Бывал я в Киеве неоднократно

    Бывал я в Киеве неоднократно, во время службы дважды в госпитале там лежал, Госпитальная, 18, с друзьями-иностранцами посещали, о чем хотелось бы рассказать, да и после 1991 года был несколько раз, уже в другом качестве. Первый раз я был в Киеве в 1974 году, студентом. Просто, не договариваясь и не собираясь, решили смотаться с Димоном (условно), купили билеты, не помню, по какой причине, но, туда – на поезд, а обратно – на самолет, и - погнали. Это были весенние каникулы, настроение было чудесное, денег было не густо, но мы строго договорились: тратить не больше сколько-то там рублей в сутки. Знакомых у нас в Киеве не было, гостиницу мы не заказывали, что только у людей в головах было? Приехали и сразу же прошлись по Крещатику (киевляне произносили «Хрещатик»), все было красиво и весело. Карта у нас была, пошли смотреть Софию и Лавру. В Софии присоединились к группе и послушали о Соборе, о дочерях Ярослава Мудрого и об Оранте. Тут я сделал свою первую ошибку: купил здоровенный альбом с мозаикой и фресками Софии. Писал уже об этом. Стоимость альбома была 12 руб. 95 и от моих непродовольственных денег это была половина. Мы еще поплатимся дальше за это транжирство, но вообще-то, альбом хороший и сохранился у меня до сих пор. После Софии попили кофе и решили, что стоит попробовать попроситься в университетскую общагу: а что? Все студенты братья по крови. Дошли до университета, до Красного корпуса, и нашли проректора по хозяйственной деятельности. Секретарше сказали, что «по личному, студенты из Москвы». Встретил нас очень добродушный человек в толстых роговых очках. Поздоровались, спросил, шумит ли Москва? Ответили, что шумит. Попросили, нельзя ли в общаге поселиться на неделю? Да, говорит, селитесь, что за вопрос? Только за белье придется заплатить. Стоило это нам за два комплекта белья - полтинник. Прощались мы, а благодетель наш спросил, есть ли еще в Москве такие специальные вешалки для брюк, чтобы их не гладить? Мы честно признались, что без понятия, но если увидим, то непременно ему привезем в следующий раз. В первую очередь решили мы пойти покупать билеты в театр. Идея моя была, я тогда часто в Большой ходил и пересмотрел и переслушал там практически все, и мне казалось, что если хочешь увидеть интеллигенцию города, нужно идти на балет или в оперу. Часто потом использовал этот подход в разных городах. Подошли мы к Театру имени Тараса Шевченко и поняли сразу, какие мы все-таки наивные и темные москвичи: никаких билетов не было, была только очередь на бронь. Мы заняли очередь и снова пошли пить кофе. Потом сходили и посмотрели Золотые Ворота. Тогда они выглядели примерно как на фото, за которое спасибо Анатолию Федорову. Может тогда и заборчика не было. На холм мы поднялись и прочувствовали. Честно, на вершине этого величественного разрушенного сооружения явно пахло Русью. Недавно в большой горечью узнал, что из курса истории вымарали понятие «Киевская Русь». Неужели кто-то думает, что переписать историю так уж просто: сел, засучил рукава, послюнявил свой химический карандаш – да и переписал все по-своему? А может кто-то думает, что он Господь Бог, и может взять, да и вымарать из Книги Жизни «Киевскую Русь»? Ну, глупо же. Может, как-то иначе нужно было, а не по-медвежьи? Например, добавили бы побольше про Старую Русу (Aldeigja), где варяги обосновались в 7 веке, т.е. за 200 лет до Киевской Руси, написали бы, что стольный город Гардарики (Gardariki) был Новгород (Holmgardr), что стол Великого Князя был перенесен сначала в Киев (Kenugardr), упоминания о котором, кстати, нет в рунических надписях X-XII вв., и нет в королевских сагах, потом стол перенесли во Владимир, про Владимиро-Суздальское княжество рассказали бы, а уже потом Москва появилась, про влияние варягов на Руси во времена татаро-монгольского нашествия рассказали бы, да и вообще, как эти три этноса образовались. Ведь если вы, братцы, взялись за информационную войну, так ведите ее с умом, или, хотя бы, не так тупо. Дружить нужно с историей, а не менять ее на свои байки. Это и украинцев касается, они-то совсем чёкнулись на почве пещерного национализма.
