Тайная операция рейдера Комет

4 глава Тайная операция рейдера «Комет»

Россия. Москва, Наше время. За два месяца до дня «Х»

Лёгкий стук дверь прервал размышления генерала.
- Входите, - разрешил хозяин кабинета, -  Есть новости?
- Здравия желаю, товарищ генерал. Есть новости и появилась одна идея.
 Подчиненный сел в кресло возле большого письменного стола. Настроения генерала он дав-но изумил и поэтому начал свой доклад в более свободной манере, чем это предписывали уставные требования. Все же в российских спецслужбах не всегда бывала армейская дисци-плина и субординация, а в частном Холдинге, была деловая атмосфера с некоторый вольно-стями в общении.
- Миша, не ограничился анализом протоколов допросов немецких подводников в 1944-1945 гг.. Уже после нашего обсуждения, он, так сказать в порядке личной инициативы, изучил список извлеченного в капитанской каюте затопленной субмарины, и обратил внимание на пункт 5 в списке - «Наставление о плавании в арктических морях». А к нему прилагались карты, интересующих нас районов.
- Так-так… копии карт получили из архива?
- Да.
- В каком году составлены карты? – Генерал не скрывал своей заинтересованности новостя-ми
- В 1940-1941 годах. Обстоятельства выяснили из открытых источников, а потом дополни-ли… нашими силами. Вот первая часть, - подчиненный вынул из принесенной папки несколь-ко листов бумаги и пода начальнику.
Генерал углубился в чтение документов. В первом из них было указано:
    «После подписания в конце августа 1939 года договора о ненападении (так называемый пакт Молотова-Риббентропа) активизировалась торговля между СССР и Германией. На запад в основном осуществлялись поставки сырья, на восток – промышленного оборудования и технологий. Берлин проявлял большую заинтересованность в сотрудничестве на море. Речь шла о проводке с помощью советских ледоколов немецких судов по Северному морскому пути (СМП). Впервые с такой просьбой глава МИД Третьего рейха Вернер фон дер Шулен-бург обратился к московскому коллеге 8 октября 1939 года. Вопрос касался возможности прохода на запад 35 торговых судов, которых война застала в тихоокеанских портах».
Генерал прервал чтение, посмотрел на подчинённого и сказал:
- Когда немцам, а в прочем и всем остальным, что-то от нас надо – они умеют все делать быстро и основательно. Но вот когда нам что-то от них нужно – годами могут тянуть рези-ны. Ты посмотри какая скорость – ночью 23 августа в Кремле подписываются Соглашения, а 8 октября 1939 г.  немцы, уже проработав все технические вопросы, просят сопровождение нашими ледоколами по Арктике. И это при том, что 1 сентября началась Мировая война.
- Так точно, товарищ генерал, - понятливо ответил подчиненный – там дальше еще интерес-ней.
Генерал возобновил чтение.
«В конце января 1940-го поступило новое предложение – провести по СМП три каравана. Один – на Дальний Восток, где суда должны были принять груз китового жира, а потом вер-нуться тем же маршрутом (первый и второй караваны). Третий караван – 26 судов с грузом соевых бобов – должен был проследовать в германские порты из Юго-Восточной Азии.
Предложения носили коммерческий характер, ведь услуга по проводке караванов по СМП – платная. Формально СССР, как нейтральное государство, не мог отказать, так как это проти-воречило бы основным принципам Международного морского права. В связи с этим совет-ским дипломатам приходилось проявлять чудеса изобретательности, чтобы формулировки отказов выглядели обоснованными.
Однако иногда принимались и положительные решения. Так что нельзя сказать, что Север-ный Морской Путь был наглухо закрыт для Германии. Кстати, там немцы могли встретить своих врагов – англичан, которые тоже ходили арктическими маршрутами. Известно, напри-мер, что в начале октября 1939 года в порту Игарка на реке Енисей находилось семь ино-странных судов, в том числе пять – под британским флагом.
