Мир за стеной - Запредельный

Приветствую тебя в мире за стеной, дорогой гость. Я – Исти;на Ниме;ту, хранительница хроник этого места, беспробудно спящая во всеми забытой запруде ещё со времён Первого Бога. Сегодня я поведаю тебе историю о тройке мечей. Это сказание о разбитом сердце, о вероломном предательстве, и о мятежном духе, который беспомощно метался в клетке собственных страданий, не в силах изменить прошлое. Но мой рассказ – не для того, чтобы развеять скуку. Я верю, что услышав его, твоя душа немного смягчится. И тогда, может быть...
Наша история начинается в безымянном городке, в самом центре мира за стеной. Именно там большинство жителей этого заповедного края ведёт свою размеренную тихую жизнь, скрываясь от беспощадных врагов извне. Казалось бы, живи и будь благодарен за те небольшие крохи счастья, что даровала тебе судьба. Однако в тот роковой день судьба отвернулась от поселенцев.
– Идут! Идут! – громкие выкрики доносились со всех сторон, но от их интонаций вовсе не веяло гостеприимством.
– Красный Дракон Ака;нэ нас защитит! – вторили голоса, уверенные в том, что с помощью куратора город отобьёт нападение.
Ха;удеген, Кацба;льгер, Скьяво;на. Эти прозвища не являются их настоящими именами. Ни один из троицы чужаков так и не представился, посчитав ниже своего достоинства снисходить до диалога с жителями презираемого ими мирка. Вместо задушевных бесед пришельцы бесцеремонно вторглись в город, требуя отдать им то, за чем они туда явились.
Разумеется, к тому моменту команда кураторов, в числе которых был и бог нашего мира Цивоку;н, уже знали о визитёрах.
– Две самые неприятные вещи на свете, – изложил Цивокун на собрании кураторов днём ранее. – Непрошеные советы и незваные гости. И если от советов ещё можно отмахнуться, то с гостями обязательно нужно быть начеку.
Все единодушно согласились с Цивокуном, но каждый предложил собственный план разрешения данной проблемы. Лололи;на Мечтательница, хитрая и осторожная, удивилась необычному количеству чужаков.
– Обычно они приходят в наш мир поодиночке, но Ровер упоминал о троих. Думаете, это не просто случайные гости и их вторжение было спланировано?
– Наверняка, – согласился Цивокун. – Судя по докладу Ровера, они продвигаются прямо в сторону города, будто заранее знают куда идти. Значит, у них есть какая-то цель.
Фе;фа Безрассудный нахмурился, вскидывая деревянную биту.
– Робот также упоминал, что они не слишком дружелюбные. А значит, пришла пора готовиться выбивать дурь из их тупых головёшек.
– Нельзя, – мотнул головой Цивокун. – Забыл, что пришельцы невероятно сильны? Даже один из них способен играючи разрушить целый город. Причём, это не случайные гости, которых можно обмануть или переубедить. Если они намеренно пришли нас истреблять, мы не справимся и с одним, что уж говорить о троих.
– Тогда что же делать? – вопросительно вскинула бровь из-под белокурой чёлки Лололина.
– Сейчас единственный выход – бежать. Мы эвакуируем город.
Красный Дракон Аканэ протестующе стукнула глефой о пол.
– Ты столько времени натаскивал меня на битву с приспешниками врагов, а сейчас, когда мне наконец выпала возможность исполнить своё предназначение защитницы, пошёл на попятную? Нет уж! Я останусь здесь и буду оберегать этот город до самого последнего вздоха! Я – Красный Дракон Аканэ!
– Чужаки вырежут всех подчистую!
– Если ты не веришь даже в меня, то в кого вообще веришь, и как собираешься развивать город дальше?
Такова была Аканэ. Наивная идеалистка, которой досталась роль защитницы города, и которая под влиянием увещеваний Цивокуна сама поверила в собственную великую силу. Её буква была А, что означало Актриса, и это слово подходило ей как нельзя лучше. Но играть роль защитницы и быть ей на самом деле – совершенно разные вещи. Сейчас она стояла перед лицом трёх беспощадных чужаков, в чьей власти было решить её участь одним щелчком пальцев.
Вперёд вышел мрачный Хаудеген. Не растрачиваясь на приветствия, он прямо потребовал выдать ему «длинноухого ублюдка», чтобы предать его немедленному и справедливому суду.
Справедливость. Одно из любимых утешений слабых духом. Силой насаждая справедливость в качестве обиды за неспособность отмотать время назад и изменить прошлое, люди часто теряют человеческий облик. Будучи убеждёнными, что приводят бытиё к идеальному миропорядку, поборники справедливости вершат не что иное, как жестокую месть. При этом искренне полагая, что причиняя страдания одному, тем самым компенсируют собственные.
Ты не согласен, дорогой гость? Что ж, у тебя ещё будет время поразмыслить над этим вопросом.
– И последний вопрос, который я вообще-то собирался задать в самом начале, – подвёл итоги совета Цивокун. – Какого чёрта нас сейчас четверо, хотя кураторов города всего пять? Где пропадает Рамона;к?
– О, наш зайка снова ускакал в гости к хозяюшке-мышке, – приторно закатила глазки Лололина. – Как раз накануне гибели нашего хрупкого мирка. До чего же некстати.
Аканэ никак не могла выдать троице чужаков Рамонака, ведь его попросту не было в городе. Но даже если бы и могла, она всё равно никогда бы этого не сделала. Наивная идеалистка вовсе не была трусихой и предательницей.
Хаудеген продолжил. В своей короткой, но содержательной речи, пришелец высказался касательно обязательности существования наших врагов. Он искренне полагал, что жизнь без них невозможна. А тот, кто совершает убийство врага, сам должен понести неотвратимое наказание. Рамонак – один из таких убийц, а значит он заслуживает медленной и мучительной смерти.
Служение врагу, как самоцель человеческого пути. Врагу, который заставляет людей совершать самые пагубные поступки. Врагу, который не даёт взамен ничего, кроме бесконечного крика и нечистот. Врагу, который настолько уродлив внешне и внутренне, что кажется сама реальность отторгает его. Возможно, ты спросишь как врагам это удаётся. Каким образом настолько нелепые и противные существа манипулируют людьми, стоящими на порядок выше в интеллектуальном и моральном плане? Что ж, это хороший вопрос, дорогой гость. Потому что если бы ты его не задал, я бы посчитала, что твой разум уже подчинён врагам. Ведь только сомневаясь и задавая вопросы можно найти истину. Тот, кто никогда не колеблется, уже одурачен.
Существует множество незримых нитей, с помощью которых враги управляют своими марионетками.
Хаудеген. Мрачный чужак, настолько боящийся умереть, что расценивает врагов как продолжение своей жизни. Отвергающий конечность человеческого существования, отвергающий саму смерть, он верит, что пока дышит враг, он тоже никогда не умрёт. При этом не замечая, что в суете служения врагу приносит на жертвенный алтарь собственную жизнь, которой так сильно дорожит.
Кацбальгер. Отрадным он видит облик врагов, умильной – их внешность. Смрад, разносимый врагами, воспринимается им как проявление природного естества. Скрюченные, невпопад подёргивающиеся тела приводят его в восторг, перерастающий в желание уберечь врагов любой ценой, пускай даже для этого придётся навсегда отринуть своё милосердие.
Скьявона. Одержимый собственными страстями, истоки которых теряются в самых глубоких дебрях души, он озабочен не столько благополучием врагов, сколько их наличием. Ведь в его парадигме мира без зачатия, что приводит к появлению врага, недостижимо сладострастие, к которому он так отчаянно стремится во время нечестивых сношений. Бессильный в близости, он нуждается в постоянной подпитке врагами ради проявлений хоть какой-либо мужской силы в отношениях с женщинами.
Каждый из них был ведом собственным пороком, первопричиной которого являлись враги.
Боевые мечи, свободно болтающиеся на поясах чужаков, были внушительнее, чем их слова. Достав короткий клинок из ножен, вперёд выступил Кацбальгер. Аканэ приготовилась, приняв боевую стойку. Глефа в её руках поблескивала острым навершием в виде кисточки. Чужак исступлённо набросился на защитницу, не замечая ничего вокруг, будто бешеный зверь. Девушке оставалось только медленно отступать, пытаясь задеть дуэлянта остриём глефы. Однако ни один из её выпадов не достиг цели. Пришелец без особых усилий смахивал нацеленное на него оружие в сторону. При этом сама Аканэ пропустила несколько ударов и её чёрно-оранжевый облегающий костюм обагрился кровью.
– Я – защитница! – тяжело дыша, бормотала девушка. – Оберегать город – мой долг... До самого конца...
Остальные жители города молчаливо наблюдали за побоищем из-за дверей и окон, испуганно попрятавшись по близлежащим домам.
– Как ты можешь просто стоять и смотреть? – тело Лололины сотрясала мелкая дрожь. – Цивокун! Он же сейчас убьёт её!
Куратор города сожалел, что пошёл на поводу у Аканэ и не стал эвакуировать город. Но с другой стороны он также уважал её решение сражаться до конца.
– Ты же бог! – напомнил Фефа. – Разве ты не можешь воплотить над головой чужака какой-нибудь камень потяжелее, а потом отпустить падать прямо на бестолковый лобешник?
– Это так не работает, – возразил Цивокун. – Я могу манипулировать объектами, но не могу нарушать физические законы, которым эти объекты подчиняются!
