Завещание деда. ЧастьII. Гл. 5

                Екатерина «Великая»

  Вокруг человека, который цветёт и пахнет всегда много аллергиков.

 Конечно, Екатерине, которую муж прозвал «Великой», за её любовь к историческим романам из жизни царской России   возможно, было бы, очень удобно думать, что её мужа Владлена, три года назад просто «увели».
  Эта версия как будто снимала часть ответственности с него и чуть-чуть смягчала боль: мол, его соблазнили, ему голову закружили, он не выдержал. Но если отбросить эмоции, картина была предельно проста.
   Он взрослый человек, который умеет принимать решения. Значит, он сознательно пошёл на обман и двойную жизнь, а потом на уход.
  Можно сколько угодно обсуждать соперницу, обыкновенную продавщицу цветов в магазине «Азалия», её поведение, одежду, манеру общаться. Но ключевой факт остаётся одним: дверь из дома открывал он. Телефон прятал он. Лгал в глаза он.
  Лариса, так звали эту женщину – любовницу мужа, которая согласилась на отношения с женатым мужчиной почти на двадцать лет старше её, действительно повела себя не лучшим образом, но это не снимает с её мужа Владлена ответственности за его выбор. Если бы он был внутренне честен и предан, увести его было бы невозможно.
 И, что на самом деле получает «та самая» другая женщина, по имени Лариса?
Снаружи всё выглядит как её победа. Она будто выиграла соревнование: получила мужчину, семью, статус, внимание. Но вместе с ним она приобрела и его готовность предавать.
  В её жизнь пришёл человек, который уже однажды смог уйти от детей, от женщины, с которой строил дом, делил быт и планы.
   Вместе с ним она получает не только романтику и «новый старт», но и набор качеств, которые когда-то разрушили их отношения. Его умение врать, избегать разговоров, уходить от ответственности, прятаться в переписках и «задерживаться на работе».
  И если поначалу это не бросается в глаза, со временем это обязательно напомнит о себе.
 Первое время, Екатерину, почему так тянуло влезть в эту войну, ведь женщина, переживающая измену, часто оказывается в состоянии сильной боли. Внутри у неё всё кипит. Кажется, что если не ответить, не уколоть, не разоблачить, то это значит проглотить унижение.
  Отсюда желание писать сопернице, звонить, разносить в клочья его вещи, устраивать сцены. Это естественная реакция психики на предательство – хочется вернуть чувство контроля хоть как-то.
 Но проблема в том, что подобные действия почти никогда не возвращают достоинство. Наоборот, они ещё сильнее затягивают в разрушительный треугольник «он – она – вы», где все одновременно и ранят, и ранятся.
  Потому что, по сути, любая месть, это продолжение связи. Вы как будто говорите: «Я всё ещё внутри этой истории, я всё ещё живу вами».
   И это самое обидное. Потому что человек уже вышел из отношений, а твоё внимание продолжает быть сосредоточено вокруг него и новой женщины.
Холодная, взрослая позиция – выйти из игры и самый сильный шаг в такой ситуации – не сражаться за того, кто уже выбрал уйти. Не объяснять сопернице, кто он «на самом деле». Не доказывать ему, кого он потерял.
  А посмотреть на происходящее как на финальную точку определённого этапа своей жизни. Ты не обязана становиться подружкой бывшей и желать им счастья. Но ты вправе не участвовать ни в их конфликтах, ни в их примирениях, ни в их драмах.
  Необходимо внутренне поставить точку, а не многоточие. Это и есть та самая «месть освобождением»: ты забираешь из истории самое ценное – своё внимание, свои чувства и своё время. А он остаётся с последствиями своего выбора. Она остаётся с реальным человеком, а не картинкой из романа.
А ты постепенно выходишь из роли пострадавшей и возвращаешься в позицию человека, у которого есть своя жизнь, свои планы и своя опора на себя. Да, он ушёл – но что осталось тебе…
  Кажется, что после разрыва пусто абсолютно всё. Но если присмотреться, у тебя остаётся очень много. Остаётся опыт, понимание, что вы можете прожить и такое. Остаются дети, и твой с ними контакт. Остаётся дом, привычный уклад, друзья, интересы, работа. И главное – остаёшься ты.
