Наследница Зарийского трона. Глава 13

Бирюзовая Mazda Лиры плавно свернула с главной дороги, оставляя позади шумный, перенасыщенный звуками Житомир. Стоило асфальту смениться гравием, как город словно оборвался — вместе с сигналами, голосами и спешкой. Просёлочная дорога вела вглубь заповедного леса, где солнечный свет пробивался сквозь вековые кроны лишь редкими, рассеянными пятнами. Машина мягко покачивалась на неровностях, и Лира невольно сбросила скорость, прислушиваясь к тишине, которая становилась всё плотнее.
Через несколько минут езды, в самом сердце зарослей, показались массивные кованые ворота, почти сливавшиеся с зеленью. Они были скрыты от посторонних глаз так умело, что случайный путник проехал бы мимо, даже не заметив. За воротами начинался обширный, но не вычурный, тщательно ухоженный участок, где каждая деталь находилась на своём месте.
В воздухе витал чистый запах хвои и озона, смешанный с ароматом цветущих кустарников. После городской духоты он казался почти опьяняющим. Двор был вымощен тёмным натуральным камнем, между плитами которого еле заметно пробивалась изумрудная трава. По периметру тянулась высокая, но аккуратная живая изгородь из туи, за которой угадывались фруктовые деревья и густые кусты. Слева, в тени столетних дубов, виднелась беседка, увитая диким виноградом, а справа, за зеркальной гладью пруда с лениво плавающими золотыми рыбками, поблёскивала крыша гаража на несколько машин. Здесь не было роскоши напоказ — лишь уверенное, спокойное благополучие. Такое, которое не нуждается в демонстрации.
Сам дом был выстроен из тёмного кирпича и натурального камня, с тёплыми элементами из массива дерева. Архитектура — классическая, выверенная временем: большие арочные окна, высокая крыша из черепицы. Из одной из широких труб лениво вился тонкий дым даже в летнее утро, будто дом никогда полностью не остывал. Он выглядел монументально и спокойно, словно стоял здесь веками, пережив не одно поколение и храня куда больше тайн, чем готов открыть.
Возле него и остановилась машина Лиры. Двигатель затих, и тишина мгновенно сомкнулась вокруг. Из салона вышли все пассажиры. Им навстречу уже спешил хозяин.
Тяжёлая дубовая дверь отворилась без скрипа, и на пороге появился профессор Игнат Зорин. Высокий и стройный, несмотря на возраст — ему было далеко за семьдесят, — он держался с королевской осанкой, словно возраст был для него лишь формальностью. Его седые волосы, зачёсанные назад и прихваченные на затылке кожаным ремешком, и аккуратная борода придавали ему вид древнего мыслителя, вышедшего из другой эпохи.
Лицо было испещрено глубокими, но благородными морщинами, особенно вокруг ярко-голубых глаз. Эти глаза казались проницательными, будто умели видеть сквозь людей, слова и само время. В их глубине чувствовалась не только мудрость, но и властность — спокойная, не требующая доказательств. На нём был безупречно сшитый, неброский твидовый пиджак поверх льняной рубашки и классические брюки. Его руки — длинные, ухоженные, сильные — выдавали привычку к тонкой, точной работе. От профессора веяло спокойствием и авторитетом. Он был из тех, чьё мнение имеет вес, даже если о нём редко говорят вслух. Никто точно не знал, откуда у него такие средства и влияние — и, похоже, никто не спешил это выяснять.
Дедушка жестом пригласил их внутрь и повёл в самую большую комнату дома — кабинет, больше похожий на храм знаний. Уже на пороге ощущалось, как меняется воздух: он был пропитан ароматом дерева, старых книг, тонкого табака и какого-то особого бальзама, от которого мысли становились яснее, а спина сама выпрямлялась.
Стены до самого потолка занимали массивные шкафы из красного дерева, набитые книгами, рукописями, картами и фолиантами в кожаных переплётах. Многие тома не имели названий — лишь инкрустированные символы или древние письмена, смысл которых был понятен немногим. В центре кабинета стоял огромный письменный стол из чёрного дерева. Его поверхность была заставлена картами звёздного неба, свитками, чертежами и несколькими странными артефактами, от которых исходило едва заметное, пульсирующее свечение. Рядом располагались кресла из дорогой кожи и камин, в котором негромко потрескивал огонь, несмотря на лето.
