Завещание деда. ЧастьII. Гл. 17

                Ахиллесова пята

…Чтобы понять разницу между мужчиной и женщиной, достаточно подумать о шахматах! Король может передвигаться по одному квадрату...Королева делает всё, что хочет.
   
 Максим говорил о свободе. Она - о себе.
Он вошёл в её жизнь легко, уверенно, с той нагловатой самодовольной улыбкой мужчины, который слишком привык, что женщины растворяются в нём быстрее, чем он успевает запомнить их имена.
  Он говорил так, словно читал манифест собственного величия, не сомневаясь ни в одном слове, убеждённый, что его правила - универсальны, и женщины обязаны их принимать как данность.
    Он сказал: «Мне нравятся многие женщины. Я не могу быть только с одной». Сказал это тоном человека, который ставит условие, а не признаётся в слабости. Ему важно было выглядеть свободным, недоступным, желанным.
   Он считал, что этим обезоружит Екатерину, поставит в позицию тех, кто ждёт его выбора. Но она лишь улыбнулась - не покорно, не игриво, а так, как улыбаются женщины, которые давно выросли из девичьих иллюзий.
    Он говорил о своей независимости, как о награде, которую никто не может у него отнять. «Я сам по себе. Я никому ничего не должен», - произнёс он, ожидая восторга или хотя бы лёгкого восхищения.    
    Но она просто закурила, опустила глаза и молчала. В её молчании было больше свободы, чем во всех его фразах. Он продолжал, словно репетировал свои убеждения перед зеркалом: «Мне нравятся женщины, которые ценят мою свободу».
   Максим, который, в свои 46 лет, ни разу не был официально женат, но у которого было много знакомых женщин привык к восторженным кивкам, к тому, что его восхищают, что его стиль жизни принимают без условий.
  Но она лишь ухмыльнулась, выдыхая дым ровной струйкой, будто пропуская его слова сквозь себя и не задерживая.
    Когда он сказал: «Давай проведём время, ты мне нравишься», - Екатерина затушила сигарету и подняла на него глаза. В этот момент он решил, что победил. Что она согласилась. Что игра сыграна. Он ошибался. Её взгляд не был согласием, он был разрешением. И это совершенно другое.
    Он думал, что контролирует историю. Он думал, что ведёт её. Он думал, что именно он определяет правила. Но в этом молчаливом кивке, в этом холодном спокойствии, в этой странной мягкости её движений была сила женщины, которая давно перестала надеяться, ждать, вцепляться и умолять. Она не соглашалась - она позволяла. А позволяющая женщина, это женщина, которой невозможно владеть.
     Он задавал вопросы, думая, что имеет право знать: «Сколько у тебя было мужчин?», «Тебе хорошо со мной?». Он привык, что женщины отвечают.
 В ответ, она просто обняла его, прижалась ближе и поцеловала. Она отвечала телом, но не душой. Она не давала ему того, что он хотел больше всего -контроля.
    Когда утром Максим произнёс: «Давай оставим это между нами», он думал, что говорит финальную реплику. Он думал, что устанавливает границы. Он думал, что определяет формат их связи. Она лишь смахнула невидимую пылинку с его плеча - как жест лёгкого снисхождения. И захлопнула дверь.
    Он ушёл довольный собой. А вечером уже набрал её номер. Но, её, в это время не было дома, она встречалась с другим мужчиной.
     Он звонил ночью - и только тогда дозвонился. Она сказала, что занята. Он спросил, может ли приехать. Она позволила… через неделю.
     Максим привык, что женщины бегут к нему. Но теперь он бежал сам.
Она не отвечала на звонки - иногда. Не объясняла причин - никогда. Она принимала его, но не принадлежала ему. Она делила с ним время, но не делила жизнь.    
     Она улыбалась, когда он приезжал… и исчезала, когда он пытался приблизиться.
И вот однажды он понял - он хочет быть только с ней. Ему не нужна свобода, о которой он так долго кричал. Ему не нужны «многие женщины», о которых он так гордо рассказывал. Ему нужна она. Её взгляд. Её молчание. Её тишина, внутри которой он переставал быть громким.
    Максим нервничал, когда она не отвечала. Он ревновал, когда узнавал, что её видели с другими. Он выходил из себя, когда чувствовал, что не может контролировать. Он впервые страдал от того, что раньше считал своей силой.
   Он приехал с букетом из алых роз - огромным, неправильным, отчаянным. Она приняла цветы, улыбнулась своим взрослым, спокойным, почти нежным взглядом… и попросила больше не приезжать без приглашения.
    В тот момент он понял: эта женщина не играла в свободу. Она в ней жила. Он хотел предложить ей руку и сердце. Он хотел сказать то, что никогда никому не говорил.
  Он хотел быть единственным. Но она посмотрела прямо в его внутреннюю пустоту и сказала ровно те слова, которые когда-то произносил он: «Я сама по себе».
Он закурил. Руки дрожали. Он больше не был свободным. Он - зависел. Она сказала: «Я свободна». Ему стало холодно — впервые за всю жизнь. Она сказала: «Я никому ничего не должна». Он почувствовал, как в груди что-то проваливается.
И затем, точно в сердце: «И я не собираюсь ничего менять». Он хотел возразить. Хотел объяснить. Хотел сказать всё, что чувствовал. Но было поздно.
Потому что именно в этот момент он наконец понял: Свобода мужчины заканчивается там, где начинается свобода женщины. И это единственная игра, в которой он всегда будет проигрывать тому, кто никогда в неё не играл.
    Резидент СБУ Украины, последние три года, руководивший, довольно разветвлённой сетью украинских агентов в городе Иржеве и прилегающих к нему городах и посёлках, Максим Викторович Самохин, даже не мог себе представить, что Екатерина Ершова, работающая в мэрии, одна единственная из женщин, которую ему не до конца удалось покорить, уже давно работает на разведку Украины, и её два года назад, через год после начала проведения Россией СВО, легко удалось завербовать одному из агентов украинской разведки, с которым он был лично не знаком, но знал, что он довольно большой чин в полиции города.
   А им был полковник полиции Симонов Вадим Савельевич, которого украинская разведка завербовала в Ялте, ещё в 2012 году, когда Крым был ещё украинским. Тогда, старший лейтенант Симонов, попался в сети ГУР, когда пригласил к себе в номер «попить кофе», красивую фигуристую девушку Олесю, на деле оказавшуюся несовершеннолетней и ему грозила тюрьма за её изнасилование.
   И Симонов, поняв, что попал «как кур во щип», тут же подписал письменное согласие работать на разведку Украины.
   Десять лет его «не трогали», но в начале 2022 года, к нему явился посланник от генерала Буданова, с требованием начать работу, по созданию диверсионной группы в Иржевской области, которая может скоро понадобиться.
   Тогда ещё подполковнику, ему передали большую сумму в долларах и в рублях, адрес связника, пароли для связи и шифровальные блокноты, которыми он должен был шифровать свои донесения, перед передачей их своему связному.