После Золотых Ворот вернулись мы к Театру оперы и балета. Давали Щелкунчик или Лебединое озеро, сейчас не припомню. Шансов не было никаких, и это было ясно, как божий день. Но тут подошел к нам интеллигентного вида мужичок в куртузе, был он лысоват, говорил складно и ботинки у него были начищены до блеска. Спросил, приезжие или как? Ну и откуда? А, понял, и как она Москва-то, шумит? Шумит, говорим. Предложил он нам два билета за такие деньги, которых мы никак потянуть не могли. Он сразу смекнул, что мы не готовы на приобретение. Ладно, говорит, сейчас попробуем придумать что-нибудь, я тут всех знаю. Минут через десять является с контрамарками и говорит, что он с нами пойдет, что тоже давно не был, только бизнес один, никакой культуры вокруг. Система мне была знакома, но и в зале нас посадили в партере, очень близко от сцены, фантастика просто. Мужичок этот представился как Владик (условно) и дальше обращался к нам на ты.
Спектакль мне очень понравился, балерины были красивые, может мне так казалось, но я впервые в жизни близко от сцены сидел, и с удивлением слышал, как они гукаются об пол. Но все были красавицы, не то, что наши доходяги. А может, казалось все. Ах, какая все-таки прелесть, балерины и музыка Чайковского! Они ведь летали как море белых мотыльков, поднимались в воздух, и казалось, если бы не мужчины, поддерживающие их за ножки или за талию, так и улетели бы они к потолку.
В антракте купили пиво с бутербродами и эклеры, у них называются «заварные». Говорили какую-то ерунду про Киевский торт и Киевские котлеты. Тогда действительно практиковалось привозить Киевские торты и продавать по утрам рядом с Киевским вокзалом. Потом Влад (условно) убежал, увидев какого-то своего знакомого, просто упорхнул-таки, и пришел уже только в зал после антракта. У меня для вас сюрприз, говорит. Чёрт его знает, не верю я в бескорыстные побуждения первых встречных-поперечных, но после окончания балета Владик этот говорит, что нас пригласили на послебалетные посиделки с труппой. Тут уже отказываться было совсем глупо. Мы спустились в какой-то зал, там был фуршет, и какие-то девушки пели украинские песни в украинских народных костюмах. Ели, пили, говорили, пели – все было очень душевно. После окончания мероприятия Влад говорит, что покажет нам лучшее в Киеве кафе, в которое нас никогда бы не пустили без него. Ну, пошли, в двух шагах зашли в кафе, сдали вещи и присели за столик. Было уютно, но накурено. Влад этот и говорит: Купили бы мне водки, что ли! Ну вот, думаю, началось. А он: Шучу, сам себе и вам куплю. Что за человек?! Ладно, принесли нам водку в графине, фрукты и котлеты по-киевски. Посидели, и начал он нам рассказывать про свою несчастную жизнь и несчастную свою любовь, все было весьма банально: он пришел из армии, нашел свою девушку, простил ей все и начал за ней ухаживать. Сильно страдал, продавал родительские вещи, и снова ухаживал, а потом застал ее со своим другом детства. Но это ладно, по его словам, самое горькое было для него что он ей влепил пощечину, и никак этого не мог себе простить. В общем – достоевщина чистой воды. Он и вправду выглядел лишь чуть старше нас, только лысоват. Занудная история, и главное, для чего нам все это слушать, да еще после прекрасной музыки и балерин? А может, выговориться ему нужно было, не знаю. Уже совсем было поздно, но Влад неожиданно говорит, что завтра все равно уже не увидимся, пошли еще в одно место зайдем. Неудобно отказывать, Димон (условно) толкнул меня ногой под столом, как будто можно было понять, что он думает. По дороге у нас у всех возникла одна и та же проблема: нужно было найти туалет, и тут оказалось, что на всем Крещатике нет ни одного туалета. Это была трагедия, и все встречающиеся рестораны и кафе уже были закрыты. Во дворах и переулках нас ждали менты, короче, это был ужас. Наконец дотащились мы до этого чёртого заведения, которое нужно было непременно посетить. Пустили нас, но зал уже был пуст. Владик вел себя как завсегдатай, снова заказал водки и почему-то апельсины. Тут уже начал я его благодарить и больше про несчастную любовь не спрашивал. Влад был в подавленном состоянии, растеребили вы мне всю душу, говорит. Ну и как, чем не братский народ? Да один и тот же это народ. Простились мы с ним навсегда на углу Владимирской.
Общага была не в Красном корпусе, нам еще нужно было добираться, и на каком-то пустом холодном троллейбусе покатили мы в черную украинскую ночь. Комната оказалась вообще на двоих, что было удивительно, у нас так только аспиранты жили.