Из широких окон с тяжёлыми бархатными шторами открывался вид на сад и лес, залитый солнечным светом. На подоконниках стояли экзотические растения в керамических горшках. Всё здесь говорило о принадлежности к закрытой элите, где предметы ценились не за стоимость, а за историю и значение.
— Прошу, присаживайтесь, — мягко произнёс Игнат, указывая на кресла у дубового стола. Его голос был спокойным, с лёгкой хрипотцой, но в нём ощущалась уверенность человека, привыкшего, что его слушают.
Лира села первой. Алан, Вера и Руфус последовали её примеру, ощущая лёгкую, почти неосознанную неловкость — словно они заняли места, предназначенные не совсем для них.
— Чай? — спросил хозяин дома, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся.
— Мы бы хотели просто поговорить и узнать… — начал Алан, но Игнат поднял руку, мягко, но безапелляционно остановив его.
— Чай общению не повредит, особенно хороший, — с озорной искоркой в глазах ответил профессор.
Он подошёл к шкафчику и достал расписные чашки и заварной чайник. Они молча следили за его действиями. Игнат двигался неторопливо, но с безошибочной точностью, словно каждый жест был частью давно отработанного ритуала. Из металлических баночек он отмерил чай, залил его горячей водой. Комнату наполнил густой, сложный аромат трав и специй.
Он разлил чай и подал чашки.
— Пейте, — произнёс он с лёгкой улыбкой.
Пока гости делали первые глотки, Игнат внимательно рассматривал их, будто читал в лицах не выражения, а скрытые строки. Вере казалось, что его взгляд задерживается чуть дольше, чем положено, и это вызывало неприятное напряжение.
— Итак, — начал он, — как вы добрались в наши края? Утром не было слишком сыро?
Он задал ещё пару простых, почти бытовых вопросов о дороге и впечатлениях от Житомира, не сводя с них внимательного взгляда. Разговор тек спокойно, почти расслабленно — ровно до того момента, пока профессор не встал.
Он подошёл к одному из шкафов, будто собираясь взять книгу. Его рука легла на едва заметный скрытый замок. С тихим щелчком часть полки отъехала в сторону, открывая нишу. Оттуда Игнат достал старинный пистолет из воронёной стали и дерева и без колебаний направил его на гостей.
Лира удивлённо подняла бровь. Чашка в её руках дрогнула, но она удержала её. Алан, Вера и Руфус замерли. Тепло камина вдруг перестало ощущаться, а воздух стал плотным, почти тяжёлым.
— А теперь поговорим серьёзно, — голос Игната остался ровным, но в нём появилась сталь. — Откуда вы пришли? Советую говорить правду. Подкожный переводчик с таким оборотом речи я не спутаю.
— Дедушка?! — выдохнула Лира.
— Ты помолчи, Лира, — не отводя пистолета, сказал Игнат. — Я хочу их послушать.
— Уберите пистолет, — проговорила Вера. Ей всё меньше нравилась эта ситуация, и руки уже были готовы к движению.
— Не раньше, чем получу ответы, — твёрдо ответил профессор. — Итак, повторяю вопрос: откуда вы, кто вас прислал и зачем вы пришли?
Алан жестом остановил Веру и заговорил сам:
— Издалека. С Зарийской Империи.
Эти слова повисли в воздухе. Лира смотрела на деда широко раскрытыми глазами — для неё Зарийская Империя звучала как сказка из детства, красивая и невозможная. Игнат же вдруг изменился. Его лицо стало строже… и одновременно моложе, будто он сбросил несколько лет. Даже Вере в этот момент уже не казалось, что при прямом столкновении она сможет одержать верх.
— Нас прислал Виктор Норд, — продолжил Алан. Он достал медальон и показал хозяину кабинета. — Мы ищем тех, кому принадлежал медальон, который сейчас у вашей внучки. Мы пришли, чтобы поговорить. Вы можете нам в этом помочь?
Игнат задумался, но пистолет по-прежнему был направлен точно, без дрожи.
— Повтори, откуда вы, — почти зачарованно попросила Лира.