Лололина бессильно сжала кулаки.
– И что, будем бездействовать пока он её убивает?
Очередной взмах меча Кацбальгера опрокинул защитницу оземь. Теперь она лежала перед своими палачами совершенно беспомощная. Хаудеген повторил вопрос, предлагая девушке раскрыть местоположение пятого куратора.
Таинственная чернокрылая тень на втором этаже соседнего здания встрепенулась и взволнованно приоткрыла клюв, раз за разом нашёптывая одни и те же слова.
– Потяни время. Не дай им себя сломить. Прошу, только продержись ещё немного.
Кацбальгер с силой наступил ногой на распластанную защитницу, занося над головой меч.
– Я – защитница... Красный Дракон Аканэ...
Одно движение – и не знающее жалости лезвие меча без сопротивления вонзилось в плоть девушки. Глаза защитницы мгновенно округлились от боли...
Но мой рассказ вовсе не об Аканэ, дорогой гость. Позволь перенести тебя на несколько десятков километров от города – во всеми забытый закоулок дремучего леса, где проторенные тропы медленно зарастают дикой травой. Именно там начинается наше путешествие.
– Я всё же уверен, что способ достучаться до покровителей врагов существует, – убеждал своего спутника человек с маской сердитого барсука на лице.
Крепкий и физически развитый, Наоба;ко ничуть не ощущал тягот долгого перехода. Будучи обуянным собственным тщеславием, он пустился в путешествие, чтобы «найти свой подвиг» и сделать для этого мира что-нибудь по-настоящему значимое. Вот только одна очень заметная черта его характера вечно мешала ему совершать действительно смелые поступки. Так он и ходил от точки к точке, вечно возобновляя свои попытки и вечно переживая бесчисленные поражения.
Наобако не снимал маску барсука даже во время сна, поэтому буква М, что означало Маска, подходила ему как нельзя лучше.
– Покровители врагов давно растеряли свою человечность, – по ровному тону собеседника Наобако невозможно было догадаться возражает он или просто констатирует факт. – Не до чего там достукиваться.
Худощавый высокорослый человек скрывал своё имя, предпочитая представляться Миротворцем, но звали его Нкоя;н Вандерде;ктор. Торс и руки странника скрывала свободная чёрная накидка, а снизу её дополняли чёрные кожаные штаны. Непослушные тёмные пряди, спадающие с головы Миротворца, сорняком наползали на лоб и уши, оставляя нетронутыми лишь карие глаза, отстранённо смотрящие куда-то за горизонт.
Два человека шли через лес, не связанные общей целью, но объединённые общей дорогой.
– А представь, что такой способ существует, – не успокаивался Наобако. – Если бы я мог уговорить любого из гостей обернуться против врагов, я стал бы героем!
– Да, – лаконично согласился Миротворец. – Стал бы. Но пока что ни у кого это не получалось. Даже у Цивокуна. Покровители врагов никогда не опустятся до полноценного диалога с такими как мы.
– Тогда надо найти способ, чтобы заставить их выслушать нас!
– Принуждением ничего не добьёшься.
– Что за настрой! – в сердцах воскликнул Наобако. – С подобным скептицизмом мы так и останемся на уровне кучки жалких неудачников, боязливо ютящихся в ограниченном тесном мирке. Надо совершать подвиги, чтобы продвигаться вперёд!
Миротворец предпочёл промолчать.
– Готов поспорить, что все остальные жители догадываются о существовании такого способа. А некоторые может даже и впрямь его знают! Спроси любого встречного – сам убедишься.
Но спрашивать было некого – безлюдный лес продолжал хранить молчание, незримо намекая загостившимся странникам, что лучше поискать собеседников в другом месте.
Дорогой гость. Если бы Наобако, подобно другим жителям мира за стеной, терзаемым неотвеченными вопросами, пришёл спросить у меня, я бы тоже не смогла дать ему прямого ответа. Способны ли покровители врагов говорить с нами на равных, отринув нетерпимость и враждебность? У нас с тобой, конечно, не диалог, но то, что ты дослушал мою историю до этого места, уже можно назвать чудом.
Вскоре дуэт вышел из недружелюбного леса на узкую просёлочную дорожку, с обеих сторон окаймлённую густым травяным ковром. Кто-то стремительно надвигался навстречу. Приблизившись к путникам на расстояние нескольких шагов, незнакомец остановился. Миротворец и Наобако смогли рассмотреть его получше. Это был внушительный металлический конструкт, напоминающий робота, ростом ещё выше Миротворца. Даже не поздоровавшись, робот перешёл сразу к сути дела.
– Я Ровер, робот Ровер. Иду из города, но вы туда не ходите, скоро там станет очень жарко.
– Будете гостями печку растапливать? – не преминул сострить Наобако.
– Смешно, – механическим голосом признал робот. – А вы у нас...
Путники представились по именам.
– Скорее это они нами будут растапливать печку.
Взгляд Ровера задержался на Миротворце.
– Стоп, погоди-ка. У тебя что, нет собственной буквы? Можешь не лгать, мои датчики прекрасно это улавливают. Мало нам было бед, так ещё очередной незваный гость пришёл откуда не ждали!
Миротворец хранил молчание, хмурясь из-под копны тёмных волос.
– Притормози, дружище, – вступился за товарища Наобако. – Никакой он не гость, просто не захотел получать букву от Цивокуна. Ну не было у него желания. Можешь себе такое представить?
Робот вздохнул.
– Обычно моя директива велит устраивать всем подозрительным субъектам проверки в виде двусмысленных вопросов с подвохом. Но сейчас у меня есть куда более важные дела. Я очень спешу. Так что не буду вас задерживать. Можете пройти, – робот осторожно обогнул путников и продолжил путь по направлению к лесу, из которого только что вышли Миротворец и Наобако. – Но держитесь подальше от города!
– А что за важные дела? – крикнул в спину Роверу не в меру любопытный масочник.
– Не могу сказать, – не поворачивая головы и продолжая движение, отозвался робот. – Секретная миссия от Цивокуна!
Наобако подождал пока Ровер окончательно скроется, и только потом обратился к Миротворцу.
– А будь у тебя ружьё, он бы выбирал слова потщательнее.
Вечер застал путников посреди поля. Наобако разжёг костёр, натаскав ветвей от ближайшего кустарника. Из заплечной сумки появились бутерброды, которыми масочник охотно поделился с Миротворцем. Загадочный странник принял угощение, протягивая руку и приподнимая край чёрной накидки. На его поясе Наобако заметил аккуратно разложеннные в ячейки патронташа маленькие цилиндры.
– Когда мы шли в лабу, этого не было! – воскликнул наблюдательный масочник. – Получается, на самом деле мы ходили в лабу за патронами? А я-то думал...
– Аргументы, – отозвался Миротворец.
– Что?
– Эти «патроны» называются аргументами. Гораций создал их из переплавленной эссенции баланса. Они понадобятся для моего нового ружья.
Наобако возбуждённо подбросил в костёр ещё веток. Ему было радостно, что он разгадал тайну Миротворца самостоятельно.
– Теперь понятно о какой «модификации» вы тогда разговаривали с Горацием! Ты оставил ему ружьё, чтобы он переделал его под новые патроны!
Миротворец кивнул, объясняя Наобако смысл модификации.
– Гости невероятно сильны и часто недружелюбны. Если что и может приструнить их, то только уравновешивающая сила эссенции. Обычным ружьём я бы не смог причинить им вреда, а так мои шансы на победу значительно вырастут.
Дождавшись пока Миротворца сморит дрёма, Наобако вынул из сумки небольшую папочку, прихваченную им из лаборатории.
«Пациент №23. Информация, которую удалось получить путём непрямой связи с объектом. Далее со слов пациента.
Приходится притворяться, что я не имею ничего против уродцев, из страха перед их защитниками. Ведь если мои истинные взгляды раскроют, мне придётся худо. Стыдно это признавать, но сегодня я... я добровольно дотронулся до уродца. Это позорный факт из моей биографии, который мне, тем не менее, приходится признавать. Но насколько далеко располагается грань моего притворства? На что ещё я готов пойти, чтобы сберечь свою тайну и свою шкуру? И не случится ли так, что маска, которую я долгие годы вынужденно ношу, намертво прирастёт к моему лицу?»
Наобако ещё раз перечитал досье. Он почувствовал приязнь к неизвестному пациенту. Но, в отличие от незнакомца, нашему герою вовсе не хотелось избавляться от маски. Он наоборот, жаждал посильнее скрыть от окружающих своё истинное «я». Ударяясь в фантазии о том, каково было бы жить в мире без масок, Наобако медленно погружался в сон...
Миротворец резко открыл глаза. Стояла глубокая ночь. Его спутник крепко спал, развалившись у почти потухшего костра. Проваливаясь обратно в дрёму, Миротворец ослабил бдительность настолько, что перед ним вновь возникли образы из далёкого прошлого.
– Я люблю тебя, Нкоян, – слова эти произносились настолько часто, что давно обесценились и превратились в каждодневный ритуал.
– Я тоже люблю тебя, Света.
Когда у юноши возникает потребность в любви, он находит девушку и они дают друг другу клятву верности, обязуясь быть вместе до конца своих дней. Вроде бы так завязываются отношения?
