Жизнь и смерть на Волшебной горе

Любите жизнь

в поддержку людям со смертельными заболеваниями

Рассказ

"Жизнь и смерть на Волшебной горе"

памяти мамы

я начинала писать рассказ, когда мама была жива и каждый день мучилась болями, а врачи не помогали. Мы обе любили Томаса Манна, "Волшебную гору". И после смерти мамы я решила завершить начатый рассказ о праве на эвтаназию в любимом литературном месте действия, где юный Ганс Касторп слушал двух наставников, Сеттембрини и Нафту. И в данном рассказе у любящей пары, Александра и Александры, тоже есть свои "адвокаты" жизни и смерти...

Александр и Александра

Они - всё, что осталось в жизни друг у друга. Когда один смертельно болен, а другой не мыслит жизни без него - что остаётся в мире двум любящим, где люди не нужны людям...

- Решено: мы едем в Швейцарию! - провозгласил Александр.

- Почему в Швейцарию? - Саша слегка нахмурилась.

- Ну как это? "Суицидальный туризм" - так это в сети назвали. У них эвтаназию иностранным гражданам можно делать, а у нас такого права нет

- Ага, зато есть негласное право умирать заживо в муках.

- А что ты предлагаешь? Ты не можешь убить себя, а я - себя: грех, преступление.

- Ради чёрного юмора можем попробовать убить друг друга - опять же преступление,  грех... Замкнутый круг!

- Я так и так скоро умру - но с какими болями! У нас нет качественной химиотерапии - в Израиль не намотаешься.

- Ну да, онкобольной с адовыми болями сам в очереди сидит к главврачу, чтоб получить спасительную капельницу, и даже с платной медициной ещё будут искать возможности ничего не делать, а денежки получать. Это при нынешнем развитии технологий!

- Да, Сашка, для железа технологии действительно высший класс, а в отношении технологий для жизни руки умыли - не по плечу им.

- Не по плечу, а не по мозгам: слабо людям с собственной головой разобраться.

- А жизнь неповторима и одна. Книгу одну и ту же зачитаешь - никуда не денется, а тут человек, жил-был, раз! - Саша щёлкнул пальцами, - и нету другого такого, и никогда и не будет, - он вздохнул и махнул рукой. - Ценить нужно жизнь.

- А когда ж люди о жизни-то подумают?

- Не на нашем веку точно. Пока искусственный интеллект не упакуют полностью.

- А потом ещё что-то будет, - вздохнула и Александра. - Так что решили? Швейцария?

- Да - вариантов больше нет. Здесь я буду, как ты сказала, медленно и мучительно умирать.

- А я без тебя среди нелюбви к жизни не смогу...

Они крепко обняли друг друга.

- Только как всегда есть одно "но" - сконфуженно сказал Саша после долгой, звенящей от крепкого объятия, тишины.

- Сердцем чувствовала. Что это?

- Комиссия по этике. Те, кто "оценивают" физические страдания, и нужно ещё доказать, что они несовместимы с жизнью, что жить с ними невозможно.

- У меня, если на этот бесчувственный язык переводить, страдания моральные... Мне откажут. А мучения такие, что болею физически...

- Душа моя... А если создать прецедент? Нужно их право изучить и доказать-таки, что оставшемуся одному любящему тяжело переносить утрату и даже невозможно.

- Ты куда себя уже прежде похоронил при жизни - ты у меня есть, и только ты, в этой "человеческой" жизни.

- Прости... Виноват...

- И отправят нас, как двух морибундусов, с "Волшебной горы"... в последний путь на салазках.

- Так бывает только в сказках.

- Давай тогда готовиться к "комиссии по этике".

...

- Я же говорил, что откажут, - Александр жмурил глаза на снежную белизну.

- Обратно не поедем - виза ещё действует, - Саша тоже смотрела на слепящий снег и думала, что им теперь делать. - Если смерть неотвратима и без эвтаназии, будем жить каждое мгновение. Только вот боль обезболить надо!