Утром решили сходить и позвонить домой. Межгород тогда нужно было заказывать, но Москву давали сразу же. На Центральном телеграфе народу было полно, кабинок не очень много, но тогда это было норм. Кофе пили уже в знакомом кафе. Между прочим, все говорили по-русски, редко, кто из прохожих говорил по-украински, и видно было, что это приезжие.
Пошли мы с Димоном снова по Крещатику, и знаете: в Питере есть Невский, в Париже – Елисейские поля, в Праге – Вацлавская площадь (которая не что иное, как бульвар), а вот в Москве центральной улицы нет: ни Тверская, ни Арбат – центральными улицами для городского променада не являются. В Москве есть Центр. А вот в Киеве, не знаю как сейчас, Крещатик был именно центральной улицей города, и в тот момент, когда мы снова по нему прогуливались, было видно, что многие тоже просто прогуливаются, без особых забот и разглядывая друг друга. И что в Киеве поражало с первого взгляда – так это количество красивых женщин. Они же везде встречаются, но здесь было просто удивительное их число, но может и показалось. И вроде бы у них свой киевский тип лица. Крещатик нам очень нравился, кто же мог знать тогда, что через сорок лет здесь будет настоящее побоище, будут гореть покрышки, будут грохот, кровь и смерть. Тут два слова о моем отношении к нынешней ситуации: оно у меня возникло сразу же, еще в 2014 году, и ничуть не изменилось. Если бы Россия не потеряла своей привлекательности: уровня благосостояния, соблюдения свобод, конкурентности в политике и экономике, правового состояния, никакая бы Украина никуда не дернулась, ей не нужно было бы. Кроме того, наша власть свои внутриполитические проблемы стала решать внешнеполитической повесткой. Вот и вся история. Результат: Украина отчалила, к России мрачное отношение во всем мире, НАТО, совсем было уже забытое и ненужное, развернулось во всю прыть, только посмотрите, какое она себе новое здание в Брюсселе выстроила. А Украина в результате всей этой чехарды действительно чувствует себя государством, и украинский народ консолидировался, но, пожалуй, не вокруг действующей власти, а вокруг идей Майдана и внешней угрозы. Но, никто не вернет 10 тысяч жизней, привыкнуть к этому невозможно.
Второй вечер, как и последующие, мы провели очень спокойно, да и деньги практически все кончились, так что дальше была чисто культурная программа. Ходили в Киево-Печерскую лавру, причем опять присоединились к группе и посмотрели на кельи, мощи и все такое. Точно не могу сказать, но вроде бы и тогда на части Лавры был действующий монастырь, но монахов мы не видели. Еще раз я попал в Лавру только в 1991 году со своим бельгийским товарищем Полем (условно). Это весной было, еще при Союзе, но разброд и шатание уже чувствовалось. Я об этом посещении вспомнил потому, что с Полем начинаешь смотреть его глазами и удивляться его удивлениями. Встретили мы у входа в Лавру двух молодых анархистов (по их словам), и проговорили мы с ними час: все он интересовался, что это за анархисты такие в Союзе.
Ну, а первая моя поездка завершилась в Борисполе: сели на самолет и прилетели в Домодедово, а там была метель и собачий холод, дошли мы до электрички и – вот уже и Москва, которая шумит.
Совсем другой Киев был для меня в армии, это был 1978 год: из Остра я попал в госпиталь, да так, что чуть было не комиссовали. В госпитале, после первых дней, мне страшно не нравилось, конечно, это не учебка, но тоже армия со своими правилами и дурью. Вот только насчет госпитального книжного магазина пару слов: магазин был маленький, и в каком-то полуподвальном помещении, все топтались и спрашивали книги на русском, а рядом штабелями лежали книги на украинском: и Шварц, и Кафка, и Гессе. Я купил там «Черви» Флэнагана и с удовольствием прочитал. Да еще узбек, сосед по палате, подарил мне «Записки Д’Аршиака» Гроссмана (1930 года издания, откуда взял – непонятно!).
Написал, и понял, что это не про Украину, не было тогда никакой Украины, и РФ не было, это про Советский Союз. У меня ностальгии нет, поверьте. В Советском Союзе было много хорошего и плохого, даже отвратительного, но империей зла он не был, во всяком случае тогда, а дураков и уродов было значительно меньше, чем сейчас. Поездка эта была за сорок лет до Крыма, и никому и в голову не могла прийти, что такое возможно.
На фото: Золотые Ворота до реставрации. Спасибо за фото Анатолию Федорову.

25.2.2026, 2.2.2018