Глава восьмая. Вот и ноябрь!

Книга пятая. Сопротивление
Глава восьмая. Вот и ноябрь!

 Теперь Сергей совсем редко стал забегать к Вере в ДОСААФ. Слишком было большим теперь расстояние от его нынешнего местонахождения до "красных казарм", как и до самого главного Управления комбинатом. Мозгового его центра. А главное, не быть им теперь в центре главных событий. Да и от доменного цеха далеко.   
 Стали теперь значительно реже появляться здесь и рабкоры. Клуб им. Ленина был в заброшенном старом парке. Редакция теперь вообще оказалась на отшибе, в полуподвале. Трудно было поверить в это, несмотря на вывеску, которая гласила: что это она и есть , самая настоящая, редакция газеты "Калининец". 
 Сергей самолично прибил её над допотопной изношенной дверью "чёрного хода", который стал для газеты, как бы, и парадным. Потому люди, желающие попасть в редакцию, первым делом, всё равно, ломились вначале в само здание бывшего клуба, где шла внутренняя перепланировка помещений под музей. Что не нравилось, работающим там людям.
 Они довольно грубо относились к надоедавшим им пришельцам, а те обижались, и у них отпадала всякая охота посещать редакцию. Страшный вход в редакцию их пугал.Только самые преданные и давние её читатели и почитатели не гнушались её поисками и оказывались перед редакторским столом.
 А без рабкоров, при такой удалённости редакции от цехов и отделов, самого Управления комбината, работать Сергею, со его небольшим коллективом, становилось всё сложнее. Но они не отчаивались.
 Также работали по ежемесячному плану жизнедеятельности комбината, публикуемом в их газете. Обсуждали месячные и текущие планы. Чаще бывали в цехах и отделах. Егор почти не сидел за своим столом. Сергей не мог не нарадоваться на его работу. 
 Праздничный номер к 7 ноября они сделали в две краски. Плакат нарисовал Аркадий в виде красноармейца, в будённовке и кавалерийской шинели, на фоне несущейся тачанки с развивающимся Красным Знаменем.
 На первой полосе не только быласвежая информация о сегодняшних делах на предприятии и стоящих перед коллективом задачах, но и рассказывалось о старейшем его работнике, находящемся на пенсии, Щетинине. Свидетеле и участнике тех лет, когда он был ещё подростком. Революция случилась тогда, когда он находился в Москве в поисках работы. 
 Вторая и третья полосы рассказывали о лучших людях комбината, которых Сергей знал лично, как порядочных людей и не изменивших своим принципам. Но сегодня вынужденных молчать и подчиняться нынешним правилам жизни при рыночной перестройке.
 Четвёртая полоса была "Литературной страницей". Там разместил стихи и прозу местных авторов, посвящённых Великому Октябрю, украсив картинами местных художников. Сергей в эти дни не давал передохнуть ни Егору и ни себе.
 Выпустив праздничный номер они тут же начали готовить новый. Чтобы после четырёх праздничных дней сразу же выпустить следующий помер. Оставив, конечно, место для освещения самого праздника. Но каким он будет в Крутом Яру никто не знал. Так что нужен был и запас материала. Всегда иметь загон.
 Так, что после такой напряжённой работы, после всех этих перипетий, переживаний и переселений у Сергея вдруг стало прыгать давление. Так что, делая следующий номер, спеша макетируя газету, чтобы отправить Егора побыстрее в Тулу, в типографию, с ним случилось вдруг как-то плохо.
 Он сам этого вначале не мог понять. Весь обмяк, побледнел, с ним стало совсем нехорошо. Поставил три стула в ряд, лег и сказал Егору с Натальей:
 - Я сейчас полежу минут пять и всё пройдёт. Егор доделывай газету.
 Лифляндская встала молча и вышла в свою комнату, оттуда позвонила в медпункт доменного цеха. Через несколько минут подъехала скорая помощь. Такая имелась на комбинате. Сергею померили давление, сделали укол и отвезли в больницу "за речку".
 Позже, её водитель, когда встречался с Сергеем, всегда говорил:
 - Я смотрел на тебя и боялся, что ты умрёшь у меня прямо в машине..
 Сергею это не нравилось, но улыбался ему и благодарил. В терапевтическом отделении
у Сергея послушали сердце, уложили в кровать, дали какие-то лекарства и приказали полежать.
 Через часок ему стало лучше. К вечеру он почувствовал совсем хорошо и стал уговаривать врача отпустить его домой:
 - Завтра седьмое ноября. Для меня это праздник. К тому же дома у меня будут волноваться. Да и выпадает он на четверг и субботу. А там уже суббота с воскресеньем. Что я тут буду лежать без врачей? А дома я отлежусь, жена вылечит, она у меня провизор. Всё будет хорошо.   
  И врач согласилась. Женщина была молодой и доброй. Видно не так уж было плохо с сердцем у Сергея. Но в гору он шёл, к улице Алексей Пешкова, долго и медленно. Наутро он проснулся совершенно здоровым.
 На кухне готовился праздничный обед, это Сергей почувствовал сразу. По запаху. Проспал он до десяти часов утра. 
 Вчера, явившись домой в слабом состоянии, он ничего не рассказал ни Нине, ни Ане. Старался не показать своей слабости. Но разве этого можно было как-то скрыть? Все забеспокоились:
 - Что с тобой?
 - Так это от усталости. Работы много. Вот высплюсь и всё пройдёт.
 Есть ему не хотелось, но от чая с лимоном и пряником не отказался. Это должно было восстановить в нём силы. А утром он почувствовал себя, действительно, бодрым.
 После праздничного обеда, посмотрели немного праздничный концерт. Современных певцы и комики ему не очень нравились. За исключением Николая Носкова. Потом решил сходить в Крапивенку. Там телефона ещё не было.
 - Иди,- разрешила Нина,- но сейчас я должна заняться с Аней. Мы с ней шьём новое её платье. Вечером погуляем и, может быть, завтра сходим в Крапивенку. Праздник-то четыре дня. Передавай привет от нас и поздравления с праздником.
 - Обязательно, - улыбнулся этому Сергей,предвкушая встречу с родными людьми.
 Сергей давно уже не бывал в их родовом гнезде. Вот он пересёк улицу Александра Блока, потом улицу Полевую и вот уже пробежал Берёзовую рощу и вот она - Крапивенка. По инерции здесь над некоторыми частными домами, вывешивались Красные флаги. Подходя к их дому, он тоже увидел на его углу Красный флаг.
 "Ну это, наверное, дело рук Олега,- подумалось Сергею. И он не ошибся. Сквозь густые заросли сирени перед домом он увидел оранжевую его "ласточку". Вбежав по порожкам в дом он открыл дверь:
- Привет! С праздником!
- А вот и Серёжа,- обрадовалась Вера,- наконец-то все три брата собрались в доме.
А. Бочаров 
Картина тульского(косогорского)художника Валерия Ивановича Бочарова.