Морская волчица

Он долго смотрел на фотографию в рамке на белой стене галереи.

На самом краю скалы, свесив босые ноги и касаясь пяткой облака, сидела девушка. Почти прозрачная в свете солнца, с растрёпанными медными волосами и раскинутыми в стороны руками. Тонкие, белые рукава создавали ощущение крыльев. Казалось, вот сейчас - она наклонится вперёд и улетит вместе с ветром.

- Кто она?- спросил Александр у подошедшего к нему фотографа, чью выставку он посетил скорее из вежливости.

Павел ответил не сразу.  Он посмотрел на снимок, и в его глазах промелькнул шторм.
- Морская волчица. - наконец сказал он, словно выдохнул.

- Это постановка?

- Нет. Она такая и есть.

- Где это? Далеко отсюда?

Павел чуть отступил в сторону, рассматривая Александра.

- На краю географии. Один небольшой посёлок. Тебе зачем?


Марайя просыпалась в тот час, когда заря, отражаясь в воде, любовалась собой.
Её дом стоял на каменном уступе, почти у самой воды. Во время прилива волны били в основание фундамента, и откатывались с недовольным шипением.

Дом был родительский - крепкий, упрямый, как её отец, который однажды ушёл в туман и не вернулся.

Муж ушёл без тумана.
- Я устал быть вторым после моря, - сказал он тогда.

И уехал в город.

Она осталась.

С морем и моторной лодкой, на которой брала его в оборот.

Лодка под ней рычала, как довольный зверь, а она, прищурившись от солёных брызг, держала штурвал так, будто с детства воспитывала ветер.

Газ - и нос лодки взлетал, словно собирался перескочить горизонт. Волны шлёпали по борту, пытались приструнить её, но она только смеялась:
- Не сегодня, девочки.
Резкий, красивый поворот - почти хулиганский. Чайки возмущённо вскрикивали, туристы на берегу хватались за шляпы, а она мчалась дальше, оставляя за собой белую пенную подпись: «Здесь была я».


Раз в неделю она ездила к деду на маяк - сухому, седому бывшему капитану. Привозила продукты, слушала его короткие истории, пила чай из толстых кружек.
- Всё ещё одна? - спрашивал он.
- Не одна. С морем.
Он хмыкал. Он понимал.

В тот ноябрьский день туман спустился внезапно, густой, как молоко. Скалы исчезли. Берег растворился.

Фотограф приехал сюда за  уникальными снимками. Он верил, что именно здесь поймает «своё имя». Подошёл слишком близко к краю. Туман съел расстояние. Нога сорвалась.
Падение было коротким.
Ледяная вода мгновенно пропитала одежду, сковала тело, тянула на дно. Дышать становилось трудно. Цепляясь скрюченными от холода пальцами за скользкие камни, он всё же выбрался на узкий выступ и, дрожа, попытался согреться. Мир стал серым и тихим. Он понял, что засыпает. Надо подняться, или хотя бы ползти. Где-то же должны быть люди...

Марайя летела вдоль берега.
В тумане она видела больше других - не глазами, привычкой.

На пустынном пляже у валунов тёмнело расплывчатое пятно.
Сначала она решила, что это выброшенный мешок.
Потом заметила движение.
Пришвартовалась и спрыгнула в ледяную воду.

- Эй. Пловец. Не время спать.

Он не ответил. Губы бледные, почти серые. Она нащупала пульс, наклонилась, уловила слабое дыхание. Стащила с него рюкзак, надела на себя и, ругаясь вполголоса, затащила его в лодку. Он оказался тяжелее, чем выглядел.
Когда мотор взревел, туман будто расступился.

Он пришёл в себя под треск печи.
- Где я?
- В раю для неосторожных, - сказала она. - Повезло.

К вечеру поднялась температура. Кашель, ломота. Она поила его отварами, не позволяла вставать.

- Вы всегда так спасаете незнакомцев?

- Только тех, кто падает красиво.

Его звали Павел. Он действительно хотел стать известным. Говорил о свете, ракурсах, о том, как море «работает» на камеру.
- Море ни на кого не работает, - парировала она. - Оно просто есть.

Они спорили вечерами: он - о признании, она - о ветре. Он - о галереях. Она - о приливах.

Однажды поднялся шторм. Марайя ушла в море до его начала и долго не возвращалась.
Павел стоял у окна, всматриваясь в серую пену. Сердце билось чаще, чем в день падения.
Когда он уже искал телефон, чтобы звонить спасателям, услышал знакомый рык мотора.
Она вошла мокрая, с растрёпанными волосами и огромной рыбиной в руках.

