История двух репрессий одного поэта Ч. 2

История двух репрессий одного поэта и несколько слов о дне сегодняшнем.
Олег Яненагорский. Литературный дневник. 25 февраля 2026 г.

Часть 2 О невинной жертве кровавых чекистов и партийных кормушках
Часть 1. О «ждунах» и случайных разоблачениях https://vk.com/id383659748

Предуведомление. Принципиально не касаюсь литературных способностей Владимира Нарбута. Для рассматриваемого вопроса о предательстве они мне не интересны. Поэтому речь пойдет только о политической позиции, приспособленчестве и партийно-бюджетных кормушках Советской власти.
Владимир Нарбут, будущий писатель, поэта, литературный критик, редактор и проч. родился в старинной украинской дворянской семье, имевшей литовские корни в1888 г. Подробности биографии, имеющейся в интернет-источниках (включая вражьею Википедию) излагать не буду Ограничившись фрагментами.
«Учился в Петербургском университете последовательно на трёх факультетах — математическом, восточных языков и филологическом; курса не окончил». Сведений о том, что до 1917 г. Нарбут интересовался политикой не имеется. Печататься начал в1908 г.
«В октябре 1912 года, чтобы избежать суда за скандальный сборник «Аллилуиа», при содействии Н. Гумилёва присоединился к пятимесячной этнографической экспедиции в Сомали и Абиссинию. Вернувшись в марте 1913 года после амнистии по случаю 300-летия дома Романовых» «Проклятый русский царизм» был необыкновенно щедр на амнистии, в том числе – для своих политических врагов.
В. Нарбут к таковым не относился, а сборник тот, походе, крепко забыт, хотя наверняка есть упоминание в истории российской литератор начала 20 века.
С падений «проклятого царизма» в феруле 1917 г. «все изменилось» и аполитичный В. Нарбут примыкает в социал-революционерам – тогда одной и влиятельных политических сил. Однако уже к началу 1918 г. большевики перехватывают власть, и Нарбут примыкает к большевикам, делая неплохую для дворянина карьеру при власти рабочих и беднейшего крестьянства.
Снова большая цитата: «Весной 1918 года отправлен в Воронеж для организации большевистской печати; помимо этого в 1918—1919 гг. издавал «беспартийный» журнал «Сирена»[3]. В 1919 году жил в Киеве, где участвовал в издании журналов «Зори», «Красный офицер», «Солнце труда». Остался в городе после занятия его белыми, затем по контролируемым белыми территориям уехал через Екатеринослав в Ростов-на-Дону, где 8 октября 1919 года был арестован контрразведкой белых как коммунистический редактор и член Воронежского губисполкома».
Прежде, чем перейти к разговору о деникинской контрразведке, замечу, что для наследника старинного дворянского рода стать членом областного органа Советской власти (с хорошим пайком и прочими жизненными благами) – это достижение.
Если вы думаете, что коммунист В.Нарбут в деникинской контрразведке проявил стойкость и «молчал, как рыба», то крепко ошибаетесь. «Кололся, как сухое бревно, и пел как соловей».
Снова большая цитата из протокола допроса В.Нарбута офицерами деникинской контрразведки:
«Я всячески старался при случае помочь своему же классовому другу, человеку своей сферы. Так, благодаря «веским» в Воронеже большевикам, мне и только мне удалось вырвать из чрезвычайки (еврей Ерман тогда был её заведующим) крупного землевладельца и помещика Фёдора Александровича Фаленберга. Кроме того, я всегда стремился покрыть и спасти своего человека из неприятного положения».
Прерву цитату для комментария. Забыты эсеровские идеи о счастье трудящегося народа, прокляты поганые большевики, вспомнилась В.Нарбуту классовая солидарность дворянина с бывшими угнетателя народа. Продолжу цитату откровений В.Нарбута:
«Многие воронежцы могут засвидетельствовать это своими показаниями (среди таких людей могу назвать учительницу Елизавету Васильевну Скрутковскую и её сына артиллерийского офицера – Бориса Казимировича, Миграна Матвеевича Тукельяна и Степана Карповича Говсеньяна, богатых армян и др.).
… встречаюсь с знающим меня по Петрограду Н.А.Чернявским, сыном нынешнего киевского губернатора. И он предупредительно устраивает мне пропуск на пароход «Петроград», отходящий в Екатеринослав. А на пристани, за час до отправления парохода, узнал от другого знакомого, что и киевской контрразведкой выдан мне пропуск! Вот в Екатеринославе я уже в безопасности. И вдруг арест в Ростове, на вокзале! Вашего же агента разведки»!
Прервусь для комментария. Конечно, не хорошо получилась – «белая» киевская контрразведка позаботилась о «коммунистическом редакторе» В.Нарбуте, он уже чувствует себя в безопасности и вдруг …арест». Нехорошо! А дальше в протоколе допроса «пошла лирика и патетика»
«Я приветствую Вас, освободители от большевистского ига! Идите, идите к Москве! О, как я буду рад, если мне будет дано право участвовать в деле обновления России»!
Как могла сложится судьба литератора В.Нарбута? Мог уйти с белыми в Крым, потом – в Константинополь. Мог эмигрировать в Европу, Южную Америку мои стать редактором эмигрантских газет для классово близких элементов и бывших дворян.
Но судьба, надсмехаясь на мечты Нарбута, распорядилась иначе – в результате удара красных конников В.Нарбут был освобождён и снова стал большевиком.
Новая цитата из биографии В.Нарбута: «В 1920 году возглавил одесское отделение РОСТА, редактировал журналы «Лава» и «Облава». В 1921—1922 гг. — заведующий УкРОСТА в Харькове.
В 1922 году переселился в Москву, работал в Наркомпросе; от поэзии отошёл. Основал и возглавил издательство «Земля и фабрика» (ЗиФ), на его базе в 1925 году совместно с издателем В. А. Регининым основал ежемесячник «Тридцать дней». В 1924—1927 гг. — заместитель заведующего Отделом печати при ЦК ВКП(б), в 1927—1928 гг. — один из руководителей ВАПП».
Подведем краткий итог: В.Нарбут всегда на руководящей работе, что-что создает за государственный счет, получает заработную плату в нескольких местах и неуклонно делает партийно-государственную карьеру. О реально поднялся почти на самый верх партийной иерархии. И кроме всего прочего, «учит» начинающих пролетарских писателей, как любить Советскую власть и Коммунистическую партию, рабочий класс и трудовое крестьянство. Как дворянин, он это хорошо знает и умеет.
Не знаю, вспоминал ли в эти годы свои опрометчивые заявления в деникинской контрразведке.
 На вершине карьеры В.Нарбута ждали репрессии – пока не кровавые.
Но прежде чем перейти к рассмотрению репрессий не кровавых и кровавых, вспомню любимое мной тютчевское выражение:
Нам не дано предугадать,
Как слово наше отзовётся …

Окончание следует

В. Нарбут
Фото из общедоступных и бесплатных интернет-источников