- Здесь милосердие у них ещё осталось: на дом будет приходить доктор с капельницей и уколами по рецепту.

- Морфинистом станешь - ещё и этого не хватало! - Саша вспомнила произведение Булгакова. - Прости... Да, иначе никак. И боль и смерть - жизни враг. Так это что получается - мы можем здесь пройти дорогой любимых героев, пока...

- Пока я ещё жив.

- Мы живы - я с тобой! Ты же не оставишь меня Здесь одну?

Помолчали.

Саша грустно посмотрела на мужа, потом слегка улыбнулась, скатала снежок и плюхнула им в рукав мужниного пуховика. Александр рассмеялся и сначала подыграл детской игре жены, а потом уже они двое носились по заснеженной дороге лыжноно курорта, и, набегавшись, рухнули в снег.

- А жить-то как хочется! - провозгласил на родном русском на всю округу Саша.

- Да. Если родился - живи. Но жить - это и наука, и искусство.

- А как же искусство смерти?

- Презираю.

- Что презираешь?

- И смерть, и культ этот. Просто не признаю, хотя смерть есть, - Саша смотрела на солнце.

- Смерть - это часть жизни, - предположил Саша.

- Неправда! Смерть никогда не была и не будет частью жизни! Это всего лишь следствие старения тканей и веществ. Но страшное для жизни следствие.

- А мне к нему готовиться, - напомнил Александр.

- Я помню, - Саша смотрела вдаль на открытый перед ними склон "Волшебной горы". - Мне тоже.

И тут их взгляды встретились.

...

- Несколько дней - это всё, что у вас есть, - доктор завершил обезболивание Александру. - А вы не хотите вернуться на Родину?

- Умирать? Человек рождается, чтобы жить! На Родине нужно жить! - Саша всплеснула руками.

- Чего вы тогда хотите? - доктор поправил очки.

- Док, вы "Волшебную гору" читали?

Учёный светло и понимающе улыбнулся.

- Наш последний путь здесь. Если смерти не избежать, то это право - последнее желание жизни. Как у приговорённого к казни.

- Вот. Возьмите обезболивающее, - доктор передал Саше запас колбочек с наркотиком для обезболивания Александра.

- Спасибо! Спасибо! - Саша не могла остановиться благодарить. Тогда доктор по-мужски пожал женщине руку и ушёл в белую мглу вьюги на горе.

- Ура! Я иду с тобой! - Саша смеялась и радовалась, прижимая колбочки с препаратом к сердцу, прыгая рядом с кроватью Александра.

- Ты с ума сошла, - спокойно сказал муж. Он лежал и более не мог ходить из-за слабости. - Я хочу, чтобы ты жила.

- Я не смогу. Без тебя, - Саша перестала смеяться, потом снова улыбнулась. - А знаешь, что мы сейчас сделаем? Приготовим глинтвейн, возьмём санки, и покажем, как русские могут жить!

- Ты хочешь сказать, умирать?

- Нет, именно жить! Вспомни, как ушёл Антон Павлович Чехов! Он почувствовал, что жизнь уходит. Со светлым духом он попросил налить ему шампанского, и только потом ушёл. А артисты, актёры, умирающие на сцене! Потому что жизнь не имеет конца, как и любовь бессмертна! Одеваемся! Сейчас, я тебя одену.

...

Так они и ушли. Белый цвет, падающий с неба в виде снега, скрыл эту тайну двух любящих душ, не представляющих жизнь друг без друга, но верящих в её бесконечность и вечную любовь, которой не страшна смерть. Живите каждое мгновение жизни и успевайте сказать любимым слова любви и сделать добрые дела. Сам автор любит жизнь, и сочувствует своим героям, и тем настоящим людям, кто столкнулся с неизбежностью, - не сдавайтесь и живите, любите жизнь, этот дар мира...

2024, 2026, Ксения Мира