- Ты с ума сошла!
- Немного. Зато ужин обеспечен.
- Теперь понимаю, почему ты одна.
- А я понимаю, что ты уже оклемался. Пора и честь знать.
- Выгоняешь?
- Да. Могу отвезти тебя завтра в город. К причалу. Оттуда доберешься.

Она пожарила рыбу. Поставила на стол зелень и овощи. Ужинали молча.
А потом пили чай на улице. При свете луны. Ветер затих, словно нашёл для себя ночлег.

- Красиво, - сказал Павел, вглядываясь в тёмную морскую гладь.
- Только не рассказывай про лунную дорожку. Банальный трюк.
- Я и не собирался. Марайя, можно я завтра устрою фотосессию? Собственно, это цель моего приезда.

- А фотоаппарат в порядке?

Она улыбалась, подперев голову рукой и смотрела на него с лёгкой усмешкой.

- В порядке. Я проверял.
- Хорошо. Покажу тебе завтра красивые места. Помчим с ветерком на лодке. Не боишься?
- Потерплю. Ради фото.


Через месяц погода прислушалась к календарю. Серое безликое небо слилось с серебристой водой на горизонте. День и ночь почти не имели различий. Изредка шёл мелкий невзрачный дождь, превращаясь у самой земли в льдинки. Они стучали по деревянному пирсу и танцевали на камнях.
В печи трещали поленья. Марайя смотрела на пляшущий огонь и слушала, как он фыркал искрами, словно разъярённый дракон.

Она услышала негромкий стук в дверь, но не придала ему значения. Стук повторился. Настойчиво.
Заблудшие туристы? Такое здесь случалось в непогоду. Переночевав и обсохнув, они двигались дальше к своим экстремальным впечатлениям.
Она пошла открывать.

В дверях стоял высокий, плечистый и насквозь промокший мужчина. Глубокий капюшон наполовину скрывал лицо.

- Вы кто?

Марайя не испугалась, но не спешила впускать его внутрь.

- Здесь был мой друг - фотограф - сказал он, откинув капюшон. - Меня зовут Александр.

- Марайя.

"Хм.Прикольно. Получается мой адрес теперь - всеобщее достояние?"

- Был, - ответила она. - С ним всё в порядке? Или он что-то забыл?
- В порядке.  Впустите? Я весь промок.

Марайя посторонилась.
- Проходите. Но к сведению скажу - отель в пяти километрах отсюда. Согреетесь и я вас отвезу.

Он разулся, аккуратно снял промокшую куртку, с которой стекали крупные капли и повесил её на спинку стула.

- Что даже чаю не попьём?
- А вы бесцеремонный.
- Есть немного.

Марайя стояла в глубине комнаты и ошарашенно смотрела на нежданного гостя.. Огонь, как в горящей печи, бушевал в её глазах.

- Что привело вас ко мне?

Он подошёл к печи и доверил свои ладони языкам пламени. От свитера шёл пар.

- Увидел вас на фото. И вот я здесь.

- На каком ещё фото? - с насмешкой спросила она. - Павел что, у метро их раздавал?

Александр рассмеялся.

- Нет. Берите выше. Он теперь купается в лучах славы. А я приехал сюда.
- Зачем?
- Хотел увидеть вживую.

Восхитительная наглость.

Но почему-то стало смешно, видя как он, греется, наклонившись к огню. И было очевидно, что он борется со смущением, незаметно переминаясь с ноги на ногу.

- У меня только чай с вареньем. И печенье. Я не ждала гостей.
- Зато у меня - колбаса, сыр и свежий хлеб. Купил в булочной неподалёку. Есть ещё тушёнка.

Он выложил из рюкзака перечисленные продукты и большую красную коробку с золотистым бантом.
- Это конфеты. Надеюсь, угадал.
- Спасибо. Пойдёт.

Чайник засвистел быстро.
За окном гудел ветер, бросал в окна горсти дождя. Огонь затрещал возмущенно, словно вёл с ним переговоры.
- Ну и погода сегодня, - сказал Александр. - С трудом добрался от вокзала. Никто не хотел ехать... сюда.
- Вы хотели сказать - в такую глушь?
- Ну типа того...
Он улыбался, явно поддразнивая.

- Согласился только один - и то до въезда в посёлок. Пришлось дальше идти пешком.

Он сел на низкий табурет, ближе к огню. Блики и тени играли на его лице, подчеркивая тяжёлый подбородок и крупный нос.

