё лучше, чем слоняться без дела.
А, спустя год после этого разговора двух закадычных друзей, Александр тайком насушил сухарей, набил ими переметные кожаные сумы, положил туда котелок, кружку, ложку, нож, сел на коня и поскакал на юг. В тот же день его поймали в ближайшей деревне и отправили в родной дом. Отец, с красным, взволнованным лицом, держа сына за воротник, допытывался:
- Сказывай, куда хотел бежать?
Пришлось чистосердечно признаться:
- На Кавказ.
– Зачем?
– Папенька, ведь там, в Моздоке, родичи матушкины живут, прах дедушки и бабушки похоронен.
Мать, черноволосая, с большими печальными глазами, всплеснув руками, обратилась к мужу:
- Батюшка, Василий Иваныч, не наказывай Сашеньку строго, я кругом виновата. Поведала ему про Кавказ, про бегство наших семей от персов и турок. Не надобно было, видно, сказывать и о прахе предков.
Скрепя сердце, отец прислушался к голосу жены и не применил физической силы, но строго-настрого запретил сыну уезжать верхом далеко от дома. И этим летом Александр почти ни разу не бывал дальше отеческого поместья.
- Видимо, и впрямь его в армию нужно. А то разболтался совсем. – проворчал в-сердцах отец.
И в 1742 году Александр Суворов был зачислен мушкетёром в Лейб-гвардии в Семёновский полк, (чтобы начать положенную законом выслугу лет для офицерского чина). 25 апреля (6 мая) 1747 года, ни разу не появившись в полку после 1742 года, был произведён сверх комплекта в капралы, без жалования. В этом звании в сопровождении двух дворовых людей 1 (12) января 1748 года прибыл из Москвы, где находился в отпуске, в Санкт-Петербург на действительную военную службу. Здесь в полковой школе Суворов прошёл проверку знаний по рекомендованным при зачислении в полк дисциплинам (арифметике, геометрии, тригонометрии, фортификации, артиллерии, инженерству, иностранным языкам и военной «экзерции») и был определён состоять при 3-й роте. 22 декабря 1749 (2 января 1750) года был произведён сверх комплекта в подпрапорщики, до вакансии и без жалования. 9 (20) апреля 1750 года был назначен ординарцем штаб-офицера Н. Ф. Соковнина (в дальнейшем — полкового командира). 8 (19) июня 1750 года был произведён в сержанты.
За время службы в Семёновском полку Суворов продолжал своё обучение, как самостоятельно, так и посещая занятия в Сухопутном шляхетском кадетном корпусе, изучил несколько иностранных языков.
Первые важные поручения Суворов получил весной 1752 года — он был направлен с дипломатическими депешами в Дрезден и Вену. Для выполнения этих поручений Суворов 5 (16) марта 1752 года получил дипломатический курьерский паспорт, подписанный канцлером графом А. П. Бестужевым-Рюминым. В паспорте, в частности, на русском и немецком языках было написано: «…сержанта Суворова не токмо во всех местах свободно и без задержки пускать, но и всякое благоволение и вспоможение ему оказать». Выполнив поручения, Суворов в октябре того же года вернулся в Санкт-Петербург.
А. Ф. Петрушевский: в одном из разговоров как-то вспоминал об одном случае, который произошёл с Александром Васильевичем:
- Будучи в Петергофе в карауле, он стоял на часах у Монплезира. Императрица Елизавета Петровна проходила мимо; Суворов отдал ей честь. Государыня почему-то обратила на него внимание и спросила:
- Как тебя зовут?
- Суворов Александр Васильевич.
- А ты случайно не сын Василия Ивановича, известного своей суровостью деятеля тайной канцелярии, который был крестником ПетраI?
- Так точно.
Она вынула серебряный рубль и хотела дать молодому Суворову.
- Караульный устав запрещает брать часовому деньги. – ответил Суворов и отказался взять.
- Молодец, — сказала государыня. – знаешь службу. – потрепала его по щеке и пожаловала поцеловать свою руку. – Я положу рубль здесь, на земле, — прибавила она. - как сменишься, так возьми.