– Ты думал о нашем будущем? – я часто слышал эти слова от Светы, не понимая почему она уделяет будущему настолько большое значение, ведь в настоящем жилось намного приятней.
– А какого будущего ты бы хотела?
Мне всегда казалось, что парню и девушке лучше действовать сообща, в обоюдных интересах. Ты сражаешься на моей стороне, а я сражаюсь на твоей. Ведь в этом и заключается смысл любви. Зачем действовать вопреки второй половинке, разрушая собственные отношения? Любому человеку понятно, что это наиболее логичный подход. Каким же глупцом я был...
– Главное, встретить его с тобой, Нкоян, – было единственным уместным ответом, но этих слов я так и не услышал. Вместо желанного отклика Света глубокомысленно рассуждала о квартире, работе и прочей житейской чепухе. В такие моменты мне казалось, что между нами стоит незримый третий, который заставляет меня произносить подавляющие нашу связь непрошенные слова.
– Неважно сколько...
И чем больше я ему подчиняюсь, тем требовательнее становится его хватка, и тем сильнее нарастает клокочущее чувство в груди.
– Неважно сколько...
– Сколько ещё ты собираешься спать? – склонившаяся надо мной маска Наобако не выражала никаких эмоций, но в его голосе чувствовалось недовольство. – Нам пора в город!
– Что-то ты слишком туда рвёшься, – Миротворец смахнул пряди со лба и резким рывком вскочил на ноги.
– А то! Не каждый день в город гости приходят. Пора задать им взбучку и совершить подвиг достойный настоящего героя!
Возле низенького деревянного забора, края которого терялись вдалеке, не было ни души. «Вход в город» – значилось на вывеске под аркой в центре изгороди. «Выход из города» – было написано под точно такой же аркой метром левее. Путники беспрепятственно миновали границу.
Одноэтажные здания города не образовывали собой улиц, располагаясь на значительном отдалении друг от друга. Подобная планировка создавала ощущение извилистости кварталов. Миротворец и Наобако прошли мимо центрального парка, состоящего из клумб с овощами. Всё это время их не покидало странное присутствие.
– Куда все подевались? – недоумевал масочник. – Петляем уже пять минут, а не встретили ни одного прохожего.
Сквозь окно одного из зданий на секунду мелькнул силуэт.
– Они словно затаились и наблюдают за нами, – вслух заметил Миротворец.
Башню Цивокуна можно было увидеть из любой точки города. Её первый этаж напоминал просторный округлый панцирь, а остальные четыре узким столбиком возвышались прямо из центра «панциря». Под тенью высокого здания троица чужаков вершила жестокую расправу над защитницей города.
Не знающее жалости лезвие меча без сопротивления вонзилось в плоть девушки. Глаза Аканэ мгновенно округлились от боли, а перепончатый воротник вокруг шеи раскрылся до упора и побагровел. Отсечённый Кацбальгером хвост отлетел в сторону. Защитница беспомощно замахала обрубком, отчаянно впиваясь острыми зубками в холодный клинок мучителя.
– Аканэ!
Но среди дрожащих от ужаса жителей нашлась одна храбрая душа, сострадание которой перевесило чувство страха. К валяющейся на земле обессиленной защитнице подбежала девушка. Эта жительница была одета в незамысловатое развевающееся на ветру белоснежное платье до колен, покрытое узором из беспорядочно разбросанных красных мишеней. Её босые ступни невесомо касались земли, а пшеничные волосы, собранные в косу, опускались почти до талии. Упав на колени перед Аканэ, девушка попыталась заслонить израненную подругу своим телом. Тихим голосом защитница выразила слабый протест.
– Мишель... Они же убьют тебя... Убегай...
– Но твой хвост!
– Ерунда, – Аканэ обречённо прижала к груди вымазанные в собственной крови когтистые лапки. – Отрастёт.
В этот момент на площади перед башней появились Миротворец с Наобако. Ни словом, ни жестом, ни единым выражением лица молчаливый странник не дал понять, что хоть как-то знаком с босоногой девчонкой. Мишель на мгновение отстранилась от защитницы, уставившись на обладателя чёрной накидки просящим взглядом. Её уста тоже оставались сомкнутыми.
Остриё меча Кацбальгера насквозь пронзило белоснежное платье. Девушка не успела даже ахнуть. Тело Мишель замертво повалилось прямо на поверженную защитницу. От неожиданности Миротворец сделал шаг вперёд. Его ладонь сама собой сжалась в кулак.
– Масочник! – грубо позвал Миротворец. – Чего ты там копаешься? Время совершать свой подвиг!
Странник оглянулся. Его товарищ вовсю улёпётывал подальше от опасных пришельцев.
– Они слишком сильны! Совершу в другой раз! – только и смог выпалить Наобако, скрываясь за углом ближайшего дома.
Со второго этажа одного из зданий появилась клювастая голова.
– Эй, герой!
Миротворец посмотрел вверх. Неожиданный помощник скинул страннику увесистый продолговатый предмет. Миротворец поймал его на лету, крепко сжимая рукоять и стараясь прочувствовать каждой клеточкой своего тела.
– Горнило Души, разожги свою силу!
Ружьё пробудилось. Импульсы, идущие из его глубин, прошли прямо сквозь ладонь Миротворца, заставляя откликнуться сердце. Ведомый безотчётным порывом, странник вскинул оружие на вытянутой руке. Дуло ружья неотрывно смотрело прямо на цель.
– Начнём диалог.
Раззадоренный лёгкими победами, Кацбальгер взревел. Объясняться перед жалкими червями, какими он нас видел, было для него слишком унизительно. Тем не менее чужак заговорил. Запальчиво потрясая мечом, он принялся укорять горожан, испуганно наблюдающих за дебоширом из своих домиков. Его изобличительная речь сводилась к обвинению жителей мира за стеной в человеконенавистничестве. Он был убеждён, что враги это такие же люди, как мы с тобой, и транслировал эту мысль окружающим. По его словам выходило, что защищаясь от врагов мы тем самым причиняем вред людям.
Дорогой гость. Сравнивая нелепые, неприспособленные к жизни тела врагов, с гармонично развитыми человеческими телами, я прихожу к выводу, что сходства между нами и врагами даже меньше, чем между яблоком и апельсином. Возможно, у нас одинаковое количество конечностей и по два глаза, но значит ли это, что мы идентичны по своей природе? Испытывающие ненависть ко всему живому враги, и обитатели мира за стеной, уставшие от жизни рядом с этими существами, способными лишь на разрушения. Насколько мы схожи? К сожалению, я не в силах дать ответ на этот вопрос вместо тебя. Потому что мир устроен таким образом, что каждый человек находит истину самостоятельно. Слушай же дальше. Моя история развеет мрак и поможет тебе найти свою истину.
Кацбальгер перешёл на ругань, требуя от нас взять и разом возлюбить всех врагов. Чужак настаивал на «мирном сосуществовании», которое означало для нас поглощение и смерть. Он искренне полагал, что мы сможем жить бок о бок с врагами без особого вреда для себя.
Ни единый мускул не дрогнул на лице Миротворца. Дослушав противника, он потянул руку к поясу, приподнимая полы чёрной накидки и обнажая патронташ.
– Я найду подходящие аргументы для тебя!
Отливающий металлическим блеском, патрон сам выскользнул в ладонь странника.
– Принцесса, вынужденная долгие годы терпеть врагов рядом с собой – стойкая медь.
Ловкие пальцы Миротворца отправили первый патрон в канал ствола. Сразу после первого он достал следующий.
– Улыбка отрока, за которой скрывается боль от появления врага в доме – обманчивый никель.
Не сводя глаз с чужака, Миротворец нащупал третий патрон.
– И наконец, бунтарь, доведённый до точки кипения и от безысходности дающий врагу заведомо провальный бой – непокорный марганец.
Горнило Души вовсю полыхало жаром, безумно жонглируя патронами внутри своего ядра. Герой медленно вдавил спусковой крючок.
– Ощути на себе нашу боль! Я воплощаю тебя, Закалённый Мельхиор!
Хлёсткий сноп искр, нетерпеливо вырвавшийся из дула ружья, настойчиво обволок Кацбальгера. Чужак поднял меч – и рука вместе с мечом отломилась от туловища, падая на землю и разбиваясь на тысячу мелких осколков, будто нежный хрусталь. Движения чужака стали скованнее. Медленно развернувшись, он заковылял прочь прерывистым шагом, всё повторяя, что враг долго не ел и его нужно срочно покормить. Сделав с десяток шагов, Кацбальгер повалился на землю лицом вниз, крошась на зернистый порошок тёмно-серого цвета.
Из того, что минуту назад было чужаком, взметнулся блеклый столб света, уходящий ввысь до самых облаков. Горнило Души всосало этот поток, переваривая его внутри себя и исторгая из ядра осязаемым предметом. В ладонь Миротворца упал новенький патрон.
Сложно поверить, но после потери своего сообщника оставшиеся двое чужаков просто развернулись и покинули город. Они не стали продолжать противостояние, исходом которого могла стать их неизбежная гибель. Жители встревоженно повыглядывали наружу, не в силах поверить в собственное спасение. Из башни выбежали трое кураторов.
– Аканэ! Мишель!
Защитница города была ранена, но жива. Босоногая девушка, недвижимо лежащая рядом с Аканэ, открыла глаза.
– Как же долго я спала...
