Глава девятая. Вот и ноябрь!

Книга пятая. Сопротивление
Глава девятая. Вот и ноябрь!

 Теперь Сергей совсем редко стал забегать к Вере в ДОСААФ. Слишком было большим теперь расстояние от его нынешнего местонахождения до "красных казарм", как и до самого главного Управления комбинатом. Мозгового его центра. А главное, не быть им теперь в центре главных событий. Да и от доменного цеха далеко.   
 Стали теперь значительно реже появляться здесь в редакции и рабкоры. Клуб им.Ленина был в заброшенном старом парке. Редакция теперь вообще оказалась на отшибе, в полуподвале. Трудно было поверить в это, несмотря на вывеску, которая гласила: что это она и есть, самая настоящая, редакция газеты "Калининец". 
 Сергей самолично прибил её над допотопной изношенной дверью "чёрного хода", который стал для газеты, как бы, и парадным. Потому люди, желающие попасть в редакцию, первым делом, всё равно, ломились вначале в само здание бывшего клуба, где шла внутренняя перепланировка помещений под музей. Что не нравилось, работающим там людям.
 Они довольно грубо относились к надоедавшим им пришельцам, а те обижались. И у них отпадала всякая охота посещать редакцию. Страшный вход в редакцию их пугал.Только лишь самые преданные и давнишние её читатели-почитатели не гнушались её поисками и оказывались перед редакторским столом.
 А без рабкоров, при такой удалённости самой редакции от цехов и отделов, от самого Управления комбината, работать Сергею, с его небольшим коллективом, становилось всё сложнее. Но они не отчаивались. Постепенно к этому привыкали.
 Точно также они работали по ежемесячному плану всей жизнедеятельности комбината, публикуемом в их газете. Обсуждали месячные и текущие планы. Чаще бывали в цехах и отделах. Егор почти не сидел за своим столом. Сергей не мог не нарадоваться на его работу. 
 Праздничный номер к 7 ноября они сделали в две краски. Плакат нарисовал Аркадий в виде красноармейца в будённовке и кавалерийской шинели, на фоне несущейся тачанки с развивающимся Красным Знаменем.
 На первой полосе не только была свежая информация о сегодняшних делах на предприятии и стоящих перед коллективом задачах, но и рассказывалось о старейшем его работнике, находящемся на пенсии, Василии Петровиче Щетинине. Свидетеле и участнике тех грозных лет, когда он был ещё подростком.
 Революция случилась тогда, когда он находился в Москве в поисках работы. Вторая и третья полосы рассказывали о лучших людях комбината, которых Сергей знал лично, как порядочных людей и не изменивших своим принципам.
 Но сегодня вынужденных молчать и подчиняться нынешним правилам жизни при рыночной перестройке.
 Четвёртая полоса была "Литературной страницей". Там разместил стихи и прозу местных авторов, посвящённых Великому Октябрю, украсив картинами местных художников. Сергей в эти дни не давал передохнуть ни Егору и ни себе и не Наталье Лифляндской.
 Выпустив праздничный номер они тут же начали готовить новый. Чтобы после четырёх праздничных дней сразу же выпустить следующий. Оставив, конечно, место для освещения самого праздника.
 Но каким он будет в Крутом Яру никто не знал. Так что нужен был и запас дополнительного материала. Всегда нужно иметь загон. Таково правило Сергея.
 Так, что после такой напряжённой работы, после всех этих перипетий, переживаний и переселений у Сергея вдруг стало прыгать давление. Но он старался не обращать на это внимания.
 Так что, делая следующий номер, спеша и макетируя газету, чтобы отправить Егора побыстрее в Тулу, в типографию, с ним случилось вдруг как-то совсем плохо.
 Он сам этого вначале не мог понять. Весь вдруг обмяк, побледнел, с ним стало совсем нехорошо. Поставил три стула в ряд, лег и сказал Егору с Натальей:
 - Я сейчас полежу минут пять и всё пройдёт. Егор доделывай газету.
 Лифляндская встала, молча вышла в свою комнату, оттуда позвонила в медпункт доменного цеха. Через несколько минут подъехала скорая помощь. Такая имелась на комбинате. 
 Сергею померили давление, сделали укол и отвезли в больницу "за речку". Позже водитель этой скорой, когда встречался с Сергеем на комбинате или в Крутом Яру, всегда говорил:
 - Я смотрел на тебя и боялся, что ты умрёшь у меня прямо в машине..