Александр Васильевич склонил голову перед императрицей и промолчал. А, когда пришло время смениться, он подобрал рубль и положил его отдельно от всех остальных денег. К друзьям он вернулся весёлый, в бодром расположении духа и стал шутить над товарищами. Вскоре после этого случая был светский раут, и Суворов там танцевал с фрейлиной Натальей Кирилловной Загряжской. Она всячески пыталась кокетничать с ним, а он, часто отвечая не впопад, пытался высказывать остроты.
Наталья Кирилловна смеялась, а после этого она, вся раскрасневшаяся, во время следующего танца сказала Павлу Петровичу Вяземскому (сыну поэта Петра Андреевича и деду гр. П. С. Шереметева):
- Солдатские шутки Александра Васильевича явно отзывают кавказским балагурством.
Князь Потемкин-Таврический имел неосторожность высказаться по этому поводу. Язвительная шутка “светлейшего” была ему сообщена князем П. С. Шереметевым.
И с тех пор в царской и современной России пошёл слух о том, что Суворов по материнской линии армянского происхождения. Доподлинно не известно, в чём именно скрывалась причина нежелания Суворова лишний раз показываться на различного рода светских мероприятиях. Возможно, дело было как раз в том, что над ним часто посмеивались и всячески занижали его заслуги. Так было, например, после взятия Измаила и сражения при Рымнике.
Сражение при Рымнике — одно из главных сражений русско-турецкой войны 1787-1791 годов. Победа русско-австрийских войск была достигнута, не смотря на то, что османские войска превосходили нашу армию своей численностью. Решительные действия предпринятые А. В. Суворовым по во второй фазе сражения вызвали разгром турецкой армии. Турки беспорядочно отступали к переправе, сбиваясь в кучу. Началась давка. Многие погибли в результате бегства.
После поражения в сражении под Фокшанами 21 июля (1 августа) 1789 года турки укрылись в крепостях по реке Дунай. В течение месяца русские войска вели разведку. Каждый день были доклады об османских силах:
- Турецкие войска пока не хотят предпринимать ни каких попыток к наступлению. Их войско ещё не достаточно велико.
Подобные донесения были вплоть до 20 августа (31 августа) и не указывали на возможность каких-либо активных действий со стороны османской армии. Но уже в начале сентября поступили данные о том, что турки приступили к переправе на левый берег Дуная.
- Великий визирь Юсуф-паша (Коджа Юсуф-паша), направил в поход на Тобак-Фальчи часть турецких воинов под началом Джерзаирли Гази Хасан-паши, собрал в Браилове большое войско. У него численное превосходство, и он хочет нанести поражение австрийцам у Фокшан, в ту же ночь выдвинуться к Бырладу и опрокинуть наш небольшой отряд. После этого он попытается развить наступление на Яссы для соединения с силами Джезаирли Гази Хасан-паши.
- Мы не позволим им этого сделать. – сухо сказал Суворов. – На проведение операции по отражению вражеских сил назначаю Николая Репнина.
И уже утром 7 сентября (18 сентября) началась жестокая схватка между войском Репнина и отрядом Хасан-паши. Враг был настроен решительно и пытался активно наступать. Турки были уверены, что русские побегут, ведь у Хасан-паши войско было гораздо больше, чем у русских, но русские не побежали: Репнин был очень смелый полководец и ни минуты не сомневался в своей победе. Он повёл свой отряд к реке Сальче, и там состоялось огромное сражение между турками и русскими. Турки не ожидали такого напора со стороны русских войск, и их охватила паника.
- Вперёд! Ни шагу назад! – командовал Репнин, и наши наступали на турков. Встречный ветер дул в лицо, заметая песком глаза, но это никого не останавливало. Русские войска были настроены решительно: никто не хотел давать спуску врагу. И войсками Репнина враг был разбит в сражении на реке Сальче.
А несколькими днями раньше – 4 сентября (15 сентября) русская разведка доложила командующему австрийским корпусом:
- Войска великого визиря достигли реки Бузео и заняли Градешты.
Узнав об этом, принц Кобургский запросил помощи отряда Суворова:
«Милостивый государь, главнокомандующий!