  Да, какое-то время всё будет напоминать о нём. Да, боль не уходит по щелчку.
Да, по ночам могут приходить вопросы: «А что со мной не так?» Но в какой-то момент эти вопросы сменяются другими: «А чего хочу я?», «Какой будет моя жизнь дальше?», «Кого я теперь точно не пущу в своё пространство?»
  И вот именно здесь начинается настоящая внутренняя работа. Не над ним, не над соперницей, а над собой. Над тем, чтобы больше никогда не соглашаться на отношения, где вам больно и одиноко рядом с живым человеком.
   Над тем, чтобы не закрывать глаза на явные сигналы. Над тем, чтобы не объяснять чужое предательство своей «недостаточностью».
  А, что на самом деле сильнее любой мести? Можно годами доказывать себе и миру, что «я ещё покажу», худеть назло, добиваться успеха, чтобы кто-то там увидел и пожалел. А можно выбрать другой вектор – жить так, как важно лично тебе, а не кому-то что-то демонстрировать.
  Самый серьёзный ответный ход в подобной истории выглядит совсем не как эффектное возвращение на белом коне. Он выглядит как спокойная, постепенно устраиваемая жизнь, в которой у тебя есть место для себя, для близких, для новых интересов и, возможно, для новых отношений. Без вечного сравнения, без попыток «переплюнуть» ту, другую.
 И прав один мудрый человек, который сказал: «Когда женщина крадёт вашего мужа, лучшая месть, это позволить ей жить с ним».
   Потому что всё, что связано с его характером, привычками, способностью предавать, ложью и уходом от ответственности, уже не твоё. Это больше не твоя нагрузка. Это не твой крест и не твоя задача. Твой путь в этот момент действительно начинается заново, каким бы страшным ни казался первый…
   А, через год в её жизни появился другой мужчина, её ровесник, звали его Вадим Савельевич Симонов, и служил он в полиции города.
  И в скором времени, она большая противница СВО, была уже завербована украинской разведкой и выполняла их поручения, по дезинформации жителей одного из промышленных городов России, внушая им страх и неуверенность в победе.   
     Познакомившись с полковником Симоновым, Екатерина в тот же вечер стала его любовницей, показав ему в постели такой класс, что полковник просто смеялся от счастья, что заимел такую любовницу.
  Тогда, после ухода мужа, немного погоревав, 42-х летняя Екатерина, критически осмотрев себя, свой гардероб, обувь и ткани, которые они всегда выбирали вместе с мужем, решила, всё сексуально всегда выглядит то, что: повторяет форму тела, но оставляет воздух; мягко касается талии, бёдер, груди, не перетягивая; двигается вместе с тобой, а не отдельно.
  А, это: прямое или слегка приталенное платье миди; юбка-карандаш из плотной ткани + свободный, но не мешковатый верх; джинсы или брюки по фигуре + шёлковая блуза/хороший трикотаж.
 Она решила, что больше не прячет тело, она просто переводит его с языка «смотри срочно» на язык «разглядывай, если хочешь».
 Екатерина прекрасно знала, что есть вещи, которые ты видишь и хочется к ним прикоснуться. Это не мини и не декольте, это ткань.
Что тут работает: матовый шёлк и вискоза; мягкая шерсть, кашемир; бархат, и хороший трикотаж, который не шуршит и не лоснится.
 Усвоила Екатерина за эти годы жизни и то, что к телу женщины тянутся не за счёт выреза, а потому что образ в целом кажется тактильно приятным. Хочется обнять, а не сфотографировать.
   А вот блестящий дешёвый полиэстер, люрекс, стразы, облипка, это всё чаще про попытку докричаться, чем про дыхание кожи.
 Часто после 40 женщины уходят либо в чёрный («стройнит же»), либо в вечный бежевый («чтоб не привлекать внимание»). И в том, и в другом случае сексуальность выпадает из кадра.
   Если хочется выглядеть желанной, нужно обязательно добавлять живые цвета: глубокий бордо, вино; тёмно-изумрудный; сливовый, графитово-синий; приглушённая терракота; молочный, сливочный, мягкий карамельный. Эти оттенки не кричат, но дают коже теплоту, глазам — глубину. В них женщина выглядит «живой», а не «корпоративный дресс-код».