Марайя заварила чай. Накрыла на стол.
- Откуда у вас такое необычное имя? - спросил он, делая себе бутерброд.
- Как рассказывал мой дед - это был долгий спор между папой и мамой. Папа хотел Мария, а мама - Майя. Четыре месяца, а я всё ещё без имени. Дед поставил точку. Так появилась Марайя.
- Звучит красиво. Как море.
Она засмеялась.
- Никакой лирики. Надо было закрыть вопрос. И всё.
Немного помолчав, она добавила, глядя куда-то перед собой.
- Мамы не стало, когда мне было пять. Но я хорошо помню её тонкие пальцы... Меня отец воспитал.

И, будто очнувшись, посмотрела в окно и поднялась.
- Ладно, оставайтесь. Но только на одну ночь. А я, пока совсем  не стемнело, поеду к деду на маяк. Утром вернусь.

Бутерброд с колбасой застыл в руке Александра на пути ко рту.
- В такой дождь?
Ответа не последовало.
- Поедем вместе.

Марайя посмотрела на него, как волна на песчинку и  вышла из комнаты. Угли в камине устало мерцали.
Она вернулась через несколько минут и бросила на соседний стул одежду.
- Переоденься. Это папино. Держу для таких, как ты - промокших.

И тут же прикусила язык. Нечаянно перешла на "ты".
Марайя вышла на крыльцо. Дождь прекратился. Мокрые листья стряхивали с себя холодные капли. Лодка в нетерпении покачивалась у причала. Воздух был солёным и плотным.
Она вернулась в дом.
Александр стоял в просторных лыжных штанах и такой же тёплой куртке, застёгнутой до подбородка.
- Ваш папа большого размера, - сказал он, расставив в стороны руки. - Костюм даже мне великоват. Зато очень тёплый. Ну я готов.
- Папа погиб. Три года назад, - сказала Марайя, убирая посуду со стола.
- Извини.
- Был туман. Искали долго. Нашли в бухте в километре отсюда.

Она вышла в другую комнату.

- Держите. Это продукты деду, - сказала она вернувшись в ярко-красном дутом костюме и с объемной спортивной сумкой.

- Может деду - это? - Александр полез в рюкзак и извлек оттуда бутылку коньяка.
- А вы, я вижу, хорошо подготовились, - усмехнулась она. - Но дед не пьёт. Он хоть и крепкий, но уже старый.
- Как этот коньяк?
Марайя фыркнула.
- Гораздо выдержаннее. А впрочем, берите.  Ну что, погнали?

Мягкие сумерки охватили кольцом прилегающие скалы. Море ещё тревожилось, вспоминая непогоду, но уже мягче, без острых ершистых гребней.
- Держитесь крепче,- крикнула Марайя, заведя мотор.
Лодка вздрогнула, рыкнула и рванула вперёд, будто только и ждала её ладони на штурвале.
Скала, на которой стоял дом, отодвинулась назад, нехотя отпуская хозяйку. Ветер привычно трепал куртку.
Нос лодки взлетел, на секунду завис - и  рухнул вниз, рассыпав по воде белую пену. Она вела лодку по гребням волн, то поднимаясь, то проваливаясь в мягкие солёные впадины.
Поворот - и лодка легла на бок, скользнула дугой, словно подписываясь на воде размашистым почерком.
Впереди показался маяк - старый, чуть покосившийся, как упрямый дед, который не признаёт возраста. Она сбавила скорость лишь в последний момент, ловко выровняла лодку и плавно подвела её к причалу.

- Ну ты даёшь, морская волчица! - в глазах Александра светился восторг.
- Меня так никто ещё не называл, - засмеялась она в такт подкатившей волне.

На маяке пахло солью, железом и чем-то жареным.
Дед уже ждал. Марайя позвонила ему перед выездом и сообщила, что приедет с гостем.

- Здравствуйте. Я Александр.
- Георгий Петрович. Рад знакомству.

Комната была низкая, с выбеленными стенами и тяжёлым деревянным столом посередине. Окно круглое, как иллюминатор. За ним - темнота и редкие брызги света, когда фонарь маяка делал свой круг.
На столе - камбала с золотистой корочкой, картофель в мундире, миска с солёными огурцами и чёрный хлеб, нарезанный толстыми ломтями.
- Ах, деда, как вкусно пахнет! - Марайя втянула носом воздух. - А мы тебе продуктов привезли.
- Всё потом. Прошу к столу.
- А может... За знакомство? - Александр выставил на стол коньяк.
- Почему нет? Немного можно.

