За кулисами кожи Хорор

Ни кто не поможет!

Стены дышат сырой штукатуркой и чьим-то присутствием,
Вместо пульса — под кожей копошится чужое искусство.
Здесь углы не сглажены — они режут до самого мяса,
И в зрачках отражается только полночная масса.

Не зови на помощь — тишина здесь имеет зубы,
Она слижет твой крик, пока стынут и синеют губы.
Тень за дверью не ждет, она уже стала твоей кожей,
И никто, даже бог, в этом склепе тебе не поможет.



Инвентаризация лиц

Сними лицо. Повесь его на гвоздик.
К тебе сегодня не приходят в гости.
Твой добрый взгляд — из воска и картона,
Твоя улыбка — вежливость притона.

Ты так привык «казаться» и «светиться»,
Что под гримом — выжженная птица.
А вместо сердца — кассовый аппарат,
Считает чеки: кто прав, кто виноват.

Шпаклюй морщины. Крась свои зрачки.
Мир — это цирк, где зрители — бычки.
Но в зеркале, когда погаснет свет,
Увидишь дыру. А человека — нет.



Списание

Скрипит сустав. Ты — сборная модель.
Внутри — не кровь, а липкий коктейль
Из слов чужих, из модных новостей,
Из хруста переломанных костей.

Ты ищешь «Пуск», чтоб снова запуститься,
Но в легких — пепел. В жилах — медуница.
Твой бог — охват, твой дьявол — тишина,
В которой ты себе и не нужна.

Снимай и кожу. Раскрути болты.
Там под каркасом — залежи тщеты.
Там склад вещей, что не смогли спасти,
И путь, который некуда вести.

Раздай себя на сдачу, по частям.
Пусть этот мусор носят по гостям.
А ты сиди в пустом своем дому,
Лицом к лицу... с никем и ни к кому.



Акт утилизации

Ты — инвентарный номер на стене,
Забытый блик в замерзшем окне.
Твой список дел — кладбищенский реестр,
Где каждый вдох — бессмысленный протест.

Не жди финала. Нету спецэффектов.
Ты — сумма сбоев, браков и дефектов.
И даже смерть не впишется в бюджет —
На кассовой ленте чернил больше нет.

Останься пятном на холодном полу,
Сложи свои маски в углу на балу.
Мир выключит лампу. Мир выйдет во двор.
А ты — тишина. Твой окончен надзор.