Штормовой орган

Корабль «Falcon Carrier» - это сухогруз голландской постройки. «Falcon» - по-английски называют степного хищника сокола. Судно находится в порту и в его открытые трюма могут засыпать сыпучий груз - зерно, цемент, различные удобрения  и химикаты, объёмные металлические конструкции,  металл, автомобили и много, много всевозможных грузов. Экипаж  судна состоял из филиппинцев и был разбавлен несколькими  русскими моряками: капитаном, старшим механиком, вторым механиком, вторым электромехаником, третьим механиком, а всего 22 человека. Я  прилетел  на судно в  американский порт Хьюстон, штат Техас, а капитан, старший механик и электромеханик уже работали здесь и осваивали техническое оборудование корабля. «Falcon Carrier» стоял в доке уже вторую неделю и обслуживал линию: Америка - Венесуэла - Колумбия - Антильские острова - Мексика. Все эти географические названия звучали музыкой в ушах. Сухогруз находился в доке и на нём производились плановые работы по зачистке корпуса и ремонту донной-забортной арматуры. Несколько судов стояли на рейде, плавно качаясь на мёртвой зыби. Натягивая ржавые якорные цепи, они учтиво кланялись морю. Возле высоких бортов толкались большие баржи и небольшие катера. Поступила команда сниматься с якоря. Мокрая, лоснящаяся якорная цепь, в голубоватых комьях ила, удавом поползла в канатный ящик, со звоном переваливаясь на звёздочке брашпиля. Облепленный илом якорь грохнул лапами о борт и, роняя комья грунта, втянулся в клюз. Чистый бронзово-хрустальный звон склянок поплыл над тихой водой бухты. Звякнул телеграф. Стрелка машинного телеграфа прыгнула на «Полный вперёд», как бы отрезая всё связанное с берегом. Густая октава гудка разорвала утреннюю тишину на клочки. «Falcon Carrier» лениво отвалился от причала и пошёл по гавани, разворачивая тупым форштевнем тёмно-зелёную, мутную воду бухты. Морща полированную гладь бухты, протянулись от форштевня по воде первые «усы». После окончания ремонта в Хьюстоне, мы взяли курс на Мексику, порт Вера-Круз. Пронизывающей сыростью и сплошным туманным молоком встретило Карибское море «Falcon Carrier», тяжело раскачивая его на длинных пологих качелях мёртвой зыби. Тревожные гудки идущего малым ходом судна нагнетали ощущение надвигающейся опасности, неведомой и поэтому страшной вдвойне. Тяжело оседая кормой, принимая на палубу десятки тонн клокочущей воды, стремительно раскачиваясь с борта на борт шёл транспорт «Falcon Carrier» по одичавшему от шторма морю. Наткнувшись на крутой, свинцово отсвечивающий вал, судно вздрагивало всем корпусом, медленно вползало на вершину волны и, кренясь и содрогаясь, проваливалось вниз, окутываясь облаком тяжёлых, солёных брызг… Туман разошёлся. Яркое солнце растопило туман, и ватные хлопья быстро испарялись, отчаянно цепляясь за гребни волн. Свежий норд-вест гладил «против шерсти» мутную зелень волн. Они, как будто злясь, вскипали небольшими злыми гребнями.
Море штилело в скупых лучах закатного солнца. Бледно-серый столб дыма, выходя из дымовой трубы, ложился на воду, оставляя рваные грязно-пепельные клочки на синем атласе моря. Громадное выпуклое солнце багрово плавилось, погружаясь в пучину. Лёгкие пушистые облака, подсвеченные снизу солнцем, раскалено светились.
Мы с капитаном стояли на мостике и наблюдали редкое по своей красоте появление зелёного луча. Помрачневшее море еле заметно переливалось гладкими, без единой морщинки, волнами. И лишь чайки белоснежными хлопьями оживляли безмолвный простор величественного заката солнца.
«Зелёный луч в море» - это оптическое атмосферное явление, редкая вспышка зелёного света, которую можно видеть у морского горизонта в момент заката или восхода солнца. Это происходит, когда диск солнца почти полностью скрывается за горизонтом а его верхний край ненадолго приобретает зелёный оттенок из-за рассеяния солнечного цвета в атмосфере солнца!
Мне не первый раз приходилось наблюдать эту потрясающую красоту, так как в море привыкать видеть одни красоты не всегда было на пользу; расслабление - это верный путь к неприятностям или другим потрясениям, сопутствующим жизни моряка. Никогда мне и в голову не приходило, что всего двадцать миллиметров стального борта отделяет наши человеческие тела от холодной пучины. «Шторм в жизни моряка явление хотя и неприятное, но неизбежное». Так сказать, издержки производства - думал я, принимая всё это как должное. Страха я не чувствовал, да и в голове у меня не укладывалось, что можно погибнуть в расцвете сил, только начав жить. Романтикой ещё не успел объесться, и мне даже нравилось смотреть на дикую мощь бушующего моря. Картины прошлого, то чёткие, то расплывшиеся, как берег в лиловой дымке, пробегали кадрами потрёпанной киноленты. Они наполнялись новым содержанием, новым смыслом. И многое, что когда-то казалось важным и значительным, не выдержав проверки временем, превратилось в мелкое, ненужное, не оставив на душе ничего, кроме досады. Сотни судов на северных широтах или лазурных южных морях шли по своим путям, проложенным на штурманских картах, с трюмами набитыми самыми различными грузами. Всякое приходилось встречать морским бродягам на своём всегда нелёгком пути: свирепые тайфуны и знойные штили, гренландские айсберги и коралловые атоллы с перистой зеленью кокосовых пальм и многое другое, жуткое и прекрасное, развивающее душу человеческую ввысь, вширь и вглубь...Нередко в тумане напарываясь на предательские рифы, исчезают бесследно эти труженики моря, забирая с собой неугомонных скитальцев-моряков.