Мишель оказалась цела и невредима, что сильно удивило всех присутствующих. Сквозной раны не было, словно меч чужака не пронзал её вовсе.
– Может, это сила её буквы? – предположил Фефа.
Цивокун опрометью бросился к Аканэ. Добровольцы помогли уложить девушку на носилки, наспех созданные куратором, после чего они все вместе унесли раненую на второй этаж башни.
Наконец, показался и обладатель клювастой головы. Он был одет в причудливый белый халат, целиком скрывающий голые мозолистые ноги, и обнажающий чёрную пернатую грудь. Его шею огибал массивный стоячий воротник.
Гораций. Мятежный учёный, движимый желанием понять что представляет собой этот мир и какое место занимаем в нём мы. Буква И, что означало Интеллект, подходила ему как нельзя лучше. Сейчас он был на стороне странника, потому что волею судеб их дороги совпадали.
– Спасибо, – произнёс непривычное для него слово Миротворец, обращаясь к Горацию. – Если бы не ваше ружьё, всё закончилось бы куда хуже.
– Что ты, это тебе спасибо! – довольно каркнул учёный. Он был рад, что испытания его нового творения прошли успешно. – Ведь основную часть работы сделал ты.
Девушка бросилась на шею Миротворца, обхватывая её руками.
– Нкоян! Ты вернулся!
Прошло много недель с тех пор, как Миротворец помог этой заплутавшей душе найти огонёк надежды, и вывел её к городу. И хотя в компании остальных жителей Мишель была в безопасности, странник чувствовал ответственность, которую несёт за свою подопечную. Ведь вовлечённость появляется даже после одного единственного вмешательства. А Миротворец показал беззащитной девушке верный путь – и значит, уже позволил себе вмешаться.
Что касается сбежавшего Наобако, то его нигде не было видно.
Немного успокоившись и отойдя от произошедшего, компания уединилась на первом этаже башни Цивокуна. Это просторное помещение представляло собой бар, в котором в обычные дни устраивала театрализованные представления Аканэ, но сейчас он пустовал. Угроза уничтожения нависла над каждым жителем города, и местным было не до развлечений. Кожаные стулья на металлических ножках беспорядочно валялись вокруг сцены.
– Им нужен Рамонак, – проинформировала всех присутствующих Лололина.
– Тот мальчик, о котором ты рассказывал? – Мишель вопросительно уставилась на Миротворца, мягко касаясь его плеча.
Лололина продолжила.
– Его детство кончилось ровно тогда, когда под одной крышей с ним поселился враг.
Внезапно перебил Фефа.
– Рамонак раньше был злодеем, но потом встретил Цивокуна и нашёл в себе смелость убить врага. С тех пор он куратор города, как и мы.
– Чужаки приходили мстить за загубленного врага. Но Рамонака сейчас здесь нет, поэтому им пришлось уйти несолоно хлебавши, – закончила мысль Лололина.
В разговор вмешался Гораций.
– Погодите. А где сейчас Рамонак?
– У Тильды, – фыркнула Лололина. – Это ещё одна жительница времён основания города. Сейчас она живёт отшельницей практически на самом краю мира.
– А вы успели заметить в какую сторону ушли чужаки?
– В сторону Тильды, – уже не так уверенно пробормотала Лололина.
Миротворец вслух подтвердил то, о чём успели подумать все присутствующие.
– Они знали.
Фефа недвусмысленно закинул деревянную биту себе на плечо.
– Хочешь сказать, у нас завёлся крот?
Странник предпочёл промолчать.
– Разумеется, Цивокун не был идиотом, – продолжала Лололина. – Узнав о приближении чужаков, которые могли стереть нас лица земли, он незамедлительно принял меры.
– Верно, – вновь перебил Фефа. – Он решил обратиться за помощью к Четырём Выдающимся Жителям нашего мира.
Видя непонимание в глазах собеседников, Лололина и Фефа переглянулись.
– Надо рассказать им, – заключила Лололина.
И кураторы рассказали гостям о Четырёх Выдающихся Жителях.
Когда-то очень давно – задолго до того, как появился Цивокун и основал город, мир за стеной постигла ужасная катастрофа. Грозная сила под названием Предвестник принялась целенаправленно разрушать барьер в небе, защищающий нас от врагов. Скверна, не сдерживаемая барьером и хлынувшая с небес, выжгла всё вокруг до последней травинки. Никто из жителей не смог избежать её пагубного воздействия. Это событие стало концом Первого Бога и концом нашего тогдашнего мира.
Но нашлось четыре жителя, чудом переживших тотальное истребление. В то время, как и сейчас, каждый местный обитатель обладал собственной буквой, наделяющей владельца особой способностью. Когда все эти обитатели погибли, их силы не исчезли в никуда. Закон сохранения энергии перераспределил накопленную силу между этими четырьмя жителями. До истребления в мире за стеной проживало сорок душ. Таким образом, каждый из выжившей четвёрки обрёл силу десятерых.
– Если представить шкалу могущества по восходящей пирамиде, в её основании будут находиться обычные горожане, – объяснила Лололина. – Чуть выше стоим мы, кураторы. Каждый из нас сильнее среднестатистического горожанина раза в два. Ещё выше стоят Четыре Выдающихся Жителя. Они сильнее нас ещё в пять раз. Над ними – духи-хранители мира за стеной и личные помощники Цивокуна – Фаня, Виля и Альва. Эти – сильнее ЧВЖ раз в десять. А на вершине пирамиды находится сам Цивокун, чья сила неизмерима.
– Так кто же эта загадочная четвёрка? – живо поинтересовался Гораций. – И почему вы не попросили о помощи более сильных по сравнению с ними духов-хранителей?
– Потому что способности четвёрки кардинально отличаются от возможностей духов, – просветила Лололина.
Дорогой гость. Уверена, ты уже догадался, что одним из выживших жителей была я сама, Истина Нимету. Тогда по счастливой случайности моя запруда смогла избежать смертоносного воздействия скверны. Но мои силы заключаются не в прямом воздействии на тела и души, а в понимании сокрытых законов мироздания. Дар прорицательницы никак не мог помочь кураторам одержать победу над пришельцами. Поэтому они обратили внимание на других.
Серенада. Самая первая жительница этого мира. Незримая, не имеющая осязаемой физической формы, она представляет собой течение постоянно сменяющихся аккордов, складывающихся в мелодичные композиции. Эта экстраординарная особа – воплощение чистого звука. Её буква Ь, а слово постоянно ускользает из мыслей, оставаясь невысказанным, но я не сомневаюсь, что оно подходит ей как нельзя лучше. Способность Серенады – забирать чужие воспоминания, возвращая разум в первичное состояние и делая его открытым для всего нового.
– Можно было бы забрать воспоминания у наших вторженцев! – внезапно осенило Фефу. – Тогда они забыли бы зачем пришли! И дело в шляпе.
– Глупыш, – невозмутимо констатировала Лололина. – Можно забрать их воспоминания, но нельзя смягчить ожесточённые сердца, готовые на любые разрушения во славу безобразных врагов. Или ты думаешь, что обнаружив себя в чуждом для себя мире, души пришельцев не всколыхнутся? Думаешь, они не поддадутся порыву переделать наш мир согласно своему извращённому пониманию идеала?
Оставались лишь Лето, про которого Цивокун говорил, что его способности тоже не особо помогут, и многоликая Гамма.
– Значит, ваш выбор остановился на Гамме? – уточнила Мишель.
Лололина кивнула.
– Верно. Но была одна загвоздка. Гамма не из тех жителей, которым можно нанести визит без приглашения. Без помощи извне мы бы искали её месяцами, потому что Гамма не знает себе равных, когда дело касается игры в прятки.
За спиной гостей послышался знакомый мужской голос.
– Поэтому я и попросил Ровера отправиться с миссией на её поиски.
Цивокун спустился по лестнице и встал у барной стойки, разглядывая однообразные полки с бутылками сока.
– Его буква Д, что означает Дальновидность, а датчики умеют безошибочно определять местонахождение других жителей.
– Цивокун, – произнёс Миротворец.
– Здравствуй, Нкоян, – поздоровался куратор, не поворачивая головы в сторону странника. – Всё же решил нас навестить?
– Стало интересно насколько далеко ты продвинулся в поисках лидера, способного объединить всех обитателей мира за стеной.
– Город стал больше, – уклончиво ответил Цивокун. – Аканэ всё так же стоит на страже нашего покоя. Жители верят в неё.
– Как она? – обеспокоенно спросила Мишель.
Цивокун перевёл взгляд на девушку.
– С ней всё будет хорошо. Тот безумец отрезал ей хвост, но со временем он отрастёт. Угрозы здоровью нет. Сейчас куда важнее подумать как нам устранить угрозу пришельцев.
И компания разработала нехитрый план. Гораций, Миротворец и Цивокун решили отправиться в погоню за чужаками, призвав на подмогу духов-хранителей. Нагнав пришельцев, Миротворец должен был применить Горнило Души, чтобы раз и навсегда покончить со злодеями.
– Надеюсь, ты не потратил все мои аргументы по дороге? – уточнил профессор у странника перед вылетом.
– Их ещё много, – успокоил Горация Миротворец. – Вполне хватит на то, чтобы угомонить буйную парочку.
