Одинокий странник Планемо

                Одинокий странник Планемо

     Дед Витя мне рассказывал, что существуют такие планеты, которые путешествуют сами по себе. Они не привязаны к звёздам, может быть, когда-то и были привязаны, но потом почему-то эту связь потеряли и теперь блуждают одинокие по просторам Вселенной. Называются такие объекты – планемо*. А ещё дедушка говорит, что когда-нибудь наша Земля тоже превратится в планемо. Не сама по себе, конечно, оторвётся от Солнца и отправится восвояси, нет, она станет такой по воле человека. Очень скоро, через восемьсот миллионов лет, что по меркам Вселенной не так уж много, наше светило начнёт расширяться, на Земле станет жарко, и люди будут вынуждены спасать её. Но как?
     Дедушка говорит, что это не так уж и сложно. Надо лишь с одной стороны Земли, желательно где-нибудь на полюсе – Южном или Северном, но никак не на экваторе, чтобы не нарушить её вращения, поэтому скорее всего на Южном, так как там материк; установить термоядерный реактор с зеркальным отражателем, включить его на полную мощность… и в путь. Фотоны света, воздействуя на зеркало отражателя, придадут Земле дополнительный импульс, она сдвинется с орбиты и вместе со всеми её обитателями отправится в Космос. Останется только найти подходящую звезду, по параметрам сходную с молодым Солнцем, подлететь к ней, затормозить в нужном месте, закрепиться к светилу и вращаться вокруг него уже новые миллиарды лет. Ну, а, чтобы атмосфера Земли не растворилась в межзвёздном пространстве, когда мы будем лететь-путешествовать, люди сделают вокруг неё стеклянный купол на высоте примерно в сто километров. К тому времени, когда это потребуется, такая постройка не окажется для человечества сложной. Люди и их помощники – умные роботы, разовьются до такой степени, что сделают это запросто. Конечно, если они к тому времени не уничтожат друг друга вместе с умными роботами…
     О таком будущем для нашей планеты мне рассказывал дедушка, и я ему верю. И в интернете я читала, что существуют такие планеты-сироты (мне не нравится это название, я бы их назвала по-другому: планеты-странники), но по-научному их называют – планемо. Вот я и подумала, раз у нас есть время, не мешало бы и нам найти такую планету и побывать на ней. В какой-то мере, мы бы увидели своё будущее. Я сказала об этом дедушке, ему моя мысль понравилась.
     — Сейчас свяжусь с Изриком, – сказал он, – и попрошу его устроить нам такую прогулку.
     Дед Витя нажал на кнопку браслета, и тут же последовал ответный сигнал.
     Изрик согласился на нашу просьбу, да я и знала, что он согласится. Он много чего перенял от дедушкиного любимчика Изи, поэтому, как только мы появились в нашей Вселенной, то уже следовали по пятам одной такой одинокой планеты. Мы её вычислили по лучу от зеркала, светившего нам, словно путеводная звезда. Да и сама планета поблёскивала на звёздном небосклоне своей стеклянной оболочкой. Я даже успела заметить, что одна её сторона была яркой, а другая тёмной. Значит, этот одинокий странник вращался. Наверное, жители его привыкли спать в темноте и не хотели расставаться с этой привычкой. Гнались мы за планетой-странником недолго, потому что наша ракета летела гораздо быстрее. Настигнув его, мы связались с жителями, и они с радостью нас впустили. Открыли нам шлюз, впустили внутрь, затем мы с дедушкой спустились на скоростном лифте вниз на поверхность, где нас сразу окружила толпа встречающих. К деду Вите подошли тамошние учёные и давай его обо всём расспрашивать. Потом потащили его на какие-то конференции, официальные встречи-приёмы, ну а мне предложили пойти в школу. Я согласилась, потому что уже понимала, что отстала от сверстников на Земле. Правда, я совсем забыла, что мы вернёмся к нашему отлёту, и по времени я ничего не потеряю. Но для меня ведь время по-прежнему шло, а я не занималась, так что многое уже действительно подзабыла, поэтому школа для меня была сейчас – самое то.
