Фрагмент романа Батыева тропа

Глава седьмая

В доме Женьке было нужно надеть рубашку с джинсами, хорошенько начесать волосы щёткой, взять телефон и произвести с ним некоторые манипуляции. Сделав это, она опять спустилась во двор и строго сказала своей ватаге:
— Калитку не открывать без моей команды! Если вдруг что, орите как можно громче. Но вряд ли это понадобится. Всё ясно?
Все семеро лишь кивнули в ответ, и Женька направилась босиком к калитке. Сдвигая засов, прислушалась. Потом вышла. Лёнька и Мишка, которые осторожно следовали за нею, тут же калитку изнутри заперли.
Впечатляющая колонна люксовых внедорожников, выехавших из леса, остановилась так, что её длина в точности совпала с длиной деревни. Перед калиткой, которая отделила Женьку от её банды, стоял второй внедорожник. Это был чёрный «Кадиллак Эскалейд» с внушительным кенгурятником и непроницаемой тонировкой стёкол. Он потеснил жителей деревни. Они толпились в прежнем составе, но у обочины.
— Телефоны убрали, — очень любезно, почти что весело обращался к ним губернатор, правой рукой опиравшийся о капот огромной машины. — Да, да, убрали, убрали! Здесь вам не зоопарк, не музей, и я не давал разрешения вести запись нашего разговора.
Мобильные телефоны были только у Эвелины и у Ларисы. Обе они, судя по всему, не знали, что отвечать. Не знала и Женька. Но промолчать она не могла и сказала первое, что пришло ей на ум:
— Они, вообще-то, у себя дома!
Высокопоставленное лицо слегка повернуло голову и скользнуло по Женьке маленькими глазами. Женька неторопливо шла к нему вдоль машины, обогнув заднюю её часть. Более короткий путь к губернатору, со спины, плотно преграждала его охрана. Телохранителей было трое, все двухметровые. Подле них виднелся взъерошенный молодой красавчик, явно не относившийся к их числу. Он подбежал к Женьке и преградил ей дорогу. Громко сказал:
— Александр Елисеевич! Она вышла из этой самой калитки.
— Отлично, пусть подойдёт.
Женька подошла, но не раньше, чем к ней самой подступила девушка-полицейский, которая околачивалась поблизости и имела на поясе пистолет. Она попросила Женьку приподнять локти и рассмеялась, спросив что-то про художника. Когда просьба была исполнена, полис-леди не поленилась присесть перед босоногой леди на корточки и скользящим прикосновением снизу вверх ощупала её всю от щиколоток до плеч, потом до запястий. Делая это, она постепенно выпрямилась.
— Прошу вас.
И оказалась Женька лицом к лицу с губернатором. Он был пухлым, внимательным, представительным.
— Вам известно, кто я такой? — мягко прозвучал с его стороны вопрос, который сопровождался такой же мягкой улыбкой.
— Я где-то вас видела, — заявила Женька. — А вы меня?
— Сомневаюсь. Но не уверен. Очень уж вы похожи лицом на одну певицу, не поддержавшую СВО! Надеюсь, характер у вас помягче, Чем у неё?
— Полагаю, да. Она бы сейчас пантеру на вас спустила.
— Ого! Прелесть-то какая! Вы бесконечно милы. Но всё же вернёмся к нашему диспуту. Вы сказали — они, мол, у себя дома! Спешу уведомить: их дома — в пределах заборов.
— А всё, что вне — это ваша собственная парковка?
— Нет, разумеется. Это место общего пользования.
— Тогда уберите ваши машины с проезжей части. Местные дети здесь занимаются велоспортом.
Маленькие глаза стали ещё меньше. Улыбка, впрочем, осталась.
— Как вас зовут, мадемуазель?
— Евгения Николаевна.
— Даже так? Сколько же вам лет, позвольте полюбопытствовать?
— Двадцать семь.
— Всего лишь? Вы совсем юная. Вам известно, что я вас старше в два раза?