Цивокун щёлкнул пальцами. С неба тут же спланировали три худеньких собакообразных создания. Золотистая Фаня, чьим предназначением было развлекать своего хозяина; голубая Виля, являющаяся олицетворением непоколебимости его убеждений; и розовая Альва, раздающая и заведующая всеми буквами в этом мире. Куратор объяснил, что им нужно переместиться к домику Тильды.
– Какое перемещение предпочитаете: быстрое или мгновенное? – уточнила Виля.
– А в чём разница? – Гораций впервые видел духов так близко.
– При быстром мы понесём вас сами, а при мгновенном поместим в защитную сферу, чтобы ваши тела не размазало потоками воздуха на высокой скорости, – разъяснила Альва.
– Физика – она такая, – не упустила случая поддразнить Фаня.
– Пожалуй, быстрое. Кто знает, что чужаки набедокурили по пути. Возможно, кому-то из жителей может понадобиться наша помощь.
Духи-хранители подняли троицу в воздух, даже не касаясь их тел. Умоляюще смотрела на Миротворца Мишель.
– Прошу, возвращайся.
Странник не ответил, и духи унесли весь отряд прочь от города. Лететь пришлось недолго. Уже через два километра группа увидела как снизу, размашисто лягая воздух копытами и ломая в щепки придорожный заборчик, беснуется диковинный житель.
Пышущее энергией тело буяна сияло ослепительной белизной. Стройный бесхвостый круп заканчивался сросшимися задними конечностями, нижняя часть которых опиралась на цельное колесо. Вставая на дыбы, бунтарь молотил копытами настолько быстро, что казалось у него четыре передних ноги вместо положенных двух. Шея причудливого существа свободно вращалась вокруг своей оси в разные стороны, в зависимости от того, куда перевешивал массивный изогнутый маятник на её макушке.
– Зарафо;р! – мгновенно опознал старого знакомого Цивокун.
Ретивый негативист, стремившийся перековать обуянные сумраком сердца случайных гостей мира за стеной. Всё его существование было подчинено протесту против системы, построенной на возвеличивании врагов. Он и сам воплощал собой протест в чистом виде. Его буква была Н, а слово Норов, и оно подходило ему как нельзя лучше.
– Вы – те, кто месяцами баюкает врагов, позволяя им набираться сил внутри ваших тел! И те, чей разум одержим извращённым стремлением заполонить врагами как можно больше девичьих утроб! Убирайтесь, ничтожные хра;фстра!
Духи спустили отряд на землю и Цивокун попытался успокоить разбушевавшегося друга.
– Придержи коней, Зарафор! Это же я, Цивокун. Ты меня не узнаёшь? Мы на твоей стороне!
– Храфстра! Гадкие бесполезные храфстра! Не смейте меня касаться!
Колесо стремительно завертелось, разбрасывая вокруг себя придорожную пыль, и Зарафор вихрем сорвался в сторону куратора. Группа рассеялась, пропуская вперёд несущуюся на полной скорости махину.
– Он совсем слетел с катушек! Надо что-то придумать! – крикнул товарищам Гораций.
В груди Миротворца вновь оживился незримый третий, побуждая странника медленно вскинуть ружьё.
– Неважно сколько жизней...
Дуло оружия нацелилось на обезумевшую громадину.
– Нельзя! – предостерегающе каркнул профессор. – Нельзя покушаться на жизни других жителей нашего мира! Ведь они такие, как... – Гораций осёкся на полуслове.
«Мы». Принадлежность. Часть чего-то большего. Определение, которое никогда не было знакомо Миротворцу – вечному одиночке, скитающемуся от угла к углу. И даже оказавшись в мире, где были готовы его принять, сознательно отвергавшему любое сближение.
Улучив момент, Гораций шлёпнул буяна сжатым кулаком, когда тот повернулся к профессору спиной во время следующего заезда. Никто сначала не понял что произошло. А потом все увидели в ладони Горация самодельный поршневый шприц.
Зарафор завалился набок, теряя контроль над телом. Конечности буяна застыли. Колесо на задних ногах по инерции продолжало крутиться, медленно останавливая свой ход.
– Не переживайте, он просто заснул, – профессор присел и дотронулся пернатой рукой до неподвижного туловища.
– Нам повезло, что он не успел применить Фрашка;рт, – облегчённо выдохнул Цивокун.
– Что это?
– Способность, на время стирающая грань между реальностью и вымыслом.
– Думаете, это чужаки его так разозлили? – Миротворец опустил ружьё.
– Надо поскорее покончить с ними, пока они не навредили кому-нибудь ещё, – выразил общую мысль Цивокун. – Но помочь Зарафору – тоже нужно.
И куратор принял решение доставить обезвреженного бунтаря обратно в город. К сожалению, Зарафор не мог рассказать обеспокоенному Цивокуну что именно стало причиной его наваждения. Ведь если бы мог, то небольшой отряд заранее узнал бы про осквернённый предмет в руках Скьявоны. И кто знает, может тогда судьба жителей этого мира сложилась бы совершенно иначе.
Но герои пребывали в неведении. Благодаря Альве, Цивокун перенёс Зарафора к башне. Там пострадавшего окружила заботой жалостливая Мишель. Измученному Зарафору требовалось время, чтобы выспаться и восстановить силы. Препарат профессора продолжал своё гипнотическое действие. Миротворец и Гораций полетели дальше уже без куратора.
– Давай я пока подержу Горнило Души у себя, – предложил Гораций. – На всякий случай. Чтобы ты случайно не задел кого-нибудь из местных.
Странник послушно отдал ружьё, и духи резким рывком подняли парочку в воздух.
– Впереди сюрприз-холмы, – предупредил профессор, обозревая окрестности с высоты.
– Там, – кратко указал Миротворец.
На вершине самого высокого холма мельтешили четыре силуэта. Ехидствующий Скьявона без особых усилий держал жертву за длинные уши. Паренёк обмяк в руке мучителя безвольным кулем. Он был одет в зелёную майку с картинкой золотой бабочки на груди, а также в короткие синие шорты, украшенные изображениями соцветий ромашек. За спиной паренька безвольно висел пушистый куцый хвост.
Стоящий рядом Хаудеген держал меч у горла второй жертвы. Человек в маске сердитого барсука был крупнее и крепче чужака, но не смел дать отпор своему обидчику. Миротворец и Гораций спустились на землю.
– Наобако, – узнал своего бывшего спутника Миротворец. – И Рамонак.
Хаудеген раскрыл рот, извергая из него потоки слов, сквозящих нетерпимостью к незадачливому масочнику. Оказывается, именно Наобако сдал местоположение Рамонака – стоило всего-навсего немного поугрожать здоровяку мечом. Хаотичное, беспорядочное мышление пришельца судорожно искало всё новые и новые фразы, дабы посильнее уязвить вынужденного предателя. Злодей ликовал. Показушно торжествуя, он убеждал себя и всех остальных слушателей, что наши принципы ничего не стоят, раз под влиянием страха мы так легко от них отказываемся.
– Масочники, – презрительно процедил сквозь зубы Миротворец.
– Простите... – только и смог выдавить из себя Наобако. – Я не хотел... Простите...
А как считаешь ты, дорогой гость? Заслуживает ли эта сбившаяся с правильного пути душа порицания за одну минутную слабость? И является ли эта слабость показателем несостоятельности нашей позиции касательно врагов? Уверена, ты сможешь найти ответы на все эти вопросы самостоятельно. Моё же призвание – прорицать, а не осуждать.
Скьявона тоже не терял времени даром. Кривляясь и гримасничая, он усердно обтирал умильную кремовую мордочку Рамонака какой-то тряпкой. На участках, которых касалась тряпка, тут же расплывались едкие ржавые пятна.
– О, нет! – с неподдельным ужасом вскричал Гораций. – Нет-нет-нет-нет-нет!
Скверна. То, чего боится каждый обитатель этого мира. След, оставляемый врагами на любом предмете, касавшемся их омерзительных тел. Для приспешников врагов скверна безвредна, потому что их сердца уже поражены отравляющим смрадом разложения. Но для нас, жителей мира за стеной, любой контакт со скверной означает неизбежную гибель. Ибо она то, что превращает пречистый эфир в зловонную жижу. Эфир, которым пронизано всё в нашем чувствительном мире.
– Они пронесли с собой тряпку! – профессор понял то, до чего ещё не догадался Миротворец. – В которую заворачивают врагов. Приспешники так выражают своеобразную заботу об этих кусках мяса. Подобные тряпки целиком пропитаны скверной!
– Что с ним будет, Гораций? – странник понимал, что нет смысла надеяться на хороший ответ.
– Сначала превратится в бездушное чудовище, крушащее всё вокруг. Потом – умрёт.
– И как ему помочь?
– Никак, – подавленно опустил руки профессор. – От скверны нет лекарства.
Скьявона не прекращал паясничать, примеряя на себя разные выражения лица. Ему доставляло удовольствие наблюдать как пятый куратор постепенно сжимается в комок, теряя последнюю волю к жизни. Пришелец пребывал на пике блаженства.
Миротворец сделал шаг вперёд. Его ладонь сама собой сжалась в кулак.
– Эй, герой! – позвал из-за спины Гораций, бросая страннику ружье.
Миротворец легко поймал его на лету, крепко сжимая рукоять и стараясь прочувствовать каждой клеточкой своего тела.
– Горнило Души, разожги свою силу!