  Особое внимание Катя стала обращать на обувь и шаг: уже давно зная, что сексуальность начинается снизу. Нет, она не стала себе говорить: «надень шпильку, и всё решится».
 Она просто решила, что, сексуальность-  это, способ двигаться, а не высота каблука. Ведь правда круто, когда обувь: даёт тебе устойчивость; не убивает походку; выглядит живой: чистая, ухоженная, без вида «я в них с 2008 года по гаражам ходила».
 И, это могут быть: лодочки на среднем каблуке; ботильоны; высокие сапоги с аккуратным каблуком; минималистичные кроссовки к платьям и тренчу.
   Женщина, которая идёт спокойно, уверенно, не боится наступить на собственный каблук, выглядит гораздо привлекательнее, чем та, что героически балансирует на 10 сантиметрах, мечтая только дойти до стула.
 Особое внимание она стала обращать на детали, которые решают больше, чем вырез, прекрасно понимая, вот где, по-честному, живёт взрослая сексуальность:
 Часы, тонкий браслет, рукав, приподнятый до середины руки. Запястье -  одна из самых элегантных зон, особенно если руки ухожены.
    На шею и волосы. Свежая стрижка или просто аккуратная укладка, серьги, лёгкий вырез - половина дела. Женщина с ухоженной головой может быть в джинсах и свитере и всё равно выглядеть притягательно.
 Лёгкий аромат, не «обморок в маршрутке», и кожа, которая видела крем не только в рекламе. Никто не знает, какой у тебя бренд платья, но ощущение «да, рядом с ней приятно» считывается мгновенно.
  Лёгкая помада или блеск, живые глаза - не надо боевого красного, если ты к нему не готова. Лучше «свои, только чуть лучше», чем «чужие, но по инструкции».
«Желанная, а не старающаяся», это состояние, а не фасон.
 Когда Екатерина надевала платье в стиле миди, с мягким вырезом, аккуратные серьги, удобные ботинки, и расправляла плечи, в ней появлялось то самое ощущение сексуальности, на которое обращали внимание все мужчины, с которыми ей приходилось встречаться по работе, а некоторые, даже моложе её по возрасту, просто завидовали ей.
  Видя всё это, Катя никогда не думала: «ну как, получается я ещё ничего?»  Она думала: «мне хорошо». И это видно.
 Теперь то, она точно знала, что сексуальность после 40, это не про «докажу всем», а про «мне самой с собой приятно».
 Мини и декольте, она оставляла как спецэффекты, когда ей действительно хотелось поиграть. А на каждый день у её был другой язык: вырез лодочка, миди по фигуре, хорошие ткани, нормальная обувь, ухоженные волосы и осознанный взгляд.
   В этом она была похожа на женщину, которую хочется разглядывать, а не на женщину, которая очень старается понравиться. Желанной быть можно в любом возрасте. А вот стараться до судорог - уже давно не её стиль.
  Когда Екатерина встретилась с Симоновым, с которым была уже заочно знакома, на приёме у мэра города и обратила внимание, на то, как он на неё смотрит, её сердечко неожиданно забилось быстро, быстро.
  И она, зная, что сексом сейчас никого не удивишь, вдруг поймала себя на одной странной мысли: в мире, где всё стало слишком быстрым, слишком доступным, слишком поверхностным, ей вдруг захотелось чего-то нелепо старомодного.
  Чего-то тёплого, почти смешного по меркам сегодняшних реалий. Захотелось не страсти на один вечер, не очередного «ну что, ко мне или к тебе?», не переписки, где главное - намёки.
  Захотелось как в юности…  романтики. Той самой, от которой в груди поднимается тёплая волна, как будто кто-то всё ещё верит, что любовь, это искусство, а не услуга.
  Дико захотелось невинных поцелуев в сквере, таких тихих и трепетных, что даже ветер будто замирает. Захотелось медленных прогулок, когда мужчина снимает с плеча мой шарф, чтобы укрыть меня, а потом смущённо улыбается.