— Нет, неизвестно. На глазок можно определить только возраст пня. Кстати, Владиславу Викторовичу Колодину сколько лет?
— Владиславу Викторовичу? Ему уже шестьдесят. А что?
— Вопрос появился по ходу дела. Если вы требуете от других почтения к старшим, то почему же не уступили Владиславу Викторовичу Колодину право убить животное, за которым охотится вся страна? Ведь Владислав Викторович такой страстный охотник, что половину области объявил своими угодьями!
Собеседник Женьки издал короткое восклицание, продолжая глядеть на неё с прищуром.
— Я правильно понимаю, что вы не местная жительница?
— Да, правильно. Я москвичка.
— Наверное, ещё учитесь?
— Нет, работаю.
— Где, простите за любопытство?
— На Скорой помощи.
— Обалдеть! Ну, тогда разрешите ещё вопрос. Если вы позволяете себе в таком хамском тоне вести беседу со мной, исполняющим обязанности губернатора Новгородской области, как же вы разговариваете с простыми людьми, которым оказываете помощь? Мне даже страшно представить.
Женька шутливо сделала книксен.
— Позвольте ответить вам одной очень старой восточной мудростью. Ею со мной поделилась одна пантера, которая родилась в азиатских джунглях.
— Очень занятно! Я не уверен, что эта ваша пантера родилась там, но прошу, прошу! Какова же мудрость?
— Пантера сказала мне: «Знай — чем выше обезьяна карабкается наверх, тем лучше всем видно, какая у неё красная задница!»
За калиткой раздался смех. Было очевидно, что семь ушей к ней прилипли. Улыбчивый губернатор, стоявший спиной к калитке, повернул голову. Спустя миг он снова смотрел вперёд, но этого времени Эвелине хватило, чтобы состроить рожу, которая рассмешила Надю, Ларису и девушку в полицейской форме. Девушка эта, впрочем, тотчас вернулась в строгое состояние, а вот местные жительницы — чуть позже. Односельчане взглянули на них сурово, ибо предугадать, чем кончится разговор героя восточной мудрости с Женькой, было немыслимо. Разговор продолжался так:
— Какое вы имеете отношение к дому, из коего сейчас вышли?
— Прямое. Я в нём живу.
— В качестве кого?
— В качестве того, с кем вы говорите.
— А с кем же я говорю?
— Со мной. Я, кстати, представилась.
— Хорошо, пусть так. Вам известно, что дикий зверь, которого вы незаконным образом помешали нам захватить, убил человека?
— Вы ничего не путаете? Я где-то читала, что этот зверь убил укротителя.
— Любопытное заявление! Вам понятно, что вы исповедуете фашизм?
— Нет, мне это непонятно. Я ведь такая бестолочь, что порой даже не могу отличить пень от обезьяны.
— Ну, хорошо. Нам сейчас придётся проникнуть в это домовладение и спасти жителей деревни от зверя, который уже дорвался до человеческой крови.
— А вы уверены, что он здесь?
— Да, вполне уверены. Если мы выпустим собак, которые взяли след, сомнений не будет ни у кого.
— Очень интересно! А мне казалось, что основанием для проникновения в частный дом является не собачий лай, а судебный акт! Или нынче это одно и то же?
— В экстренных случаях у сотрудников МВД есть право не дожидаться судебных постановлений. Сотрудники МВД, как видите, здесь присутствуют.
Женька важно кивнула и повернулась к смешливой девушке в форме. Та ей кивнула в ответ — да, дескать, не врёт! Тогда Женька снова воззрилась на губернатора.
— Объяснить вам, зачем у меня в руке телефон?
— Если вам не трудно.
— Отнюдь. Я сейчас веду прямую трансляцию нашей с вами беседы. Несколько тысяч моих друзей и подписчиков ловят каждое ваше слово. Вы собираетесь штурмовать деревенский дом, в котором живёт мальчик-сирота шестнадцати лет. Мы все помогаем его двоюродной сестре, с которой меня связывает дружба, оформить над ним опеку. Вы абсолютно убеждены, что ваше проникновение в этот дом не укрепит слух о вашем пристрастии к худосочным и гибким юношам? Этот слух давно будоражит всё интернет-сообщество.
Глава области вскинул брови.
— Вы понимаете, Женечка, что наносите мне сейчас оскорбление при свидетелях? Я уж не говорю про прямой эфир, которым вы козырнули!
— Вы заблуждаетесь. Я не делала никаких заявлений о вашей ориентации. Повторяю: есть такой слух, которому я не верю. И мне будет очень жаль, если этот слух сейчас подтвердится. Думаю, и моим подписчикам будет жаль. Они уже начали привыкать ко всяким там скрепам, которые вы же сами вдалбливали кувалдой во всё живое. Я уж молчу про ваших коллег! Они так завоют от огорчения, что у нашего президента случится сильная головная боль и рвотный рефлекс. Вот это я вам говорю как медик. Вы трупы двух своих псов, надеюсь, забрали? Там, между прочим, дети купаются.
— Да, конечно. Это те самые дети, которые вместе с вами бегают без трусов?
— Заметьте, от вас!
Одарив улыбкой почти до самых ушей всех троих охранников, возвышавшихся за спиной губернатора, Женька сделала разворот на пятке и подошла к девушке в мундире.
— Вы ещё раз обыскивать меня будете?
— Для чего? — удивилась девушка.
— Ну, не знаю! Мне показалось, что у вас всех тут хороший вкус. Скажите, а кто сидит в шести остальных машинах? Пресс-служба?
— Как вам сказать? Помощники губернатора.
— И помощницы, я надеюсь? Или охота — чисто мужское дело?
От собственной своей шутки Женьке стало смешно. Громко хохоча, она подошла к калитке. И там взяла себя в руки.
— Откройте, мальчики! Плохой дядька вас не затащит к себе в машину. Он испугался.
Внутри заёрзал засов. Калитка открылась, и Женька неторопливо вошла. Вся банда столпилась возле калитки. Всем было весело. Но не Женьке. Сделав всем знак молчать, она навострила уши. Только когда послышался шум заводимых двигателей и джипы начали отъезжать, скрежеща колёсами по щебёнке, она опять улыбнулась.
— Всё, мы их сделали. Лиза, Ленка, Наташка! Идите вместе за молоком к Авдотье Григорьевне. Заодно успокойте всех окончательно. А мы тут пока успокоим нашу Багиру.
Три названные особы поторопились выскочить и прикрыть за собой калитку. Маринке и трём парням Женька предложила подойти ближе к сараю. Берясь за дверную ручку, она сказала:
— Герда, не бойся! Сейчас мы к тебе войдём. Все свои!
И открыла дверь.


Глава восьмая

Александр Львович и Светлана Петровна вернулись в восемь. Односельчане сразу же рассказали им всё. Лариса включила видеозапись беседы главы Новгородской области с Женькой. Дала взглянуть и на Герду, которую она также сняла, войдя с мужиками к Лёньке.
— Вот дураки, — вздохнул Александр Львович и обратился к жене, которая с нетерпением ожидала его реакции: — А где ужин? Или им Герда уже полакомилась?
— Тебя что-нибудь ещё волнует в данный момент? — топнула ногой Эвелина. — Например, то, что две твои дочки пантеру кормят из рук?
— Надеюсь, не мясом для шашлыков?
Светлана поужинала в райцентре, и потому она, озаботившись совершенно иным вопросом, направилась прямо в штаб юных бунтарей. Ещё бы, там ведь была её дочь! И Ленку, и всех остальных ребят храбрая учительница обнаружила в большой комнате. С ними была бабка Комариха, расположившаяся на стуле в дальнем углу. Ребята сидели кто на диване, кто на полу, около пантеры. Герда лежала, положив морду на вытянутые передние лапы, и безмятежно помахивала хвостом, сонными глазами глядя в дверной проём. Когда в нём возникла взволнованная Светлана, Герда слегка приподняла голову и уставилась на неё очень выразительно — это, мол, кто такая, зачем пришла? Не обидит?