     «Может быть, с кем-нибудь познакомлюсь, – размечталась я, - или даже подружусь. С какой-нибудь девочкой!?».
     Хотя на самом деле подружиться мне хотелось с мальчиком, поэтому, когда дедушка вернулся с очередной конференции, я ему прямо сказала:
     — Хочу в школу!
     Дед Витя сделал вид, что поверил, отправился в местную администрацию, где ему на выбор предложили два варианта: особую школу, с математическим уклоном, и обычную, примерно такую, в какой училась я до перехода на удалёнку.
     — Ты как? – поинтересовался дедушка. – В какой школе сама хочешь учиться?
     Я хотела сказать, что ни в какой, но решила дедушку не нервировать, поэтому сказала:
     — В обыкновенную.
     — В обыкновенную, так в обыкновенную, – ответил он и записал меня в среднюю школу номер 50 - БИС (бодрая, интеллектуальная, скорая) в 8-й «А» класс.
     В этой школе было ровно пятьдесят классов, а в том, куда меня записали, училось 15-ть человек: семь девочек и восемь мальчиков…
     Да, я забыла сказать, что эта летящая в межзвёздном пространстве планета, была словно вторая Земля, и её жители были совершенно на нас похожи, словно две капли воды. Наверное, не только код Жизни, но и код Развития одинаковы во всей Вселенной. Иначе земные динозавры, который были страшненькими, никогда бы не превратились в симпатичненьких разумных существ…
     Но вернусь к своему классу, 8-му «А» (я уже называю его своим) и напомню, что мальчишек в нём было на одного больше, чем девочек.
     «Один мой, – сразу решила я, – но кто?».
     Пятнадцать не делится надвое, кто-то должен был сидеть за партой один. Я окинула класс и нашла такового. Это был паренёк: худенький, бледный, курносый. Правда, курносый совсем чуть-чуть… но всё же. А когда зазвенел первый звонок, и на первой перемене я нечаянно оказалась рядом с ним, то к своему неудовольствию обнаружила, что он ниже меня ростом. Правда, тоже на совсем чуть-чуть, но это уже было вторым всё же…
     Я посмотрела на преподавательницу, надеясь, что она посадит нас вместе, ведь это было самым простым решением, но я не угадала. Как говорит дедушка, в жизни всё иногда идёт не по-простому сценарию, а по очень сложному. Играть в мою пользу на этой планете не собирался никто.
     Тёма, так звали курносого парнишку, сидел за последней партой в крайнем правом ряду. Всего в классе было восемь парт и расположены они были в три ряда, конфигурацией: три – два – три.  Две парты стояли в середине и по три по краям. К Тёме учительница пересадила девочку с левого ряда, сидевшую возле прохода на второй парте, а меня посадила на её место. Теперь, чтобы смотреть на парнишку даже искоса, мне приходилось поворачивать голову немного назад. 
     Но я решила никого не стесняться, он мне сразу понравился, и терять мне было нечего. На этом Планемо (оказалось, что планету именно так называют) мне предстояло учиться максимум месяц, то есть ровно столько, чтобы сравнялось время здесь и на нашей Земле. По подсчётам дедушки и Изрика это должно было произойти через месяц, а пока и тут, и там мы жили параллельно. Поэтому нам надо было дождаться, когда мы там на Земле заберёмся в чёрную дыру и отправимся в путешествие.