Ружьё пробудилось. Импульсы, идущие из его глубин, прошли прямо сквозь ладонь Миротворца, заставляя откликнуться сердце. Ведомый безотчётным порывом, странник вскинул оружие на вытянутой руке. Дуло ружья неотрывно смотрело прямо на цель.
– Начнём диалог.
Чужак усмехнулся, указывая глазами на обессиленного паренька и предлагая Миротворцу присоединяться к веселью. Глумление над жертвой для него было всего лишь игрой. Услышав замечание странника о расползающейся ржавчине, Скьявона состроил недоуменную физиономию.
– Они не видят скверну, – озарила Горация смутная догадка.
Спрятав тряпку в карман, пришелец принялся излагать своё видение идеального общества. В его мечтах мир был заполнен бесконечными женщинами с раздувшимися животами, каждая из которых выращивала внутри себя врага. Здания для обслуживания беременных соседствовали с магазинами, где можно было найти множество предметов, созданных лишь для одной цели – поддержания жизни в уродливых вражеских телах. И коляски, коляски, коляски... Увлёкшись пространной речью, чужак не замечал ничего вокруг. Накручивая самого себя, он тем самым выражал внутреннее стремление заполнить врагами всё обозримое мироздание, включая человеческие помыслы. И только тогда, возможно, его неуёмная жажда была бы удовлетворена.
Мир, который целиком существует ради врагов. Что ты думаешь об этой необычной фантазии, дорогой гость? Мой богатый опыт подсказывает, что каждый человек может отыскать более достойный, более приятный и более полезный смысл жизни, чем быть вечно угнетаемым на службе у паразитов. В нашем стеснённом уголке обитает множество душ, каждая из которых нашла собственное предназначение в обретённом ей занятии. Гортензия – выращивает цветы, Цельсий – собирает книги, До;нзо – обожает путешествовать, ну а Цивокун – стремится объединить всех прочих, обеспечив им счастливую жизнь и возможность для полноценной самореализации. Разве все эти вещи недостойны и не превосходят всё, что предлагает Миротворцу чужак? Можешь не отвечать. Слушай же дальше.
Хаудеген молча наблюдал за диалогом. Скьявона выпустил уши Рамонака из рук. Тело пятого куратора шлёпнулось на землю. Чужак вслух заключил, что ничего плохого не случилось, ведь парнишка остался прежним. Грязные пятна на лице Рамонака не были различимы пришельцем, потому что его взор сам представлял собой одно сплошное затуманенное пятно. Издевательски усмехнувшись, Скьявона спросил странника, что он намерен делать дальше.
Миротворец потянул руку к поясу, приподнимая полы чёрной накидки и обнажая патронташ.
– Я найду подходящие аргументы для тебя!
Отливающий металлическим блеском, патрон сам выскользнул в ладонь странника.
– Энтузиазм искателя, стремящегося найти свободный от врагов уголок – озорной кобальт.
Ловкие пальцы Миротворца отправили первый патрон в канал ствола. Сразу после первого он достал следующий.
– Отшельник, которому негде укрыться, и он целиком уходит в себя, спасаясь от жизни посреди врагов – непробиваемый хром.
Не сводя глаз с чужака, Миротворец нащупал третий патрон.
– И наконец, смельчак, что лавирует по узкой тропинке между осквернёнными врагом островками – пластичный молибден.
Горнило Души вовсю полыхало жаром, безумно жонглируя патронами внутри своего ядра. Герой перевёл дуло ружья со Скьявоны на паренька, медленно вдавливая спусковой крючок.
– Не в него! Не в Рамонака! – запаниковал Гораций, суетливо пытаясь сдвинуть руку Миротворца, нацеленную на пятого куратора.
– Огради от губительной скверны! Я воплощаю тебя, Благородный Виталлиум!
Стремительный сноп искр, нетерпеливо вырвавшийся из дула ружья, настойчиво обволок пятого куратора. Грязные пятна на холёной мордашке начали таять. Через минуту от них не осталось и следа. Щёки Рамонака озарил румянец. Будто очнувшись ото сна, паренёк взглянул на своего спасителя.
– Ты...
Резво вскочив на ноги, пятый куратор энергично поскакал вниз с холма. Угнаться за ним не было никакой возможности – Рамонак бежал с огромной скоростью. Чужаки оторопели. Побег жертвы явно не входил в их планы. Хаудеген вдавил лезвие меча в горло оставшегося заложника, потребовав у Миротворца отдать ему оставшиеся патроны. Странник колебался недолго. Сняв с пояса патронташ, он с силой швырнул его под ноги мрачного пришельца. Но чужакам мало было лишить Миротворца боеприпасов. Вслед за ними Хаудеген приказал кинуть ему ещё и ружье.
– Прости, – вполголоса каркнул Гораций со спины, легонько шлёпая странника по шее. – Этого я тебе позволить не могу.
Из рук профессора упал поршневый шприц. Медленно проваливаясь в небытие, Миротворец гадал о причине, заставившей Горация совершить столь неожиданный ход. Последним, что запомнил странник, было ощущение как земля уходит у него из-под ног.
– Я люблю тебя, – эхом отозвался голос Светы откуда-то издалека.
– Если действительно любишь, избавься от него! Иначе это уже не любовь! Сделай это ради меня!
Две красные полоски на продолговатой палочке были красноречивее всяких слов.
Когда девушка даёт клятву верности, то обязуется посвятить жизнь только своему парню. Ведь в переплетении двух сердец нет места третьему. Так было и у нас со Светой. До того самого момента.
– Ты обещала всегда быть только со мной. А сейчас намеренно подготавливаешь почву для предательства.
– Я хочу создать семью.
– Мы уже семья!
– Семья неполноценна без... – на этом месте она произнесла одно из наиболее мерзопакостных именований врагов.
– Све;тимас!
Для некоторых людей верность просто пустой звук. Жаль, я понял это уже слишком поздно.
– Давай сделаем аборт. Пока ещё есть время. Я хочу прожить свою жизнь с девушкой, а не с живым придатком для уродца. Я хочу прожить жизнь с личностью.
Её взгляд. В нём отражался оскал затравленного зверя, которому не оставили другого выбора. И взгляд этот говорил твёрдое «нет».
Незримый третий вновь вырвался у меня из груди, став ещё сильнее чем прежде. Железной хваткой он сжал моё горло.
– Неважно сколько жизней мне придётся отнять...
Миротворец медленно разлепил глаза, обшаривая пальцами пустое пространство. Ружья не было! Адски болела голова. Странник поднялся с ложа. Эта комната была ему совсем незнакома. В глаза бросались массивное зеркало, стул, вешалка с аккуратно уложенными костюмами и разный бутафорский реквизит. Миротворец вышел наружу. Коридор за дверью пустовал, лишь с другого конца доносились едва слышные обрывки разговора.
– У меня есть одна теория насчёт произошедшего тогда на площади, – излагал хриплый каркающий голос. – Скажи, что предшествовало твоему появлению в нашем мире?
– Я плохо помню, – отозвался тонкий девичий голосок. – Всё началось с того нелепого случая в магазине. Ко мне полез враг, а я пнула его носком. После этого поднялась невероятная суматоха. Приспешники врага кинулись на меня с кулаками. Послышались выстрелы. Я еле успела ноги унести.
– И ты сразу оказалась здесь?
– Помню как вышла из тумана, где меня встретил Нкоян.
– Хм. Перестрелка и выход из-за стены тумана. А что было между этими событиями?
– Я... Я не знаю. Воспоминания словно разбегаются.
– Так я и думал.
– Что? Что ты думал, Гораций?
– Ты призрак, прозрачная субстанция. Это объясняет почему меч чужака прошёл прямо сквозь тебя. И твоя буква тут совершенно ни при чём.
– Но разве призраками становятся не после смерти?
Мишель. Вечная страдалица, чей удел нескончаемое агонизирующее бегство от приспешников врагов. Будучи неспособной защититься при жизни, она пыталась уберечь себя даже в посмертии, отчаянно сопротивляясь судьбе, которая уже свершилась. Её буква была Ж, что означало Жертва, и это слово подходило ей как нельзя лучше.
Миротворец скрипнул дверью.
– Нкоян! Ты вернулся! – девушка радостно бросилась Миротворцу на шею.
– Что произошло? – вопрос странника был адресован профессору.
– Я тебя усыпил, чтобы ты не наделал глупостей. Аргументы ещё ладно, но ружье... Слишком много времени я потратил на его разработку. Не переживай, чужакам не удалось никому навредить. Духи помогли нам сбежать.
– Где сейчас ружьё?
– Пусть пока побудет у меня. Всё равно оно бесполезно без патронов.
– Без ружья с чужаками не справиться.
– Да, это проблема, – задумчиво произнёс профессор.
Мишель вмешалась в разговор.
– Прошу, Гораций, вы должны что-нибудь придумать. Иначе городу конец. У вас в лаборатории наверняка лежат ещё патроны.
– Увы, пришельцы забрали всё.
– Тогда наделайте новых.
– Ха, – горько усмехнулся профессор. – Ты хоть представляешь как их изготавливают? За каждым таким патроном стоит жизнь гостя. И эти жизни достаются мне с огромным трудом.
Перед глазами Миротворца встала сцена с победой над Кацбальгером. Ружьё всосало в себя его жизненную энергию, выплюнув из себя готовенький патрон. Так вот как они получаются!
– Иди, – направил Гораций. – Ещё не всё потеряно. Тебя ждут внизу.
В коридоре Миротворца встретил старый знакомый с маской сердитого барсука на лице.
– Ты ведь на меня не сердишься?
Миротворец молча продолжал идти.
– Пойми, у меня просто не было другого выбора! Если бы я не сказал где Рамонак, чужаки давно убили бы меня. Я вовсе не желал никому зла. Мной двигал инстинкт самосохранения.
Наобако преградил Миротворцу дорогу, вставая между ним и лестницей.
– Да послушай же! Я не предатель и мечтаю покончить с чужаками не меньше твоего. Позволь искупить свою вину небольшим сувениром. Вот, смотри что мне удалось достать!
Масочник раскрыл ладонь, демонстрируя страннику обычные ружейные патроны. Миротворец остановился.
– У меня всё равно сейчас нет ружья. Да и патроны, что ты мне показываешь, точно не из эссенции. Такими разве что застрелиться, когда совсем прижмёт, – тем не менее Миротворец принял подарок. Наобако беспрекословно засеменил вслед за ним.
На нижнем этаже всё так же беспорядочно валялись стулья. Мысль о том, что всё это время он был в башне Цивокуна, пришла в голову странника слишком поздно. Неподалёку от стойки расположилась необычная компания. Стройная девушка в отливающем блёстками вечернем платье с изображениями четырёх карточных мастей; равносторонняя пятиконечная звезда красного цвета, неподвижно зависшая в метре от пола; и вихрь из ленточек разного цвета, беспорядочным калейдоскопом кружащий на одном месте.
– Позвольте представить, – произнёс уже знакомый механический баритон. – Козырь в нашей грядущей битве с чужаками, великолепную Гамму!
Робот вышел из-за кулис, довольно потягивая жидкость из стакана.
– Кто из них Гамма? – уточнил Миротворец.
– Все! – восторженно замигал светодиодами Ровер.
Одна из самых переменчивых обитательниц мира за стеной, Гамма обладала сразу несколькими телами, объединёнными общим сознанием. Её буква была В, а слова постоянно варьировались, изменяясь от тела к телу.
Леди Удача в экстравагантном платье с вырезом заведовала Везением. Удастся ли беспокойной паре вовремя принять таблетку и избежать зачатия; повезёт ли девушке втихомолку избавиться от врага, не приковав к себе лишнего внимания; сумеет ли парень избежать встречи с хищницей, ждущей от него лишь оплодотворения – Гамма-Леди легко могла поставить точку в любом из этих вопросов.
Гамма-Звезда определяла Вероятность того или иного события. Неважно как именно пособники врагов пытались сохранить беременность – способность Гаммы-Звезды повышала вероятность выкидыша почти до ста процентов. А бессчётные лоскутки Гаммы-Вихря символизировали Варианты, которые были доступны людям, отвергающим совместную жизнь с врагами.
Одним словом, это было совершенно удивительное создание!
– Пока её главное тело находится в безопасности в башне, она может сражаться с чужаками сколько угодно без вреда для себя, – похвастался Ровер, будто это была его собственная способность.
– Края вроде какие-то неровные, – заметил Наобако, вглядываясь в воплощения Гаммы. – И руки леди по длине не совпадают.
– Все претензии не ко мне, – парировал Ровер. – Это Тилли малевал. Моя задача была найти Гамму и уговорить её помочь. Что я и сделал.
Через главный вход напористо вошли все пятеро кураторов, включая бога мира за стеной Цивокуна. Аканэ от шеи до щиколоток покрывал чёрно-оранжевый облегающий костюм, а обрубок её хвоста венчала забавная розовая ленточка с узелком-бантиком. Обладатель синих шорт с ромашками тоже присутствовал. Цивокун поведал собравшимся, что чужаки достигнут города в течение ближайшего часа, и что всем следует морально подготовиться к грядущей решающей битве.
– Рамонак им больше неинтересен, – к тому моменту Гораций спустился к остальным. – Теперь они хотят покончить сразу со всеми нами, как с «неправильными». Что ещё хуже, им известна наша слабость. Они не видят скверну, но догадываются о её наличии на куске тряпки, и понимают, что она причиняет нам непоправимый вред.
– К счастью, у нас есть Гамма, а значит победа над чужаками вполне реальна, – поспешила успокоить Лололина.
– Верно! – оптимистично дополнил Фефа. – Гамма воплотится над головой чужаков, и бум! Прямо им на лобешник!
– Фефа, милый, – елейно помурлыкала Лололина. – Когда в следующий раз соберёшься сморозить какую-нибудь глупость, предупреждай заранее, чтобы я успела заткнуть уши.
Вечно недовольное лицо Фефы разгладилось в довольной улыбке. Куратору шутка понравилась.
Оставалось лишь решить что в это время будут делать гости, и тут намерения коллектива разделились.
– Я никогда не принадлежал этому месту, – подвёл черту Миротворец. – И защищать мне тут нечего. Впереди меня ждёт самое главное, самое значимое для меня путешествие обратно за стену тумана. Я покидаю этот мир.
– Я буду сражаться с чужаками! – громко огласил Наобако. – И совершу подвиг, которого свет не видывал!
– Я останусь, – Мишель было страшно, но впервые в жизни она проявила желание приостановить свой нескончаемый бег.
– Толку от меня немного, – признал Гораций. – Но помогу, чем смогу. В конце концов, речь идёт о судьбе мира, в котором мы живём.
– Остаться! – отчеканил Ровер.
– Сражаться! – хором воскликнули пятеро кураторов.
И дальнейшее оказалось предрешено.
Когда Миротворец вышел из башни, небо целиком захватило багряное зарево приближающегося заката.
– Спасибо, – поблагодарил странника пятый куратор, прощаясь с ним. – Ты вроде не такой добрый, как остальные, но всё равно хороший.
– Я только отдавал должок. За тот выстрел по тебе, когда мы впервые встретились.
– Значит, теперь мы квиты, – улыбнулся Рамонак.
Всё кончилось тем, что Нкоян пересёк стену тумана, а Цивокун вместе с кураторами смог отстоять свой город и свой мир. Как бы мне хотелось закончить своё повествование этими словами. Но Миротворец уже был вовлечён, а там, где есть вовлечённость, появляется и намерение. Судьба подготовила нашим героям совершенно иную участь.
Цивокун не ошибся насчёт времени, оба чужака достигли границы города уже через сорок минут. Там их и поджидали пятеро кураторов. Ничего не говоря, Хаудеген и Скьявона обнажили мечи, готовясь обратить в ничто мир, который шёл вразрез их убеждениям. Жители испуганно попрятались кто куда, со страхом наблюдая за пришельцами из-за ненадёжных укрытий. Вперёд вышли воплощения Гаммы.
– Сегодня удача не на твоей стороне, – изрекла Гамма-Леди, и Хаудеген споткнулся на ровном месте, припав на одно колено.
– Вероятность того, что сейчас ты выронишь меч – восемьдесят процентов, – Гамма-Звезда заставила чужака разжать пальцы.
– Лучший вариант этот тот, в котором меч задевает остриём твою ногу, – постановила Гамма-Вихрь.
Однако этой последовательности не суждено было сбыться. Вёрткий Скьявона попытался наколоть Гамму-Леди на свой меч прямо со спины. Попытавшись увернуться, девушка замешкалась. Это дало Хаудегену шанс напасть на Гамму-Звезду. Потребовалось всего три взмаха меча – и каждое из воплощений Гаммы было разрублено мрачным пришельцем. Битва закончилась не успев даже начаться. Меч чужака вырос, удлинился до трёхметровой высоты, упиваясь каждой из забранных им жизней.
– Нам не победить! Приспешники врагов слишком сильны! – в ужасе завопил Наобако, удирая со всех ног.
– Вернись, трус несчастный! – непривычно сердито ощерилась Лололина, недовольная повторным бегством масочника.
– Их потенциал был ограничен только верой в собственные силы, – сделал вывод Гораций. – А сейчас они уверились, что им по силам разрушить мир. Значит, теперь пришельцев и правда ничто не остановит.
И хотя у кураторов больше не было главного козыря, они продолжали сопротивляться. Цивокун вычленил громадный куб земли, на котором стояли чужаки, и поднял его на двадцать метров вверх.
– Они не смогут спуститься не расшибившись, – пояснил главный куратор. – Это даст нам немного времени.
Но Хаудеген взмахнул огромным мечом и куб раскололся надвое, поднимая облако из песка, гальки и горной породы. Массивное творение Цивокуна мгновенно превратилось в покатый утёс, на вершине которого победоносно стоял всесильный пришелец. Всех остальных раскидало по сторонам. Пятеро кураторов повалились на траву. Исцарапанная мелкими камешками Аканэ пыталась найти взглядом выроненную глефу. Даже Скьявона скатился куда-то вбок и повис, уцепившись за край скалы и беспомощно болтая ногами в воздухе.
Тяжелее всего пришлось Горацию – большой булыжник с острыми краями распорол ему плечо. По рукаву белого халата медленно начало расползаться красное пятно. Тогда-то на широкой грунтовой дороге и появился знакомый силуэт в чёрной одежде.
– Нкоян? – удивился Цивокун.
Вовлечённость странника уже сформировалась в намерение, само подгоняющее его к месту финального побоища. Оцепенело сложив ладони на груди, смотрела на Миротворца Мишель. В её лазурных глазах отражалась мольба. Гораций с заметным усилием привстал, дрожащими руками протягивая страннику ружьё.