Нам одним никак не справиться. Войска великого визиря подступили уже совсем близко. Их численность сильно превосходит число наших солдат. Посему прошу у Вас помощи. Одним нам никак не справиться».

Было 11 часов утра 7 сентября (18 сентября), когда русский полководец получил послание принца и немедленно отдал приказ выступить на Текуч:
- Австрийцы просят помощи, а посему повелеваю как можно быстрее соединиться с австрийцами. Двигаться будем прямо на Текуч и Фокшаны.
И русские войска тут же выдвинулись на помощь австрийскому корпусу, и уже утром 11 (22) сентября они подступили к лагерю Юсуфа-паши. Войско великого визиря двигалось вперёд чрезвычайно медленно. Султанское войско почти не продвигалось, ведь под началом у Юсуфа-паши была большая свита и огромное количество прислуги, а также большой обоз: для перевозки палатки, котлов, кофейников и вёдер на двадцать янычар требовался один верблюд, каждые десять янычар также располагали вьючной лошадью, а любой татарин мог иметь столько лошадей, сколько хотел — трёх либо четырёх. Только к 7 сентября (18 сентября) основные силы турок достигли деревни Маринешти (Мэрэшешти) и расположились там лагерем.
- Какие у Вас планы, о великий Юсуф-паша? – спрашивали его подчинённые.
- Я намереваюсь вытеснить австрийцев из Молдавского княжества.
- Время упущено. Три дня до подхода к Маринешти мы были в полном бездействии. Нельзя было так бездумно растрачивать время.
- Я ожидал подхода подкреплений и, прежде всего, желал получить известия об успехах Хасан-паши.
- На войне нельзя дать. Нужно действовать без промедлений.
- Ну, как бы то ни было, теперь об этом говорить поздно.
8 сентября (19 сентября) войска великого визиря напали на австрийцев. Австрийцы проиграли это сражение и отступили за реку Мильков. Но уже 9 сентября (20 сентября) Юсуф-паша приказал своим войскам:
- Расположиться лагерем при деревне Тырго-Кукули. – Таким образом, султанское войско оказалось растянуто более чем на двадцать одну версту.
Русская разведка немедленно об этом доложила, и Суворов принял решение, не мешкая, напасть на лагерь Юсуфа-паши:
- Выдвижение двумя колоннами начинаем в ночь на 11 (22) сентября. Переправившись через Рымну, русские войска пойдут в наступление.
Подойдя на не очень большое расстояние от передней линии обороны турок в лагере Тырго-Кукули, войска Суворова попали под огонь артиллерии.
- Готовь пушки к бою! – скомандовал Суворов, и русские войска стали обстреливать турков. Не прошло и часа, как турецкая артиллерия прекратила обстрел русских войск. Вслед за ней последовала конница. – поднялся столп пыли, всё смешалось в один большой ком, и было трудно разобрать, где свой, а где чужой. Разгорячённые лица людей мелькали то с одной, то с другой стороны. И через небольшой промежуток времени суворовские войска захватили лагерь Тырго-Кукули, заставив турок бежать к реке Рымник. После взятия первого лагеря русские войска продолжили наступление к деревне Бокзы. Тем временем австрийские отряды отбили атаку 15-тысячной турецкой конницы, стремившейся разъединить войска союзников.
Турецкие укрепления у деревни Бокзы были захвачены, и войска Суворова соединились с австрийскими войсками.
- Объявляю получасовой отдых, - объявил Суворов своим войскам. И все, кто принимал участие в бою, разбрелись. Кто-то прилёг на землю, кто-то разговаривал с товарищами, а кто-то просто курил трубку. Во всех людях за время похода накопилась усталость, но никто не жаловался. Каждый понимал, что воюет не только за царя-батюшку, но и за право жить на русской земле.
- Не ходить басурманину по полям нашим, не топтать их травушки, не плескаться в наши реках. – говорили меж собой солдаты и были правы. Все они были воодушевлены скорым наступлением новой битвы, и каждый мечтал о победе.