     «Непонятные метаморфозы, – думала я, – мы с дедушкой здесь и одновременно на Земле. Отсюда мы собираемся возвращаться, а там собираемся в первое путешествие. Если всё это рассказать Тёме, он наверняка заинтересуется. Вот и повод для знакомства».
     Но на переменках он меня избегал, избегал всячески и упорно, особенно после того случая, когда мы вновь оказались рядом и одновременно услышали возглас:
     — Коротышка!
     Он прозвучал за моей спиной, но я, и не оборачиваясь, знала, кому он принадлежал. Моей соседке по парте, кареглазой симпатяге Норе.
     Тёму от этого возгласа будто ветром сдуло, и он больше на переменах не подошёл ко мне ни разу. Что нам оставалось – смотреть друг на друга во время уроков: пристально, глаза в глаза. Ему это было легко, мне гораздо труднее. Все прекрасно видели, как я поворачиваю голову, хотя надо отдать должное, преподаватели не делали мне замечаний.
     Но одними взглядами сыт не будешь. «Любовь по письмам – что обед по телефону», – как кто-то сказал, не помню кто. Человеку нужно больше. Мы уже понимали оба, что нравимся друг другу, но как об этом сказать, как сообщить друг другу!?
     Была бы я мальчишкой, то давно бы к нему подошла, я бы наплевала на мнение всех и сказала:
     — Давай дружить! – сказала бы я, если бы он был девчонкой. – Давай будем вместе.
     Но он не подходил ко мне и не говорил ничего. Он упорно молчал, хотя смотрел на меня всё пристальней и пристальней.
     А время шло, и скоро мы с дедушкой должны были улетать. День отправления неотвратимо близился. 
     — Всё, – сказал однажды дедушка, – время и здесь, и там почти сравнялось. Через неделю мы должны улетать. На Земле мы уже не пересечёмся и не встретим самих себя. Надо потихоньку собираться-укладываться, и скажи, наконец, своему, чтобы он…, – вырвалось у него, и дед на секунду замялся, – ладно, не говори ничего. Скажи только, что улетаешь. И сделай это завтра утром перед первым уроком.
     Я выполнила просьбу деда, подошла к нему перед первым уроком и выпалила:
     — Через неделю мы улетаем. – сказала я.
     Сказала и села на место, и в течение всех уроков не повернулась к нему ни разу.
     После последнего звонка, все подбежали ко мне м стали дарить подарки, в основном мягкие игрушки. Даже Нора сунула мне миниатюрную лошадку.
     — Приезжай к нам ещё, – говорили все, – мы будем ждать тебя.
     — Хорошо, – отвечала я, – постараюсь. Спасибо за подарки. 
     Уложив игрушки в портфель и застегнув его, я поднялась из-за парты и сделала первый шаг к двери. Сделала его, как можно медленнее, как в замедленной съёмке, потому что сама старалась замедлить время… я всё ещё чего-то ждала.
     И, наконец, дождалась. Кто-то взял меня за руку, крепко так, по-мужски, и остановил меня.
     Я обернулась, это был Тёма. Взгляд его был решительным, лицо по-прежнему бледным, он дышал часто-часто, и рука его слегка подрагивала. Боковым зрением я видела, что мы сравнялись с ним ростом.
     «Как он вытянулся, – порадовалась я, – немного бы раньше, и он бы не был таким стеснительным». 
     — Поднимемся к стеклянному куполу, – предложил он, – и давай сделаем это сегодня!? Мне необходимо тебе что-то сказать.
     — Поднимемся! – выдохнула я.
     — Тогда до вечера, – Тёма отпустил мою руку, успев её незаметно пожать, – я буду ждать тебя в шесть часов у главного лифта города.
     — Постараюсь быть вовремя, – пообещала я.

