Полёт на встречу Солнцу

Лайнер взлетел и взял курс на Восток. Марк Максимович провалился в вечность.
Сон спутал всё в одну ленту:

Марк стоял на краю огромного татами, уходящего в бесконечность, куда-то за горизонт. На нём, в разных углах, застыли его дети в разном возрасте.
Макс, ему десять, он с белым поясом, проигрывает первый бой и смотрит на брата с болью. А вот ему двенадцать — он на пьедестале международного турнира, улыбается, поднимает кубок над головой. А вот ему тринадцать — он проигрывает в финале Всероссийского Фестиваля Боевых Искусств, но улыбается. А вот ему шестнадцать, он говорит: «Я ещё вернусь».
Глора. Ей двенадцать — она в танцевальном платье, получает гран-при на конкурсе. А вот она же, через два месяца — в кимоно, с белым поясом и первой золотой медалью в Ката, смотрит на отца восторженным взглядом. И вот тринадцать — на пьедестале Первенства России с серебряной медалью и кубком. Потом какая –то муть и чернота. Внезапно ей девятнадцать — она говорит: «Хочу золото России». И почему–то в белом поясе.
Найк. Вот ему семь — он трясётся от волнения перед первым поединком в ката. А вот он же, через час — с первым кубком в руках, счастливый до безумия. А вот ему девять — он собирает медаль за медалью. А вот ему десять — он злится на ковид и лупит по подушке дома. А вот ему двенадцать — он с тремя кубками Первенства края (ката, кумите и лучшая техника). А вот ему четырнадцать — он стоит с серебром и бронзой Первенства России и говорит: «Мог лучше». И тоже белый пояс.
Мэгги. Вот ей четыре — она молча смотрит на старших, запоминает. Вот ей пять — она кладёт первую золотую медаль на стол и говорит: «Нормально». Вот ей шесть — она лупит мальчишек-ровесников на сборах. Вот ей семь — тренеры ставят её в пример. Вот ей восемь — она штампует победы как конвейер. Вот ей девять – та же муть, что и у Глоры. А вот ей двенадцать — она стоит на татами ровно, спокойно, как скала. Но пояс белый.
Фей. Ему два — он бегает на лужайке дачного двора между старшими, подражая им в ката. Вот ему три — он бьёт по подушке, подражая братьям. Вот ему четыре — он спрашивает: «А почему Макс грустный?» Вот ему пять — он впервые надевает доги. Вот ему шесть — он проигрывает в полуфинале на первых соревнованиях, занимая 3 и говорит: «Буду тренироваться». Вот ему семь — у него лучшее ката среди сверстников в федерации. А вот ему восемь — он стоит на краю татами, смотрит на всех и ждёт своей очереди. Оранжевый пояс с синей полосой, как у Марка. А в руках белый.
Над ними летают образы, Пашки Корчагина, Валерия Чкалова, Юрия Гагарина, Брюса Ли, Матусацу Оямы, шиханов-сенсеев из разных федераций карате, Данилы Бодрова и Александра Овечкина.
Вокруг татами тренеры, врачи, спонсоры – в группе поддержки: учителя, преподаватели танцев, музыкальной школы, родственники – с возмущенными лицами напротив.

И все они – кумиры, соратники – оппоненты, зеваки и сплетники смотрят на Марка.
— Пап, — сказал кто-то из детей— ты с нами?
Марк оглядел себя - в доги с белым поясом - и шагнул вперёд. На татами.
— Я с вами, — ответил он. — Всегда.

*****
 
— Пап, — голос Найка вырвал из сна, — ты чего? Посадочку объявили.
Марк открыл глаза. Самолёт заходил на посадку. За иллюминатором — знакомая картина пробужденной весной Сибири, апрель 2024-го...
— «Не думай о секундах с высока…», — пробормотал Марк.
— Чего? — не понял Найк.
— Говорю, быстро время летит. Максу уже семнадцать. Глоре девятнадцать. Тебе четырнадцать. Мэгги двенадцать. Фею восемь.
Найк улыбнулся.
— А помнишь 2018-й? Моё первое золото в ката?
— Помню. 4 февраля. Ты тогда в машине уснул с кубком.
— А Глора позвонила и сказала, что бросает танцы.
— И не бросила. Вернулась.
— А Макс… — Найк замялся. — Макс тогда проиграл. И потом долго проигрывал. Потом набрал обороты… И бросил вместе со мной. А сейчас… он же возвращается, да?
— Возвращается, — кивнул Марк. — Он всегда возвращается. Он же Макс.
— А Мэгги? Она всегда была как скала. Помню, я злился, а она просто делала своё дело.
— У неё характер. Шрам на носу – чтобы никто не сомневался.
— А Фей… — Найк улыбнулся. — Фей тогда ещё не понимал ничего. А сейчас уже на татами.
— На татами, — подтвердил Марк. — Наш маленький боец.
Они помолчали. Самолёт снижался.
— Пап, — сказал Найк вдруг серьёзно, — а ты помнишь, что ты тогда сказал? Когда мы ехали с тех соревнований?
— Что именно?
— «Семейная команда какая-то получается. Просто KyokushinFamily».
Марк посмотрел на сына. На его набитые костяшки, на играющие скулы, на взрослые глаза четырнадцатилетнего парня.
— Помню.
— Хотелось бы, вернуть всё, как тогда. — сказал Найк. — Мы команда. И мама. Все.

 *****

Самолёт коснулся полосы. Взревели двигатели реверса. Найк потянулся, зевнул, поправил рюкзак с кубками.
— Прилетели, — сказал он.
— Прилетели, — подтвердил Марк.
В иллюминаторе мелькнуло здание аэропорта. Новое, недавно открытое.

2016, 17,18, 19, 20, 21, 22, 23, 24 — все годы остались там, за спиной, «спрессованные» в мгновение сна.
«Придёт ОНО большое, как глоток…» - запел где-то в глубине сознания Магомаев.
Марк закрыл глаза. Сон внезапно продолжился, как постскриптум режиссера вслед за титрами:
Мэгги, за ней Макс и Фей, держащий за руку Глору встречают с разноцветными шариками Найка у трапа самолёта»…

*****

Лайнер остановился. Голос пилота вернул Марка в сознание.
«И нужно просто помнить Долг…» - не унимался советский Орфей.

- «И жить» - подумал, улыбаясь Марк.
- «Счастливо» - миролюбиво хрюкнула сущность, та что задиралась в Эрмитаже.