Солнце с улыбающимся лицом

       Лейтенант Андрей Воронов сидел на краю окопа, прислонившись к влажной глине. Пальцы дрожали — не от холода, а от усталости.
      
       Третий день без сна, третий день обстрелов. Где-то рядом стонал раненый связист, а над головой свистели осколки, будто злые осы.

       Он достал из нагрудного кармана помятый конверт, который носил у сердца уже третий месяц. Края истрепались, чернила чуть стёрлись, но имя, выведенное детским почерком, читалось отчётливо: «Папе на фронт».

       Внутри — рисунок: домик с красной крышей, солнце с улыбающимся лицом и три фигурки — мама, сестрёнка и он сам, с огромными плечами и звездой на груди. Внизу коряво написано: «Папа, возвращайся!»

       Андрей провёл пальцем по буквам, ощущая неровные штрихи карандаша. Бумага была мягкой, почти тёплой — будто хранила тепло детских рук. И вдруг перед глазами всплыл тот день…

       Лена сидела на крыльце, высунув кончик языка от усердия. Солнечный луч играл в её светлых волосах, а она старательно выводила буквы, время от времени поднимая на него глаза.

       —    Папа, а ты правда самый сильный? — спросила она, вцепившись пальчиками в его гимнастёрку.

       —    Правда, Леночка, — улыбнулся он, присаживаясь рядом. — Но ты рисуешь ещё сильнее. Смотри, какое солнце у тебя получилось — оно же смеётся!

       —    Оно радуется, что ты дома, — важно ответила девочка и добавила к рисунку большую звезду на его груди. — Вот, теперь ты настоящий герой!

       Воспоминание оборвал новый взрыв. Воронов вздрогнул, вернулся в реальность: грязь, дым, вой снарядов. Но в голове всё ещё звучал голос дочери.

       «Моя дорогая Леночка, — шептал он про себя. — Я вернусь. Обязательно вернусь. Ты только не переставай рисовать солнце таким же ярким…»

       А в далёком городке, в маленьком доме с геранью на подоконнике, Лена вдруг подняла голову от тетрадки. Её карандаш замер в воздухе. Что-то кольнуло в сердце — будто кто-то позвал её.

       —    Мама, — тихо сказала она. — Мне кажется, папе сейчас очень страшно.

       Мать оторвалась от стирки, посмотрела на дочь, потом на рисунок, висевший над кроватью: домик с красной крышей, солнце и три фигурки.

       —    Нет, милая, — она подошла, обняла девочку за плечи. — Папа храбрый. Он вспомнит твой рисунок и станет ещё храбрее.

       Лена кивнула, снова взялась за карандаш. Она старательно выводила васильки — один, второй, третий… Каждый цветок был как маленькое обещание: «Мы ждём тебя».

       Над головой разорвался снаряд — ближе, чем раньше. Воронов вздрогнул, сунул конверт обратно и поднялся. В руках — автомат, в голове — тот самый рисунок. Солнце с улыбающимся лицом. Дом. Семья.

       -    В атаку! - крикнул командир

       Андрей побежал первым. Ветер рвал гимнастёрку, земля уходила из-под ног, но он видел только одно: красную крышу дома на детском рисунке.

       Над головой, вопреки всему, кружили две ласточки — будто вестники мира, которые когда-нибудь обязательно вернутся. И это было важнее страха. Важнее снарядов. Важнее всего.

       После боя, когда дым рассеялся, кто-то из солдат, осторожно разгребая грязь обломком доски, нашёл тот самый конверт. Он поднял его, стряхнул комья земли и бережно положил в нагрудный карман — рядом со своим письмом от жены.

       —    Сохраним, — сказал старшина. — Доставим, как только сможем.

       А лейтенант Воронов лежал на траве, глядя в серое небо. Он был ранен тяжело, силы уходили с каждой каплей крови. Но он не чувствовал боли.

       Где-то совсем рядом, сквозь грохот и гул, он услышал голос командира:

       —    Держись, Воронов! Мы тебя вытащим!

       И в этот момент он отчётливо увидел, как по полю к нему бежит маленькая девочка с рисунком в руках. Её волосы развевались на ветру, она смеялась и кричала:

       —    Папа! Я знала, что ты придёшь! Я нарисовала, чтобы ты нашёл дорогу!

       Она подбежала, протянула рисунок — и Андрей вдруг почувствовал, как бумага снова стала тёплой. Будто Лена только что держала её в своих ладонях.

       Он улыбнулся. Глаза закрылись, но на губах осталась улыбка — спокойная, светлая, как то самое солнце на детском рисунке.
И где-то далеко, в маленьком городке, Лена подняла голову и сказала:

       —    Мама… кажется, папе уже не страшно.

       Мать молча обняла её, прижала к себе. На стене над кроватью тихо покачивался на сквозняке тот самый рисунок — домик с красной крышей и солнце с улыбающимся лицом.
 
       А за окном, впервые за много дней, запела птица.

       «Любовь — это письмо, которое всегда находит адресата, даже если оно не отправлено».