     *****
     И вот движущийся тротуар несёт меня к одному из высотных лифтов, связывающих поверхность с куполом. Меня слегка лихорадит в предчувствии встречи, но я держусь. На часах без пятнадцати шесть, я приезжаю чуть раньше, но Тёма уже ждёт меня. Мы садимся в прозрачный лифт и резко взмываем вверх. Вниз уплывают деревья, здания, горы и реки, леса и поля. Мы поднимаемся с невероятной скоростью. И вот уже небо над нами начинает темнеть, над головой зажигаются первые звёзды. Лифт тормозит.
     Вот и купол. 
    — Наше Планемо вертится, и день плавно переходит в ночь, – говорит Тёма, – пойдём вон туда, на смотровую площадку.
    Он берёт меня под руку, слегка прижимает меня к себе, и мы идём вместе – я и он, он и я. Почему у меня нет крыльев!?
     — Ты знаешь, – говорит он, – таких Планемо, как наше, превеликое множество. Их гораздо больше, чем звёзд, поэтому не надо придумывать никаких тёмных материй. Млечный Путь и с обычной материей вертится так, как ему положено, не нарушая законов физики.
     — Как тут всё блестит, – восхищаюсь я, одновременно пытаясь перевести разговор в другое русло, – это звёзды отражаются в стеклянном куполе?
     — Он не стеклянный, – улыбается Тёма, – он алмазный, из самых чистых углеродных кристаллов. Толщиной всего десять метров, но очень прочный, поэтому выдержит любые нагрузки. Этот купол никогда не разрушится и будет оберегать нас, пока мы не достигнем намеченной цели – выбранной нами звезды.
     — А почему он так светится? Кажется, что через него звёзды видны даже лучше, чем на Земле. А ведь у нас нет никакого купола, кроме атмосферного. 
     — Светится он оттого, что отшлифован до атомарного уровня. Алмаз после этого  превращается в бриллиант, – голос Тёмы зазвенел от гордости, – самый большой в нашей Галактике, поэтому он так блестит и переливается.
     — Ого! – воскликнула я, – целая бриллиант-планета.
     Я тогда ещё не знала, что бриллиантовые планеты существуют на самом деле, и что на одной из них я вскоре побываю…
     Дальше мы поднялись по лестнице под самый купол и направились к смотровой площадке. Она была обустроенной – с перилами, чтобы за них держаться, и слегка наклонена к горизонту, чтобы можно было, не поднимая взора, любоваться звёздами. Оказалось, что Тёма не хуже моего деда знает астрономию и может часами о ней рассказывать.   
     — Мы летим к звезде Бета Волос Вероники. Она так зовётся по вашему каталогу. По земному, – уточнил он, посмотрел на меня и улыбнулся, – звезда эта совсем молодая, аналог вашего Солнца и расположена недалеко от вас, всего в тридцати световых годах. Так что, если у нас всё получится, как задумано, то мы вскоре станем соседями, и я стану наведываться к вам в гости, – Тёма снова взглянул на меня и опять улыбнулся. 
     А дальше его понесло. Он рассказывал о квазарах, о чёрных дырах, о туманностях, в которых зарождаются звёзды, о вспышках сверхновых и о крае Вселенной, где он хотел бы непременно побывать.
     — Представляешь, – говорил он, и в его глазах в унисон звёздам загорались искорки (в этот момент он был необычайно красив), – край Вселенной, а дальше неведомое… и мы с тобой. Я бы очень хотел, чтобы мы это увидели вместе.
     — Подожди, – прервала я его, – зачем край Вселенной, если мы здесь уже на самом краю.
     «Вот он шанс!». – мелькнуло в моём сознании.
     Мелькнуло и осенило, что такого в моей жизни никогда больше не будет. Я положила ему ладони на плечи и сказала:
     — Я люблю тебя!
     Тёма вздрогнул, посмотрел на меня удивлённо, но ничего не ответил.
     — Я люблю тебя! – повторила я. – Люблю!
     — Не сейчас, – еле выдавил он из себя, – не сейчас. Потом…
     Он резко отстранился, повернулся и побежал к лифту.
     Я смотрела ему вслед и ничего не видела, кроме его спины. Слёзы застилали мои глаза, я всхлипывала и размазывала их по щекам. Никакие звёзды меня больше не радовали…
     На следующий день я не хотела идти в школу.
     — Полетели домой сегодня, – попросила я дедушку, – я даже согласна встретить на Земле самоё себя.
     — Не переживай, – попытался он успокоить меня, – жизнь так устроена, что в ней бывает всякое. Но лично у тебя всё будет хорошо.
     — Не будет, – всхлипывала я, – никогда больше не будет…
     Но в школу, пусть и с опозданием, я всё же пошла.
     — Пусть он посмотрит в мои глаза, – решила я…
     Но Тёмы на уроках не было. Ни в этот день, ни на следующий, ни на третий. Появился он на четвёртый день, сразу подошёл ко мне и, не обращая внимания на любопытство учеников, смотревших на него, сказал:
     — Прости меня. Я подлец и не стою тебя. Я ничтожное существо.
     — Не надо так, – ответила я, – не надо на себя наговаривать.
     — Я и не наговариваю, – ответил он, повернулся и пробрался на своё место.
      На уроках друг на друга мы больше не смотрели…
 
     *****
     Через два дня мы с дедом Витей улетали с Планемо. В самый последний момент у входа в шлюз я заметила Тёму. Он смело подошёл ко мне, положил руки на плечи и посмотрел мне в глаза.
     — Ты лучшая! – сказал он. – Я завидую тому парню, который будет с тобой.
     — Да ладно, – ответила я, – но за эти слова спасибо!
     Я притянула его к себе и поцеловала в щёку…
     Расплакалась я уже в ракете. 
     — Не плачь, – утешал меня дед, – включай мозги и отключай чувства. Это жизнь.
     — Сам включай, – ответила я сквозь слёзы и в то же время, смеясь, – Тёма обещал к нам в гости! И я его дождусь! Обязательно…

                23 февраля 2026 года
   
            * Планемо произносится через «э» – Планэмо.

            ** Картинка взята из Интернета из свободного доступа

     Продолжение следует: