5. Павел Суровой Once upon a time

ГЛАВА ПЯТАЯ
Поезд на запад
Чикагский вокзал гудел, как улей из стали и пара.
Под сводами висел сизый туман от локомотивов. Носильщики кричали номера вагонов. Газетчики размахивали свежими выпусками. Где-то в углу саксофон выдувал блюз, который пытался заглушить грохот колёс.
Том Рейн стоял у платформы, держа в руке сложенную телеграмму.
«Приезжай. Началось».
Он прочитал её уже раз двадцать. Слова не менялись. Только становились тяжелее.
Том был высоким, сухим, с плечами, которые несли форму ещё до того, как он её надел. Серый костюм сидел на нём без единой складки. Галстук тёмный. Федора чуть надвинута на лоб.
Лицо — жёсткое, с прямым носом и линией челюсти, как вырезанной ножом. Взгляд спокойный. Опасный. В нём не было суеты. В нём было решение.
Он работал в охранной фирме — сопровождение грузов, банков, редкие грязные дела, о которых не пишут в газетах. После Кореи ему было трудно привыкнуть к мирной жизни. Слишком тихо. Слишком медленно.
Поезд зашипел.
Том поднялся в вагон первого класса, нашёл своё купе и сел у окна.
Колёса тронулись.
Чикаго поплыл назад — кирпичи, мосты, дым, реклама сигарет, лица в окнах.
Он закурил.
В дверь постучали.
— Занято
— Уже нет
Голос был женский. Ровный. С лёгкой усмешкой.
Дверь открылась.
Она вошла, будто не спрашивала разрешения у мира.
Джина.
Короткая стрижка — тёмные волосы, подчёркивающие скулы. Глаза серо-зелёные, внимательные. Пальто цвета красного вина, под ним — простое платье, которое не отвлекало от фигуры. Движения уверенные, без лишней плавности.
Она поставила сумку на полку.
— Похоже, нам по пути
Том поднял взгляд.
Оценил.
Не как мужчина женщину.
Как солдат — возможного союзника.
— Возможно
Она села напротив, сняла перчатки.
Руки не были изнеженными. На пальцах — лёгкие шрамы. Не от кухни.
Поезд набирал скорость.
Молчание длилось с минуту.
— Вы читаете телеграмму уже пятый раз — сказала она
— Считаете
— Привычка
Он посмотрел внимательнее.
— Служили
— Да
— Где
— Там же, где и вы
Пауза.
— Медчасть
— Пехота
Она кивнула.
— Значит, вы были из тех, кого приносили ко мне
— Возможно
Она улыбнулась краем губ.
— Вы выжили
— Да
— Это уже интересно
Том стряхнул пепел в пепельницу.
— Куда едете
— На запад
— Конкретнее
— В промышленный город, где слишком много дыма и слишком мало справедливости
Он не изменился в лице.
— Случайно
— Нет
Она наклонилась чуть вперёд.
— Я слышала название бара. «Лиловый Манус»
Он молчал.
— И слышала имя Скали
В его глазах что-то щёлкнуло.
— Вы много слышите
— Я умею слушать
Поезд грохотал по стыкам.
— Зачем вам это
Она посмотрела в окно, где проносились поля.
— Потому что я устала возвращаться домой и притворяться, что война закончилась
Он внимательно смотрел.
— Это не ваша война
— Ошибаетесь
Пауза.
Она повернулась к нему полностью.
— Там есть женщина. Его сестра
Он не спросил откуда она знает.
— Да
— Её похитили
— Да
Она вдохнула глубже.
— Тогда я еду с вами
— Нет
— Да
— Это не прогулка
— Я знаю
— Там будут стрелять
— Я тоже умею стрелять
— Там будут умирать
Она не отвела взгляд.
— Я уже видела смерть
Том смотрел на неё долго.
В ней не было истерики.
Не было романтической глупости.
Было решение.
Но было и ещё кое-что.
Он заметил это, когда она замолчала и на секунду отвела глаза.
Она смотрела на него не как на задание.
Она смотрела как на мужчину, за которым можно идти.
— Почему
Она улыбнулась. Не широко. Почти незаметно.
— Потому что вы не врёте
— Это редкость?
— Потому что вы не боитесь
— Это необходимость.
— Потому, что когда вы вошли в вагон, я поняла — вы из тех, кто идёт до конца
Он чуть прищурился.
— И?
— И я хочу идти рядом
Слова повисли между ними.
Не громкие.
Но серьёзные.
Поезд качнулся на повороте.
Она достала из сумки маленький пистолет. Компактный, аккуратный.
— У меня есть это
— Разрешение
— Нет
— Хорошо
Он впервые чуть заметно усмехнулся.
— Вы понимаете, что можете не вернуться
— Понимаю.
— И всё равно?
— Да.
Том затушил сигарету.
Он протянул руку.
— Том Рейн.
Она пожала её крепко.
— Джина Монро
Рукопожатие было коротким.
Но в нём было больше обещания, чем в длинных клятвах.
За окном темнело.
Поезд мчался на запад, туда, где дым заводов смешивался с запахом крови.
И где Джимми уже готовился к войне.
Джина смотрела на Тома, когда он отвернулся к окну.
Она знала, что влюбилась.
Не в улыбку.
Не в костюм.
В силу.
В тишину, за которой стоит действие.
И она не собиралась оставаться в стороне.
Колёса били ритм.
Будто барабаны перед боем.