— Мамочка, всё в порядке! — поторопилась Ленка подняться с пола, где она разместилась вместе с Наташкой, Мишкой и Лизой. — Она совсем безобидная, всех боится! Катька на ней даже прокатилась верхом.
Вся прочая молодёжь и бабка молчали, с большой тревогой следя за лицом учительницы. Оно было очень строгим. Когда безмолвие затянулось, Маринка встала с дивана, желая дать объяснение, но Светлана вдруг задала вопрос:
— Чем вы её будете кормить? Пелагеей?
— Да почему Пелагеей? — вскричала Женька, сидевшая на диване в позе султанши. — Она умеет охотиться!
— Что ты мелешь? Она уже доохотилась до того, что её саму чуть не разорвали! Надо быть идиотами, чтобы отпустить её опять в лес! Она, впрочем, вас не спросит — прыгнет через забор и сожрёт козу! Что вы тогда скажете старикам? Или вы намерены посадить её на стальную цепь, как собаку? Тогда уж лучше бы дали пулю в неё всадить! Было бы гуманнее.
— Светка, хватит блажить! — послышался из угла голос Комарихи, сопроводившей свои слова тяжёлым ударом посоха в пол. — Герда с Пелагеей давно знакомы.
Эта внезапная информация оказалась новостью и для Женьки, уж не говоря про всех остальных. Дружно озаботившись безопасностью Пелагеи, мальчики, девочки и Светлана уставились на старуху.
— Разве может такое быть? — пожала плечами Лиза. — Когда могли они познакомиться?
— Что вопросы-то глупые задаёшь? — проворчала бабка и поднялась. — Не в одной деревне, что ли, живём? Разве Пелагея к ручью попить не спускается? Ну а коли так, могли ли они не встретиться? Дважды прямо при мне одна на другую в упор глядели! Герда не дура — знает, где дикий зверь, где домашний скот. Поди, в цирке видела лошадей и прочих животных! И Пелагея не больно-то испугалась — рожки сперва наставила, а потом ничего, малость оглядели друг дружку и разошлись. Пантера ведь не голодная, для неё тайга — те же джунгли!
Произнеся эту речь, Комариха вышла, да так стремительно, что Светлана едва успела посторониться. Герда не выразила желания побежать за своей первой благодетельницей. Она словно поняла, что та предоставила её участь новым друзьям, сидевшим вокруг неё. Когда гулкие шаги Комарихи стихли уже за порогом дома, Женька сказала:
— Не тронет она козу! И в лес больше не пойдёт. Глупое животное не смогло бы работать в цирке. Кормить её будем мясом и молоком.
— Ты соображаешь, что говоришь? — всплеснула руками преподавательница. — Ведь это тебе не кошка! Она, наверное, весит килограмм восемьдесят! Прокормим мы её, что ли?
— А почему бы и нет? — спросила Наташка, переглянувшись с подругами. — Ваш Полкан ненамного меньше, а вы его как-то кормите. Если вдруг что — кинем клич на форумах, и нам деньги будут перечислять не только со всей страны, но и из других стран! Все знают, что с Гердой случилось в цирке! Теперь узнают, как мы спасли её от убийц.
— Ну да, — вздохнула Светлана. Присев на корточки перед Гердой, она её очень осторожно погладила между маленькими ушами. — Глаза-то у неё грустные! Вы ей что-нибудь дали поесть, кроме молока?
Этого вопроса как будто ждали. Катька, Витька и Мишка бойко заспорили, кто из них принёс больше мяса Герде.
— Ну, молодцы, — прервала их диспут Светлана, выпрямившись. — Ох и заварила ты, Женька, кашу! Честно скажу — не нравится мне всё это. Но если вляпались, продолжайте. Выбора у вас нет.
С этими словами учительница ушла. А Маринка, Женька и все их друзья-приятели оставались около Герды ещё несколько часов, решая, как обустроить её безопасное пребывание в новом месте. Сошлись на том, что хрен знает и будь что будет.