После ужина они втроём стояли на площадке. Полная луна сияла, как начищенное медное блюдо.
Внизу дышала вода. Маяк вращал свет. Лунная дорожка казалась мостом.

- Чем занимаешься? - спросил дед, всматриваясь в морскую даль, как будто там прятался ответ. - И как занесло тебя в наши края?

- Я бывший моряк, - ответил Александр. - У меня душа в полосочку.
Марайя удивлённо взглянула на него. Хм. Неожиданно.
Он расстегнул верхнюю пуговицу тёплой фланелевой рубашки, под которой показалась тельняшка.
- Бывших моряков не бывает, - нахмурился дед. - Ты вроде молод ещё. А кем был?
- Старпомом на сухогрузе. Север. Балтика.
- Держал дисциплину значит и вёл навигацию? Почему ушёл?

Александр ответил не сразу.
- Был в отпуске, попал в автокатастрофу. Сломал четыре ребра и поранил лёгкое. Оперировали. Половину лёгкого удалили. Меня спасли, но с морем пришлось расстаться.
На мгновение повисло молчание. Было слышно, как внизу шелестели волны.
- Это год назад было. Теперь я инструктор в морском училище. Учу курсантов.
Он говорил спокойно и даже буднично. Но всё равно в голосе.чувствовалась грусть. Георгий Петрович ловко перехватил  инициативу.
- А я вот капитаном балкера ходил.  Руду возили. Пыль чёрная как ночь...,- он потянул Александра за рукав. - Пойдём выпьем. За мостик.

Они ещё долго спорили о чем-то, вспоминали, доказывали и над чем-то громко смеялись.

Марайя ушла спать в комнату деда, где он ей постелил на раскладушке.
Когда она погасила лампу, темнота не стала полной.
Свет маяка, проходя свой круг, раз в несколько секунд скользил по потолку её комнаты.
Как будто кто-то медленно листал страницы ночи.
Она лежала, прокручивая в голове весь сегодняшний день с его сюрпризами. И не заметила, как заснула.

Утро выдалось солнечным. Как будто вчера вовсе не было дождя. И как будто на дворе не декабрь.

- Спасибо вам, Георгий Петрович, - Александр пожал твёрдую дедовскую руку.

- Помни о нашем разговоре. И с Богом, - он похлопал Александра по плечу.

- Деда, бывай. До встречи.

Марайя обняла его за шею и коснулась губами колючей щеки.

- Береги себя. И будь осторожна. Не гоняй так.

Она кивнула и они поспешили к причалу, где их ждала лодка.

- Хотя кому я говорю? - проворчал дед. - Она же моя внучка. Ничего не боится.

- Надевай, - сказала Марайя, протягивая надувной жилет Александру.
- Зачем? Мы вчера прекрасно мчали без них.
- Просто забыли про них. Сегодня ясный день. Увидит полиция - оштрафует.

Александр удивительно послушно стал натягивать на себя жилет, который был ему немного тесноват.

- А ты оказывается спасатель? - широко улыбаясь спросил он.
- В каком смысле? - парировала Марайя с таким же выражением лица.
- В прямом. Георгий Петрович за тебя волнуется. Сказал, что это не женская работа.

Он не отрываясь смотрел Марайе в глаза, словно гипнотизировал. Она тоже не отводила взгляда. Это как игра в гляделки - кто кого пересмотрит.
- Георгий Петрович за всё волнуется. На то он и дед. А ты оказывается моряк? - она дерзко сверкнула глазами.
- Бывший. Но я вернусь. Диспетчером в порт. Ближе к морю. И...к Георгию Петровичу... - чуть приглушённо сказал он. И улыбка - до мурашек по коже.


Марайя первая отвела взгляд и развернулась к штурвалу. Взревел мотор. Лодка рванула вперёд так, что Александр едва успел ухватиться за борт и не вылететь в воду. Волна взметнулась - и окатила их с головы до ног. Она смахнула воду с ресниц и усмехнулась.
- Освежающе. Спасибо.

Марайя вела лодку так, будто у неё с морем был давний роман: шумный и взаимный.
Слово - "поаккуратней" - не комильфо для бывшего старпома. И он сидел молча, наслаждаясь морем.

Он уехал. После обеда. Собрался. Переоделся. Вызвал такси до вокзала. И прежде, чем уйти - сказал:
- Не радуйся. Я ненадолго. Скоро вернусь. Мне нужно кое-что уладить.
- Ты думаешь мне это интересно?
- Надеюсь, да.

И вышел в холодные сумерки.