Медленно, приняв на борт лоцмана, сухогруз втягивался в бухту мексиканского порта Вера-Круз, который встретил нас великолепной тропической растительностью, пышными цветами, музыкальными ансамблями на улицах, криками продавцов сладостей  и сувенирами. Продавцы предлагали нам ремни, сомбреро, гамаки, платки и шали, напитки, всяческие поделки. Из  лакомств - всевозможные жареные орешки, кальмары, рыбу и разные фрукты. Порт гремел судовыми лебёдками, выл сиренами катеров, жил кипучей, трудовой жизнью. Трюма судна загрузили  трубами  и  другим  оборудованием для нефтяных установок. Трубы и оборудование необходимо доставить в Венесуэлу, в порт Пуэрто-Кабельо, а другую часть груза в другой порт Гуанта.
Пуэрто - Кабельо - порт в Венесуэле, где находится морской торговый порт, который располагается в заливе Триесте. В жизни современной Венесуэлы этот порт играет не последнюю роль, т.к. благодаря существующему здесь нефтеналивному порту он является  отраслью нефтяной индустрии приносящей Венесуэле основной доход. Отстояли в Вера-Круз несколько суток, полностью загрузив трюма оборудованием для обслуживания нефтяных вышек, а на палубу погрузили штабеля труб, разных диаметров и размеров, произвели крепление специальными тросами и растяжками.
Закончили погрузку к вечеру и поступил приказ: отшвартоваться и следовать с грузом в Венесуэлу для обеспечения работ по добыче нефти на нефтяных вышках порта Пуэрто-Кабельо. Запустили Главный двигатель, подняли трап на борт, отдали швартовные концы и дали прощальный гудок. К концу дня ветер усилился, свежел, развёл крупную волну. Волны начали нахально лезть на палубу, растекаясь по ней пенными, журчащими в шпигатах потоками. В левую скулу начала бить тяжёлая эластичная волна, взметая над полубаком каскады брызг. Носовые реллинги покрылись белым налётом соли. Всё закружило, ветер налетал со всех направлений и вдруг послышался странный вой, иначе это назвать было нельзя. Он усиливался и давил на уши, он вызывал какое-то чувство страха, ожидания чего-то ужасного…Нас впереди ждал ад, страшной силы ветер, жуткие звуки которые доносились с палубы. Сначала не поняли, что это за звуки, а потом стало понятно, что сильный ветер, продувая трубы, создаёт это ужасное музыкальное сопровождение, которое негативно давило на нас. Трубный морской орган на палубе! Потом начали лопаться некоторые крепления и трубы стали сползать на один борт. Все знают одно из изречений - «зашевелились волосы на голове». Так вот я первый раз в жизни почувствовал это не на словах, а на деле как это происходит. На голове волосы зашевелились, и такое впечатление было, что голова стала намного больше! А пока был шторм, пробивающийся сквозь пенные горы волн гружённый трубами транспорт. И тяжёлые удары валов волн  потрясали крепкий корпус судна. Качка становилась всё стремительней. Басовый рёв шторма смял, скомкал, стёр все остальные звуки. Лишь одна глубокая низкая нота звучала над бескрайним солёным простором. В ней была грозная сила слепой и бездушной стихии исступлённым шаманным танцем крутившейся в экстазе свирепой безнаказанности! Эфир был полон отчаянных воплей о помощи, воплотившихся в три трагические буквы СОС. С остановившимся взглядом вслушивался радист в лихорадочную дробь морзянки!
…Широта…. Долгота…. Позывные гибнущего судна….Эти слова ложились неровными строчками на страницы вахтенного журнала. В бушующем океане гибли русские транспорта, японские сейнера, траулеры,  норвежские танкеры, ломались на волне американские «Либерти», немецкие и голландские сухогрузы, и на каждом из них были люди разных наций, объединяемые коротким животворящим словом - моряки!
К утру ураганный ветер начал стихать, постепенно переходя в зюйдовую четверть. Басовый рёв урагана сменился воющим свистом шестибалльного зюйд-оста. Ветер сбил волну. Она стала ниже и уже не захлёстывала палубу, а лишь разбивалась в носовой части мелкой водяной пылью. От недавнего урагана не осталось и следа.
«Falcon Carrier» плавно раскачиваясь на мёртвой зыби, честно печатал свои семнадцать узлов, низко кланяясь пощадившему его морю.
Туманной изломанной линией открылся берег. Бескрайним зеленовато-синим шёлком лежало вокруг Карибское море, сияя и вспыхивая зеркальными бликами под лучами не по-зимнему яркого солнца… От недавнего шторма не осталось и следа. Лишь мёртвая зыбь неслась нескончаемой чередой волн, обрушивая на берег многотонный прибой. 
В просветы растрёпанных, лохматых туч выглянуло солнце.
С лёгким шорохом набегали волны, мягко покачивая судно.
И призрачный серый дымок таял за кормой, смешиваясь с пенными разводьями кильватерной струи.