Из-за неё одной...

- Что-то вы, батенька, постарели сильно!
- А вы, как я погляжу, не поумнели!
- Ха-ха-ха! Ты не изменился! Ну, здравствуй, дорогой! Давно не видались!
- Рад лицезреть тебя в здравии!
- Да где там, какое здоровье. В зеркала уже и не смотрюсь, боязно. Сморщился, как тот изюм.
- А ты не барышня, чего тебе там разглядывать! К тому ж, морщины, они понимаешь, примета...
- Старости!?
- Ну не мудрости же, Господь с тобой!
- Как я рад, как я рад нашей встрече!..

   ...Морщины? То от дум, ещё скорее, - растянутая слезами, либо набрякшая кожа, омытая водами многих... немногих лет. А в глубине тех, то мутных, то прозрачных до невидимости вод, чего только нет.
Видение нежно-розовых почек на вишнях весной, будто налитых кровью; в небо прищур в поисках стаи, что летит издалёка и никак не понять. - кто там, в вышине. Слышится то клёкот, то гогот, то сами меха многих крыл, что ходят ходуном, разгоняя соки весны и её саму, будто правят матрёшку, кой ставят на потеху малышне «каженную ярманку».

- Где ты, а где та «ярманка»!
- Да это я так, шутейно...

   Было время, когда, развалясь, словно бы на подушках дивана поверх дремлющих коз, я читал... читал... читал, покуда проголодавшиеся давно животины, шумно почесав спины кончиком рога, не принимались недвусмысленно тянуться губами к странице, скосив в мою сторону лукавый и ласковый золотой глаз.
Высокая трава скрывала нас от солнца и посторонних, так что даже мать не смогла бы отыскать, не окликнув. Да что мать, гневливые шершни наперегонки с гнусом, щелчком сбивая пыльцу с трав, пролетали мимо, не подозревая об нашем существовании. А вот, когда лучшая половина дяди* определённо и совершенно некстати намекала на отсутствие пирогов в траве, приходилось закрывать книгу на самом интересном месте и тащиться в дом.

- Ты по-прежнему много читаешь?
- Вовсе нет! Скорее, перечитываю. В том, что читывал ранее, ищу любимые места. Путешествую между ними, как по архипелагу. Ищу тех чувств, кои рождались во мне тогда, когда я совсем не знал жизни, но лишь пытал её своей наивностью.
- И что теперь? Понял ли ты жизнь, узнал её?
- Отнюдь. Знание вооружает нас лишь отчасти, да и то, с нам ровней. Что касаемо жизни, я по-прежнему несведущ, неискушён и беззащитен перед нею. Потому ли, нет, но я полюбил её ещё сильнее, а большего, пожалуй, человеку не дано.

   ...Морщины. У кого-то они врастают маской скорби, застывают гримасой горьких дум, а у иных разбегаются лучиками по лицу.
- От чего это?
- По причине доброй улыбки, друг мой, из-за неё одной...
————-
* - подразумевается поговорка : Голод не тётка, пирожком не накормит;

80 лет Победы или Одуванчики/ рассказы, новеллы, эссе, // И. Сержантова. - Саратов: Амирит, 2025. - 144 с.\ISBN 978-5-00207-888-2