Сделка

Вечер вступил в свои права, наполнив комнату густыми синими сумерками.
 В воздухе пахло остывшим чаем и застарелой обидой.
Тамара сосредоточенно листала глянцевый журнал, всем своим видом демонстрируя полную погруженность в мир моды, но краем глаза она следила за Славиком.
Тот уже полчаса маялся в дверях, переминаясь с ноги на ногу, словно школьник перед доской.

— Тамара, нам нужно заключить сделку, — наконец выпалил он, и голос его предательски дрогнул.

Тамара медленно подняла глаза, изогнув бровь с королевским высокомерием.

— Ты должна понимать, что так больше не может продолжаться, — продолжил Славик, набрав в грудь побольше воздуха.

— О чём ты говоришь, Славик? — в её голосе звенела ледяная вежливость. — Я тебя решительно не понимаю.

— Наши отношения зашли в тупик, — выпалил он, чувствуя, как от волнения пересыхает в горле. — Я больше не вижу смысла скрывать и носить это в себе. Это просто невыносимо!

— Да о чём ты, дорогой? — Тамара отложила журнал, и в этом жесте чувствовалась скрытая угроза. — Говори уже напрямую.

Славик шагнул вперёд, указывая пальцем на диван — старый, продавленный, но такой родной и желанный.

— Нам нужно разделить территорию. Чётко, по зоне разграничения. И покончить с этими вечными боями за место.

Тамара вскочила, и диван жалобно скрипнул пружинами, словно взывая о пощаде.

— Вот уж нет! — голос её взлетел до высокой ноты. — Третья часть дивана — моя!

— Да с какого такого перепугу твои две трети, а моя одна? — возмущение Славика было столь велико, что он даже покраснел. — Что за дискриминация!

— С такого, — отчеканила Тамара, сверкнув глазами, — что во мне девяносто килограмм веса, а в тебе — жалкие шестьдесят!

— Тома, имей совесть! — сорвался на фальцет Славик, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Диван куплен на общие деньги! А раз так — значит, всё поровну!

Он сделал шаг, и они оказались друг напротив друга, словно боксёры перед схваткой, разделённые лишь журнальным столиком.

— Заключаем сделку, — выдохнул Славик, стараясь вернуть голосу твёрдость. — Иначе я за себя не ручаюсь.

— Да что ты заладил, как Трамп? — усмехнулась Тамара, но в усмешке этой уже не было прежней уверенности. — Сделка да сделка. Хорошо. Предлагай свои условия.

Славик открыл было рот, но понял, что конкретных условий у него нет.
Была только усталость и желание мира. Тамара же, видя его замешательство, почувствовала, что поле боя снова за ней.

За окном зажглись фонари, и жёлтый свет упал на диван, разделив его на три неровные полосы: широкую, поуже и самую тонкую.
И в этом свете их квартира, их жизнь и их старый диван казались уменьшенной моделью огромного мира, где каждый воюет за своё место под солнцем — или хотя бы под пледом, в ожидании сериала.

В тишине было слышно, как на кухне капает вода из крана.
 Кап. Кап. Кап.
Словно часы, отсчитывающие время до нового витка этой бесконечной войны, в которой главным трофеем был покой, а главным оружием — любовь, давно запрятанная глубоко под слоем обид и быта.