Руководство Главсевморпути к вынужденному сотрудничеству с Германией относилось с настороженностью. Об этом свидетельствует, в частности, служебная записка Ивана Папани-на, адресованная наркому НКВД Лаврентию Берии».
Генерал снова прервал чтение и сказал:
- Правильно, что относились с настороженностью. И как только мы от настороженности от-казывались, начали пропаганду «Мир. Дружба. Жвачка» так нас сразу начинали обманывать. А вот прагматики – начиная от Сталина, Молотова, Берии до Папанина и ниже, защищали интересы страны. Потом до власти дорвался лысый кукурузник и началось целование в дес-ны с англосаксами. Э, было бы время рассказал бы тебе для расширения кругозора историю якутских алмазов и соглашения с «Де Бирс». НО вернемся к нашим баранам. Так что там дальше – о чем Папанин беспокоился?
 «В навигацию 1940 года на Главсевморпуть возложена проводка двух немецких судов Се-верным морским путем с запада на восток. У меня нет сомнений, что указанные суда будут иметь на борту оружие. Поэтому считаю необходимым иметь на борту ледоколов «Сталин» и «Красин», осуществляющих проводку этих судов, по два пулемета с соответствующим за-пасом патронов и по одному инструктору для инструктирования и обучения судэкипажа овладению указанным видом оружия».
 - Так, - протянул генерал, - история безусловно интересная, но какое отношение имеет к дню сегодняшнему и к делам нашим скорбным?
Генерал любил иногда цитировать фразы из советских кинофильмов.
- Одним из судов, о которых писал Папанин, - ответил подчиненный, - мог быть немецкий вспомогательный крейсер «Комет». В Берлине планировали использовать его для борьбы с британским судоходством на Тихом океане. Самой короткой и безопасной дорогой туда в разгар боевых действий в Атлантике был Северный морской путь.
Подчиненный заглянул свой экземпляр справки и пророчитал вслух":
«За проводку «Комета» наши тогда получили почт миллион - сошлись на 970 тыс. рейхсма-рок.
На основании этих договоренностей 3 июля 1940 года корабль вышел из порта Готенхафен и взял курс на север. «Комет» до этого был грузовым судном водоизмещением 7500 тонн. По-сле начала Второй мировой войны его переоборудовали во вспомогательный крейсер. Эки-паж – около 270 человек. Вооружение (тщательно замаскированное) – шесть 150-миллиметровых орудий, одно 60-миллиметровое орудие, шесть зенитных пушек и шесть торпедных аппаратов.
Кроме того, на борту были два гидросамолета и торпедный катер, а в трюмах – запас из 270 морских мин. Командовал рейдером капитан 1-го ранга Роберт Эйссен – опытный моряк, по-лярник и гидрограф».
- Ну, вот видишь, - поморщился генерал, - а Папанин только пулеметы просил у Берии для ледоколов. Если я правильно помню историю войны на Севере, Норвегия к тому времени уже была захвачена Германией?
- Да, но в прибрежных водах еще хозяйничали английские корабли. Я вчера специально по-смотрел в интернете по этому вопросу.
 Поэтому «Комет» переход осуществил под советским флагом, маскируясь под ледокольный пароход «Семен Дежнев». В Справке это отражено. Посмотрите там дальше.
Генерал снова начал чиатьь.
«В середине июля в районе мыса Нордкап Роберт Эйссен получил сообщение от админи-страции Главсевморпути о начале проводки 4–6 августа. К этому времени «Комет» уже сме-нил название на «Донау» (Donau) и, согласно судовым документам, превратился в немецкий транспорт. Любопытно, что маскировала рейдер и советская сторона – в документах Главсевморпути фальшивый «Донау» обозначался кодовым наименованием «Лихтер».
Почти месяц рейдер находился в Печорском заливе, ежедневно меняя место якорной стоян-ки. Временный простой умело использовался для гидрологических и метеорологических наблюдений, съемки побережья и боевой подготовки экипажа.
14 августа командир рейдера получил разрешение следовать в пролив Маточкин Шар для встречи с ледоколом «Ленин». Здесь на борт крейсера перешли два советских лоцмана – Д.Н. Сергиевский (старший) и А.Г. Карельский. Проводка началась 25 августа. Следуя за «Лениным», «Комет» прошел проливом Вилькицкого в море Лаптевых, где эстафету принял ледокол «Иосиф Сталин».
Заметив, что генерал дошел до конца очередной страницы, подчиненный заметил:
- Дальше можно не читать – ребята изложили все, что собрали, а нам это сейчас не надо. До-бавлю от себя, что рейдер несколько месяцев успешно пиратствовал в морях Тихого и Ин-дийского океана. Его добычей стали 10 торговых судов общим тоннажем более 63 тыс. тонн. В Германию вернулся кружным путем, обогнув Южную Америку, через Атлантику. Круго-светное плавание «Комета» продолжалось 516 дней. 30 ноября 1941 года он с триумфом вернулся в Гамбург».
Генерал перевернул еще несколько страниц, бегло проглядывая их, зацепился взглядом за фразу про китовый жир и спросил:
 - А на кой черт Гитлеру нужен был китовый жир?
- Меня это тоже заинтересовало - в детстве книжки читал про китобоев 19 века. Но тогда це-нился китовый ус, как сырье для индустрии моды. А про жир вот что узнал, - пояснил подчи-ненный. - В Германии и в Первую и во Вторую мировые войны было мало жиров. Насколько я понял, Гитлер назначил Германа Геринга ответственным за разработку «Немецкого плана по потреблению жиров», чтобы повысить эффективность потребления в Германии сливочно-го масла, молока, сливок, сала, сыра, бекона, маргарина, растительного масла. К этому надо добавить нехватку моющих средств, свечей, линолеума и красок. Идея заключалась в том, чтобы найти замену этим продуктам на основе других масел и жиров. Это на случай, если импортные поставки будут прекращены. В то время китовый жир был одним из основных ингредиентов маргарина, а немцы ели много маргарина. Они  даже организовали свой кито-бойный промысел в Южной Атлантике.
Если есть необходимость мы дополнительно проведем поиск информации…
- Все это очень познавательно и яно, что ничему немцев две Мировые войны не научили. Но к операции «Луч» дополнительная информация может иметь отношение?
- Нет…
- Тогда к черту китовый жир вместе с немецкими планами по его использованию. Остальное я потом изучу, а пока кратко изложи, чем тебя привлекла эта информация?
Помолчал несколько секунд, видимо, размышляя, как и что лучше сказать, подчиненный за-говорил:
- Командование Кригсмарине благодаря Эйссену и его подчиненных получило огромный массив ценной информации об организации работы Главсевморпути, советских полярных станций, системы радиосвязи, промеры глубины в проливах. Опыт экипажа «Комета», приго-дился командирам немецких рейдеров и субмарин, действовавших на морских коммуникаци-ях СССР в Арктике.
- Так, - протянул генерал, - дорого нам обошлись в войну полученные 970. рейс марок.  Са-мое дорогое, что есть в мире –это информация. Разве информация …
- Вы обратили внимание, что 14 августа 1940 г. Эйсенн получил разрешение следовать в пролив Маточкин Шар для встречи с нашим ледоколом «Ленин»?  А проводка началась только 25 августа.
- То есть… ты хочешь сказать, что в интересующих нас районах немецкий крейсер в августе 40-го года бесконтрольно шел больше 10 дней?
- А как его можно было контролировать? Спутников еще не было, авиация на Севморпути тогда было мало. За каждым судном не могли уследить. В любой точке «Комент» мог откло-ниться от маршрута, мотивируя это – при необходимости - погодными условиями, поломкой двигателей и так далее…
Предположительно, члены команды и отдельные разведгруппы могли высаживаться в райо-нах острова Вайгач, посёлка Амдерма, острова Белый. Десант мог высадится и в любой бере-говой точке полуострова Ямал и полуострова Рыданский. Мог быть кратковременный заход в Обскую губу. По мнению наших специалистов, осуществление контроля за убытием и при-бытием разведгрупп ( в случае их высадки) было невозможно. Количество членов экипажа и пассажиров, если таковые были) не установлено.
-   Черт побери, - пробурчал генерал, - А где поселок … как его… Амдерма  находился?
- Это на побережье Карского моря, на Югорском полуострове, к востоку от пролива Югор-ский шар.
Генерал вывел карту побережья на экран настольного компьютера и долго изучал ее. 
- К слову, - продолжил подчиненный, - 25 декабря 1940 г Эйссен был награжден Пряжкой к Железному кресту - явно за проход по нашему Севморпути.
- Так-так-так, протянул генерал, -. Молодцу твоему месячную премию вне очереди - за ини-циативу и бдительность. Все компьютеры зарядите на поиск информации о «Комете», об Эй-сене и его подчинённых. Все сгребать, что в сети попадется – приказы по Кригсмарине, отче-ты, газетные заметки, личные письма и воспоминания немецких моряков, архивы НКВД и Севморпути … У англосаксов пошарьте в закромах. Ну, что мне тебя учить…  Послезавтра доложишь. Шепчет мне внутренний голос, что можем интересную ниточку потянуть.
А вот еще –  какова была военная или послевоенная судьба Эйссена?
-  Воевал в чине контр-адмирала. Умер 30 марта 1960 г. в возрасте 67 лет. Обычно это назы-вается «тихо скончался в своей постели».
- Да, удачливый был капитан…
После ухода подчинённого, генерал взялся за изучение секретной части документа.

А в это время в кабинете другого генерала в отставке говорили совсем об ином.


Россия. Москва. Наше время. За два месяца до дня «

- Сан Саныч, вот образ твоего протеже как-то постоянно двоится и троится. Не похож он на рядового российского пенсионера. И мне это не очень нравиться.
Генерал помолчал и еще раз посмотрел на экран своего настольного компьютера.
- Товарищ генерал, так я и говорил – не торопясь ответил Сан Саныч, - «не рыбак и не охот-ник» и даже не грибник… В домино, шахматы или в карты с другими пенсионерами не игра-ет, самогон не варит. Ограничивается в своем творчестве разнообразными настойками на очень хорошей водке…
- Кстати о творчестве.  Наши «жрецы искусственного разума» по моей просьбе вчера под-грузили свой «знаниевый реактор» доступные результаты о творений. Вот справка, читай сразу третий абзац… можно вслух.
Сан Саныч кивнул и начал читать:
- «… объект исследования ведет рубрики в социальных сетях под названиями «Записки на отсутствующих манжетах» и «Личные заметки и наблюдения».
Сан Саныч, заметив жест генерала, остановился., а начальник добавил:
Пока подчиненный читал, генерал продолжил:
- Ну, про «Записки на манжетах» даже я без подсказок помню - Михаил Булгаков в двадцатые года ХХ века писал, а вот про «Личные заметки» прочитал с некоторым удивлением. На твой взгляд, нет ли здесь признаков «мании величия»? Насколько это можно считать характери-зующим признаком? А? Впрочем, читай дальше.
Сан Саныч продолжил чтение в слух:
- «Личные заметки и наблюдения» - собрание очерков Феодора Метохита  по вопросам фи-лософии, истории и литературы, изданных впервые в 1790 г.
- Вот-вот, - сказал генерал, - логофет! Не характерная ли деталь нашего «автора», пишущего современные «Личные заметки»?
Сан Саныч задумался на несколько секунд, еще раз перечитал абзац и сказал:
- Пожалуй, нет здесь мании величия – я бы это квалифицировал как проявление своеобразно-го чувства юмора. Как говорится – «по приколу» он так назвал свои «заметки»…
- Да?.. А может это извращенное чувств юмора? И в душе он равняет себя, российский пен-сионер, с советником византийского императора? И как говорил Николая Озеров: «Такой хоккей нам не нужен». Слишком важна для нас операция «Луч». И мы не можем ставить ее резульататы в зависимости от проявления личности конкретного пенсионера. И добыча пражского архива еще неп овод для восторгов …