 Сергею это не нравилось, но он улыбался ему и благодарил. В терапевтическом отделении
у Сергея послушали сердце, сделали кардиограмму, уложили в кровать, дали какие-то лекарства и приказали лежать.
 Через часок ему стало лучше. К вечеру он почувствовал совсем хорошо и стал уговаривать врача отпустить его домой:
 - Завтра седьмое ноября. Для меня это праздник. К тому же дома у меня будут волноваться. Да и выпадает праздник на четверг и пятницу. А там уже суббота с воскресеньем. Что я тут буду лежать без врачей? А дома я отлежусь, жена вылечит, она у меня провизор. Всё будет хорошо.   
  И врач согласилась. Женщина была молодой и доброй. Видно, не так уж было плохо с сердцем Сергея. Но в гору он шёл домой, к улице Алексей Пешкова, долго и медленно. Часто останавливался. Но придя домой ожил. Не показывая своего самочувствия ни Нине и ни Ане.
 Шутил и смеялся, смотря телевизор, хвалил приготовленный Ниной ужин. Наутро он проснулся совершенно здоровым.
 На кухне готовился праздничный обед, это Сергей почувствовал сразу. По запаху. Проспал он до десяти часов утра. 
 Вчера, явившись домой в слабом состоянии, он ничего не рассказал ни Нине, ни Ане о случившемся с ним на работе. Да он и не имел привычки распространяться о ней дома.   
 Старался никогда не показать своей слабости, сколько бы он ни устал. Но разве этого своего состояния можно было ему как-то скрыть? Все забеспокоились:
 - Что с тобой?
 - Так это от усталости. Работы много. Вот высплюсь и всё пройдёт.
 Этот вопрос сегодня утром Нина вновь повторила, несмотря на хорошее настроение и состояние Сергея.
 - Так, признавайся, что у тебя вчера случилось,- наседали на него Нина с Аней. Сергей отшучивался:
 - Воспаление хитрости, хотелось, чтобы вы меня пожалели и повкуснее накормили,-Сергей засмеялся У него было сегодня хорошее настроение
 - Ах, вот почему ты не стал ужинать,- шутливо обиделась Нина,- не нравится как я готовлю? А я-то старалась!
 И начали они его вдвоём щекотать и трепать за волосы.. Сергей ели вырвался:
 - Ой, не могу. Последние волосяночки на голове потеряю. Сдаюсь. Всё было вкусно!
 - Сегодня будет вкуснее. Вставай! С праздником! Ты ещё в Крапивенку собирался сходить.
 - Один момент и я уже за столом.
 Есть ему вчера не хотелось, но от чая с лимоном и пряником он тогда не отказался. Это было вкусно и должно было восстановить в нём силы. От этого он не мог отказаться. А утром же он почувствовал себя, действительно, бодрым и совершенно здоровым.
 Аура созданного Ниной в новой их квартиры действовало на него исцеляющее. После праздничного домашнего обеда, они посмотрели немного праздничный концерт. Современных певцы и комики ему не очень понравились. За исключением Николая Носкова. Потом решил Сергей всё-таки сходить в Крапивенку. Там телефона ещё не было. И он беспокоился о своих родственниках. Тем более, Егор видел в каком он был вчера состоянии на работе и мог встревожить всю их большую семью.
 - Иди,- разрешила Нина,- но сейчас я должна заняться с Аней. Мы с ней шьём новое её платье. Вечером погуляем и, может быть, завтра сходим в Крапивенку. Праздник-то четыре дня. Передавай привет от нас и поздравления с праздником.
 - Обязательно, - улыбнулся этому Сергей, предвкушая встречу с родными людьми.
 Сергей давно уже не бывал в их родовом гнезде. Вот он пересёк улицу Александра Блока, потом улицу Полевую и вот уже пробежал Берёзовую рощу и вот она - их Крапивенка. По инерции, здесь и ныне над некоторыми частными домами вывешивались Красные флаги. Подходя к их дому, он тоже увидел на его углу Красный флаг.
 "Ну это, наверное, дело рук Олега,- подумалось Сергею. И он не ошибся. Сквозь густые заросли сирени перед домом он увидел оранжевую его "ласточку". Вбежав по порожкам в дом он открыл дверь:
- Привет! С праздником!
- А вот и Серёжа,- обрадовалась Вера,- наконец-то все три брата собрались в доме.
А. Бочаров 
Картина тульского(косогорского)художника Валерия Ивановича Бочарова.