А в три часа дня, после отдыха, началась атака на главный лагерь турок у леса Крынгу-Мейлор. Австрийские части пошли на центр позиций турок, где завязался длительный бой. В это время Суворов со своими войсками зашёл сбоку к Юсуфу-паше. Увидев, что укрепления на этом участке недостроены, он мгновенно принял решение:
- Атаковать турецкие позиции конницей!
Конница преодолела укрепления и ворвалась в турецкий лагерь, следом за ней ворвалась пехота, которая начала истреблять турецких солдат. Среди них началась паника, они начали беспорядочно отступать к переправе близ Маринешти. Русские войска следовали по пятам. Они ворвались в лагерь вслед за отступающими. Юсуф-паша хотел организовать оборону переправы, но её защитники были сметены огромным числом беспорядочно отступавших турецких солдат. Во время переправы началась свалка, турки конные и пешие бросались в воду и тысячами тонули. Значительная часть войск рассеялась, преследуемая русскими отрядами.
- За смелые и решительные наступательные действия против превосходящих сил противника мы теперь будем называть Суворова «Генерал Вперёд». – говорили австрийцы.
Наступило утро 23 сентября, и принц Кобургский отправил в Крынгу-Мейлорский лес батальон пехоты и небольшие отряды гусар для уничтожения скрывавшихся там остатков армии визиря:
- Нужно добить турков, иначе они снова соберут силы и нападут на нас.
- Общие потери моих войск превышают двадцать тысяч человек. - доносил Юсуф-паша своему визирю.
Трофеями австрийцев стали шестьдесят семь полевых и семь осадных орудий, шесть мортир, сто знамён, три османских лагеря, множество лошадей, верблюдов, припасов и прочего имущества, в том числе захваченная в последнем лагере турок богатая ставка Юсуф-паши из золотой и серебряной парчи. Союзники также обнаружили, что великий визирь приказал заблаговременно заготовить множество цепей, чтобы заковывать в них пленных, которых султанский полководец предполагал захватывать тысячами. Об одной из таких цепей длиной в десять шагов и весом примерно в один квинтал (48,95 кг) упомянул принц Кобургский в письме Суворову.
После сражения при Рымнике около пятнадцати тысяч воинов визирской армии бежали в Бузео и далее к Рущуку, где переправились через Дунай, намереваясь добраться до сборного пункта в Шумле. Другая часть разбитого османского войска, численностью от пятнадцати до двадцати тысяч человек, после битвы бежала к Браилову, перешла в этом месте через Дунай и собралась в Мачине. Визирь отдал распоряжение этим воинам также направиться к Шумле.
Уже ночью, перед наступлением на турков, Суворов успел написать письмо дочери, в котором сообщал ей о том, что ему предстоит поход на Рымник, который стал одним из важнейших в итории из всех войн с Турцией:
Н.А. Суворовой, Д.И. Хвостову
7 сентября 1791 году. Роченсальм
Сего числа в темнейшую полночь выступал я к Рымнику, отчего и ты, Наташа, Рымникская. Я весьма благодарствую, что ты твоему бедному офицеру отдала для гостинца. Ежели после так будешь думать и делать, то Бог тебе станет давать два гостинца, так и тетушке. Мы вчера кушали первую салакушку, такая жирная. Дождь идет, камни стреляют, как из пушек, бревны ломают, сортия упала.
Милейший, вы можете быть Лизандром, я не Великий Царь. Рибас – лутче в Италию, нежели принять на себя; Самойлов – не знает; Лушкарев – не смеет: вот возраст страшного наставления, ужаснее цепь на дух достойнейших!
Страдал я при концах войны: прусской – проиграл старшинство; Польша – бег шпицрутенный; прежней турецкой – ссылки с гонорами; Крым, Кубань – проскрипции. Ныне благотворностью Провидения наставлениев (Князя Петра Николаевича приметьте силу слова) чужд. Но каково Вам это и мне? мне не уезжать… Строгое правило, данное мне самому от меня самого: толико я здесь должен быть обязан и будущий год больше настоящего. Се Вам судьбы непорочных в должностях. Токмо Петр Иванович Турчанинов разумел бы – «уезжать» не есть «отъезжать». Так и Вы, который для Наташи второй батюшка при милости тетушкиной, и доколе так, дворец ей не мешает при правилах Ваших. С письма у меня копии нет. Всевышнего благодарю за благоприятие.