   Захотелось проводов до дома - не потому, что «так надо», а потому что ему действительно важно, чтобы он дошла. Захотелось долгих разговоров в подъезде, где она стоит, держась за перила, а он, за твоё сердце… и вы оба не спешите расставаться, потому что ночь такая молодая.
    Кате захотелось крепких объятий, в которых чувствуешь себя маленькой, нужной, настоящей. Ласковых сообщений утром и вечером, подарков без повода - не дорогих, но внимательных. Выходных с каруселями, глупыми фото, сладкой ватой и лёгким головокружением от счастья.
  Но потом оглядевшись вокруг… посмотрев на Симонова, который с вожделением смотрел на её грудь и задницу, и, поняла, что мир стал другим. Совсем другим. И, с эти ей нужно мириться.
    Катя прекрасно знала, что сейчас отношения часто начинаются так же быстро, как заканчиваются. Люди ищут удобства, а не глубины. Сексуальную совместимость - раньше, чем духовную. Возможность «не напрягать» - раньше, чем желание разделить жизнь. Проще написать: «Мне нужно пространство», чем честно сказать: «Я не справляюсь».
   Наблюдаю за современными парами, она ловила себя на мысли, что у неё… не откликается. Вообще. Она не хочет так. Не хочет этих игр в исчезновения, этих диалогов из двух слов, этой вечной проверки друг друга на «легкость».
   Лёгкость, это не когда ты никому ничего не должен. Это когда рядом человек, с которым легко быть собой. А что у нас сейчас? Исчезновения без объяснений. Игнорирование как способ манипуляции. Люди бросают друг друга так же легко, как выбрасывают старую вещь, едва заметив дефект.
   «Не нравится - найду другую». «Проблемы? Ну, значит, нам не по пути». «Страдаешь? Не моя проблема».
Кажется, что любовь стала одноразовой. Как стаканчик кофе в ближайшем кафе: быстро взял, быстро выпил, быстро выбросил. А ведь когда-то всё было иначе.
   Наши бабушки и дедушки… да, у них тоже было непросто. У них были конфликты, обиды, сложные периоды. Но они чинили отношения. Они говорили. Они слышали друг друга. Они не выбрасывали человека из своей жизни только потому, что он - несовершенный.
  Они выбирали и держали слово. Наши родители переживали вместе трудности, которые сейчас современные пары не выдержат и недели. Они ценили не комфорт, а человека. Они умели оставаться рядом, даже если не понимали друг друга. Они умели разбираться, а не убегать. И вот теперь у меня вопрос: что случилось с нами?
 Почему мы научились ценить удобство больше, чем связь? Почему мы боимся сложности и выбираем поверхностность? Почему мы предпочитаем исчезнуть, вместо того чтобы честно сказать: «Прости, я ухожу»?
 А, знаете, что самое жестокое в этом новом мире? То, что люди не просто уходят - они исчезают. Растворяются. Перестают отвечать. Превращают другого человека в тень, в сомнение, в боль, в бесконечные вопросы без ответа.
  Если вы решили уйти - уйдите честно. Уйдите словами. Уйдите взглядом. Уйдите с уважением. Позвольте человеку понять, услышать, заметить вашу точку.
Но никогда - слышите? - никогда не уходите молча. Не превращайте другого в заложника собственных страхов и лености.    
   Не заставляйте его собирать себя по кусочкам только потому, что вам было неудобно сказать слово «прощай».
 Мы обязаны уважать тех, кто нас любит. Любовь, это не мусор, который выбрасывают, когда надоел. Это чувство другого человека. Его время. Его душа.
  Если решили уйти - уходите. Но пусть в вашей спине услышат закрытую дверь, а не пустоту. Старомодная романтика… Знаете, что в ней самое ценное? Не подарки. Не поцелуи. И даже не объятия.
  Самое ценное, это уважение. Человечность. Способность быть честным. Желание беречь другого, а не использовать.
И пока я смотрю на современный мир, я всё больше верю: старомодная романтика, это не прошлое. Это будущее, к которому рано или поздно вернутся те, кто устал от пустоты.
   А она? Она всё ещё хочет того самого - тёплого, искреннего, трепетного. Пусть смеются. Пусть называют старомодной. Но она сейчас сама подойдёт к Симонову и пригласит его танцевать…