– Эй... герой...
Миротворец молча принял подношение, крепко сжимая рукоять и стараясь прочувствовать его каждой клеточкой своего тела.
– Горнило Души, разожги свою силу!
Ружьё пробудилось. Чаяния всех жителей мира за стеной прошли прямо сквозь ладонь Миротворца, заставляя откликнуться сердце. Ведомый безотчётным порывом, странник вскинул оружие на вытянутой руке. Дуло ружья неотрывно смотрело прямо на цель.
– Начнём диалог.
Смех Хаудегена был настолько громок, что сотряс даже барьер в небе. Он понимал, что Горнило Души не навредит ему без аргументов, которых у Миротворца уже не было. Не стесняясь в выражениях, чужак принялся напрямую излагать свои мысли. Он был уверен, что общество без врагов не имеет смысла. Что рано или поздно мы все умрём и после нас не останется ничего. А значит, наши жизни пусты. И единственный способ заполнить эту пустоту – посвятить себя служению врагу или хотя бы просто привести его в этот мир.
Дорогой гость. Беспокоит ли тебя конечность твоего существования? Не соблазняет ли тебя мысль, что безобразный обликом и отталкивающий злонравием враг может стать продолжением твоей натуры? Мы, жители мира за стеной, относимся спокойно к тому факту, что когда-нибудь наши жизни закончатся. Прямая линия с неотвратимой точкой на конце гармонично вписывается в наше мировосприятие. Никто из нас и не хочет быть бессмертным. И уж тем более не тешит себя мыслью о передаче эстафетной палочки бытия отвратительному созданию, которое вообще не заслуживает жизни.
Приспешники врагов часто оправдываются, что враги необходимы, потому что иначе мы вымрем. Но разве умирать плохо?
– Я люблю тебя, – каждое слово Светимас было насквозь пропитано ядом фальши.
– Ты уже обдумала моё предложение насчёт аборта? Готова сделать последний шаг?
К сожалению, её решение было принято задолго до того, как я впервые задал этот вопрос.
– Оно убьёт тебя, – изрёк я истину, которую следовало бы увековечить в камне и показывать всем наивным маленьким девочкам, одержимым мечтами о будущей счастливой жизни с врагом.
– Что?
– То, что внутри тебя.
– Не говори ерунды.
Оставить всё как есть или силой уничтожить врага пока он не набрался сил и не появился на свет? Дальше откладывать было нельзя. Если оставить как есть, враг подчинит Светимас, а я превращусь в одного из многочисленных приспешников. Если же уничтожить врага силой, то я лишусь и самой Светимас – моей первой и единственной любви. В любом случае, пути назад не будет.
Всё, чего я хотел, это счастливой жизни вдвоём. А сейчас мой воздушный замок рушился под гнётом зловещего рока под названием «реальность». Лишиться смысла своего существования во столь молодом возрасте, даже не успев толком распробовать эту жизнь – не слишком ли тяжелое испытание для обычного человека? Насильно поставленный перед неотвратимым выбором, я рано или поздно должен буду совершить его. Вот только этот шаг сделает меня чёрным рыцарем смерти, растерявшим всякую человечность и доживающим свои дни просто по привычке, безо всякой разумной цели.
– Светимас! – я возбуждённо вскочил, не в силах совладать с незримым третьим, неистово рвущимся у меня из груди. – Заклинаю, сделай ПРАВИЛЬНЫЙ ВЫБОР! Не лишай нас обоих шанса на благополучное будущее!
Девушка отрицательно покачала головой. Незримый третий достал продолговатый предмет, замотанный в лоскут ткани. Когда бесформенный обрывок упал на землю, Светимас увидела дуло ружья, нацеленное прямо на её округлившийся живот.
– Тогда мне не остаётся ничего другого.
Миротворец словно наблюдал за самим собой . Незримый третий беспрепятственно управлял его телом, направляя ружьё на девушку. Вот только в этот раз целью была не коварная Светимас, а беззащитная Мишель. Странник не колеблясь нажал на спусковой крючок. Пуля с громким звуком вырвалась из дула, вонзаясь в самую заметную мишень на платье девушки. Ярко-красные брызги разлетелись во все стороны множеством мелких осколков. Узрев хладнокровную и бессмысленную расправу, кураторы застыли на месте. Даже Скьявона, обхвативший обеими руками каменный выступ, перестал барахтаться в воздухе, испуганно уставившись на Миротворца.
Странник больше не сопротивлялся бушующим в его сердце чувствам, осознав, что всё это время незримым третьим был он сам.
– Неважно сколько жизней мне придётся отнять – я сделаю всё, чтобы положить конец кошмару!
Горнило Души всосало в себя жизненную энергию погибающей Мишель. Через секунду на ладонь странника упал новенький патрон.
– Слёзы, растапливающие даже самый холодный лёд – беззащитная жертва.
Внезапно для всех под дуло ружья ринулся непонятно откуда взявшийся Наобако.
– Мою жизнь тоже забирай!
Гулкий выстрел насквозь прошил масочника, вытягивая его жизненную энергию и отдавая взамен второй патрон.
– Сила духа, что воспламеняет сердца и дарует смелость совершать подвиги – стальная решимость.
Хаудеген возвышался на краю скалы, презрительно посматривая на странника сверху вниз.
– А теперь, – Миротворец развернул ружьё на сто восемьдесят градусов, прижав дуло к груди. – Я найду последний аргумент для тебя!
Не сводя глаз с чужака, странник медленно вдавил спусковой крючок.
– Всепоглощающая темнота, от которой содрогаются даже враги – абсолютный мрак!
Но прежде чем сделать последний ход, Миротворец повернулся к той, что находилась к нему ближе остальных.
– Аканэ... Осталось только выстрелить...
Мощный удар опрокинул Миротворца на землю, и третий аргумент, послушно вобравший угасающую энергию странника, отправился в канал ствола. Горнило Души вовсю полыхало жаром, безумно жонглируя патронами внутри своего ядра. Защитница подбежала к бездыханному телу, расторопно хватая ружье. Дурацкая розовая ленточка с бантиком спала с хвоста, потерявшись где-то в придорожной пыли. Раскрасневшийся воротник девушки раскрылся до упора. Выпрямив обе руки и направив дуло оружия на чужака, Аканэ выпустила заряд наружу.
– Помоги избавить этот мир от страданий! Я воплощаю тебя, Мифический Орихалк!
Бледно-красная субстанция распылялась и ширилась. Напрасно Хаудеген махал мечом, пытаясь разогнать надвигающуюся пелену – клинок проходил насквозь, не причиняя ей никакого вреда. Обволакивая чужака со всех сторон, марево постепенно принимало очертания дракона. Камни вокруг раскалились, источая из себя пар. Неистовый красный дракон испепелял палача, не оставляя от него ни единого атома. Тело Хаудегена растворилось в небытие. Сразу после этого незримые частицы бесплотного морока испарились, пылинками рассеявшись прямо в воздухе.
– Запредельный! – протяжно завыл Скьявона, хватаясь за воздух обожжёнными руками, прежде чем упасть на камни и расшибиться насмерть.
Так закончилась история о тройке мечей. Это сказание о разбитом сердце Мишель, о вероломном предательстве Светимас, и о мятежном духе Нкояна, который беспомощно метался в клетке собственных страданий, не в силах изменить прошлое.
Мир за стеной вернулся к прежней жизни. Будни потекли своим чередом.
Гораций возобновил свои исследования, пытаясь усовершенствовать Горнило Души и продолжая познавать тайны мироздания. Его травмированное плечо быстро пошло на поправку.
Все лавры спасительницы мира достались Аканэ.
– Это Красный Дракон призвала своё сказочное воплощение, чтобы победить чужаков. Мы сами всё видели, – шептались между собой жители.
Цивокун не стал переубеждать горожан и охотно поддержал легенду о непобедимой защитнице. Он решил оставить утёс, который образовался во время битвы с чужаками.
– Зачем здесь высечены звёздочка и цифра три? – спросил Фефа, разглядывая две гранитных плиты на вершине скалы.
– Это буквы Ж и З, – не пытаясь съязвить, серьёзно ответила Лололина. – Хоть он и не стал частью нашего мира, Цивокун всё же дал ему собственную букву. Посмертно.
– Лишь один вопрос продолжает меня беспокоить, – в раздумьях поделился опасениями главный куратор. – Почему пособникам врагов удаётся проходить сквозь барьер? Ведь его функция – ограждать наш мир от таких, как они.
Дорогой гость. Блуждая в тумане собственных сомнений, очень легко сбиться с пути и оказаться в тупике заблуждения. Смягчилось ли твоё сердце? Готов ли ты принять обитателей мира за стеной – пускай не в качестве лучших друзей, но хотя бы в качестве добрых соседей? Ведь если нет, то твоя участь – плутать в падымке иллюзий до конца своих дней. Но если да, я выведу тебя на свет, в наш чарующий тихий мир. Там тебя ждут участливый Цивокун, рассудительный Гораций, Лололина и Фефа, а также многие другие гостеприимные жители, ожидающие новых знакомых.
Я Истина Нимету – прорицательница, беспробудно спящая на дне озера. Моя буква С, что означает Судьба, и это слово подходит мне как нельзя лучше. Помни, что решение, которое ты примешь, определит всю твою последующую судьбу.
Какой путь выберешь?