Победа при Рымнике стала одной из наиболее блистательных побед Александра Суворова. Сама ЕкатеринаII призвала его к себе и объявила:
- За победу в войне над турками Вы, батюшка, возведены в графское достоинство с названием Рымникский. – и вручила ему бриллиантовые знаки Андреевского ордена, шпагу, осыпанную бриллиантами с надписью «Победителю визиря», бриллиантовый эполет, драгоценный перстень и Орден Святого Георгия 1-й степени. А император ИосифII пожаловал Суворову титул графа Священной Римской Империи.
В честь победы русских войск в сражении при Рымнике назван мыс Рымник на острове Сахалин (мыс нанесён на карту в 1805 году И. Ф. Крузенштерном. на шлюпе «Надежда», тогда же было присвоено название мысу).
Дела и подвиги великого полководца никогда не забудутся. Прошло уже более двухсот лет с тех пор, как он их совершил, и они вошли в историю государства Российского. Мы обязаны помнить об этом человеке и никогда не забывать его заслуг пред отечеством. Ведь, если бы ни он, то наш народ мог быть покорён османской империей потому, что в то время турки мечтали захватить весь восток и Российское государство в том числе. Но, Благодаря Александру Суворову этого не произошло.
И, не смотря на то, что войны занимали большую часть времени Александра Васильевича, он не переставал думать о своих родных. Это характеризует его не только как гениального полководца, но и как человека в целом – со всеми его сильными и слабыми сторонами. Дома он практически не бывал, семью навещал редко. Из-за этого ходило много сплетен, что очень огорчало великого полководца. Его военному таланту многие завидовали и всячески пытались очернить его имя. Но в жизни полководца было одно единственное утешение – это его любовь к дочери. Во время русско-турецкой войны 1787-1791 годов он писал ей письма, в которых ласково называл её Суворочкой:
Милая моя Суворочка!
Письмо твое от 31 числа Генваря получил; ты меня так утешила, что я по обычаю моему от утех заплакал. Кто-то тебя, мой друг, учит такому красному слогу, что я завидую, чтобы ты меня не перещеголяла. Милостивой Государыне Софье Ивановне мое покорнейшее почтение! О! ай да Суворочка, как уже у нас много полевого салата, птиц, жаворонков, стерлядей, воробьев, полевых цветков! Морские волны бьются в берега, как у нас в крепости из пушек. От нас слышно, как в Очакове собачки лают, как петухи поют. Куда бы я, матушка, посмотрел теперь тебя в белом платье! Как-то ты растешь! Как увидимся, не забудь мне рассказать какую-нибудь приятную историю о твоих великих мужах в древности. Поклонись от меня сестрицам. Благословение Божие с тобою!
Отец твой Александр Суворов
Кинбурн, ч. 18 Марта, 1788 года.
Чуть позже Суворов напишет дочери ещё одно не менее трогательное письмо, в котором опишет в больших подробностях все краски своего пребывания в крепости:
Кинбурн. 29 мая 1788 г.
Любезная Суворочка, здравствуй!
Кланяйся от мена всем сестрицам. У нас уж давно поспели дикие молодые зайчики, уточки, кулички. Благодарю, мой друг, за твое письмо от 6 марта; я оное сего дня получил. Не ошиблась ли ты уж в месяце? Тут же письмо получил от Елисаветы Ивановны Горехвостовой. Правда, это попозже писано, 15 марта. Кланяйся ей от меня, и обеим вам благословение Божие! Недосуг много писать: около нас сто корабликов; иной такой большой, как Смольный. Я на них смотрю и купаюсь в Черном море с солдатами. Вода очень студена и так солона, что барашков можно солить. Когда буря, то нас выбрасывает волнами на берег. Прощай душа моя!
Отец твой Александр Суворов.
27. 05. 2026

В основу рассказа легли материалы из интернета.