Шляться

Дядька в метро напоминал мне кого-то. У меня часто бывают такие заскоки – облачком промелькнёт узнавание, а ухватить его за хвост не можешь. Рядом с ним сидело солнце. У солнца в руках была головоломка – такая плашечка зелёненькая с квадратиками, из которых нужно что-то составить. Надета на солнце была пыльно-розовая куртка и серые штаны, розовый шлем, из под которого выбивались в разные стороны пшеничные волосы. Солнцу было года четыре. Когда она смотрела на дядьку, рот расплывался до ушей. Папа или дед? Не понятно. Солнцу надоело сидеть. Она, полусидя, растянулась на двух сидениях и лукаво посматривала вокруг.

На Динамо они вышли, их места заняли две женщины. На одной был чёрный берет, надетый а'ля Че. Ей он был очень к лицу. У обеих женщин были подкачаны верхние губы. Удивительная мода. Им ведь и сорока ещё нет, этим дамам. Я, мне кажется, стала комплексовать из-за подобных вещей только после пятидесяти. Может, это у них не от комплексов, а просто чтоб лучше было? Моя однокурсница, стилист, говорит, что эти штуки чреваты последствиями. Женщина, начавшая улучшать внешность, не может остановиться и доводит свою кожу до полного аута в местах "улучшений". Более того, по этим двоим было видно, что у них и так выразительные губы, а "улучшение" несколько стушевало индивидуальность линий. А может, у них юные любовники? А может им уже по шестьдесят? И они так удачно улучшились?

Стоит февраль. А в переходе с Театральной на Охотный ряд играл на синтезаторе некто Павел Август. Хорошо играл.

Мы вышли на Красных воротах. Прошли по Боярскому переулку на Большой Козловский. Дошли до Малого Харитоньевского. Утром, ещё дома, было по-мартовски солнечно. А сейчас затянуло, поднялся ветер. С крыш доходных домов сметало тучи снега.

Прошли к палатам Волковых Юсуповых. Там во дворе – институт аграрных проблем. Интересно было представить себе, как люди, наверное, агрономы, приходят сюда каждый день на работу и видят рядом с собой такую красотищу. К сожалению, вдоль палат пройти не удалось. Там потрясающая оранжерея. Но сейчас проход заметён снегом.

Нас интересовала усадьба, построенная Львом Кекушевым – усадьба Обуховой в Большом Козловском. Шли по наводке статьи из инета. По адресу стоял дом, совсем непохожий на картинку в статье. На картинке – здание с башенкой и богатой лепниной, а в натуре – обычный прямоугольный объём в шесть окон и два этажа, сзади – лабиринт, вероятно, позднейших пристроек. Мы обошли его по паре раз с каждой стороны. Красивый дом, но ничего общего с картинкой. Расстроились, решив, что его зверски перестроили. А потом, уже дома, оказалось, что картинка сгенерирована ии.

Возвращались по Малому Харитоньевскому. До Чистых прудов. Люди чистили крыши, шли из магазинов с покупками, выгуливали собачек.

Очень красивый дом был по левую руку. С массивными фонарями по углам. Здорово было вообразить себя внутри, в квартире с высоченными потолками, чтоб стол стоял в таком фонаре с окнами впереди и по бокам. И чтоб фикус, болонка, большая хрустальная люстра... Но дом не жилой. Возможно, верхние два этажа вообще пустуют. И только внизу – магазины и кафе.

Москва – сказочный мир, такой разнообразный, таинствннный, многоликий. Мой муж обожает шляться. И выманивает меня иногда. Хоть я и люблю больше парк, пруд и не ехать далеко. Мне кажется, моего бы воля, он с радостью жил бы в центре, в этих каменных джунглях. Да, там намолено, нахожено, наплёвано. Там атмосферно, там история и, местами, красотища. Но мне больше по душе наш спальный район  с парком и прудами. А в центр – шляться.