Луковичное растение

Наверное, грустно и неправильно всюду искать символы, как грустно и неправильно всюду искать надежду. Но человеческое сердце так устроено, что в буре бессмысленного существования оно без конца будет находить свой маленький и частный миропорядок.

Когда мне на Новый год подарили его, я ничего не ощутила: очередной красивый сувенир – завернутый в изысканную бумажку, сиренево-глянцевый комочек. Проще говоря, большой круглый лук. Его покрасили плотной, не допускающей испарений краской. Потом вставили в его податливое луковое туловище металлический стержень-подставку. И пообещали скорое цветение – всего через два-три месяца. А пересаживать и тем более поливать это коммерческое, не требующее хлопот чудо и вовсе не нужно.

Я пришла домой, поставила лук на стол и продолжила жить своей обычной жизнью, немного сомневаясь, что кто-то без опоры, свободы и пространства способен зацвести. Но уже через пару дней из стебелька полезли нежно-зеленые листочки. Большой лук действительно не требовал ничего, спокойно себе рос и потихоньку начал разрывать мое сердце. Трудно понимать, что в твоем доме появилась жизнь, которая временно порадует, а потом спокойно и очень скоро умрёт. Думала об этом и грустила я долго, пока мой папа однажды ни сказал: «Так освободи его – просто палочку убери и краску расковыряй».

Я озадачилась. Нашла горшок, купила землю, откопала удобрение, изначально предназначенное для хрупкой и магазинной розы, которую так и не смогла сберечь. После всех приготовлений я взяла лук и медленно вытянула из него палку, быстро оборвала слой краски и сняла силиконовый пакет. К моменту этой операции он вот-вот был готов зацвести – красным и спокойным цветом. Но оголенный, показался уязвимым и поломанным – лишённым корневой системы, которую я так и не увидела и, возможно, увидеть не могла.

Я положила луковицу в землю, слегка подпушила грунт и почему-то подумала, что и у меня немного сняты корни – я отлично знаю, что по волшебству они не возрождаются, но все же верить нужно.

Через неделю распустившиеся цветы завяли. И я – да простит меня природа – срезала не только сухоцветы, но и листики вокруг них. И только потом нашла в себе силы и осознанность прочитать в интернете, что так делать нельзя: от увядающей листвы и уже ненужной стрелки луковица питается. Винить я себя не винила, ведь понимала: до следующего раза растение без корней может и не дожить. Но оно дожило – запустило новую стрелку, крупную и широкую, слегка отливающую красным и стремительно растущую ввысь.

Иногда я подходила к луку и очень гордилась нами двоими: я восхищалась собой, как матерью Терезой, и им, как несгибаемым воином. Временами гладила его и хвалила, поливала удобрением и поворачивала другой стороной к окну.

Однажды я проводила миниатюрными грабельками по рыхлой земле и заметила что-то белое, что-то новое – считавшееся утраченным и искажённым. Светлый, длинный корень припадал к земле и подтверждал: жизнь не так уж легко уничтожить – у каждой изломанной, лишённой воздуха и свободы души есть шанс вновь расцвести. И нужно для этого совсем немного. Убрать все лишнее и удушающее (даже если выглядит это очень красиво), подсыпать обычную землю и время от времени проливать. Про добрые слова и веру в лучшее я не уверена, но все же лишними они не будут. В этом нехитром деле все может оказаться полезным и действенным – от случайного удобрения для розы до человеческого участия и любви.