Нужда - часть первая

Сергей Рыжков

Нужда
Нужда опустилась на колени, оперлась на локотки и высоко подняла свою круглую аппетитную попку, она была бы совсем идеальной если бы не парочка красных прыщей, некстати вскочивших буквально вчера один на левой половинке, другой на правой. 
Приняв свою любимую позу, то есть встав раком, девушка выбрала на широком ложе углубления для коленей, выработанные постоянным использованием, утвердилась в них и оглянулась на высокую и крупную фигуру своего партнера с выступающим, поросшим мягким волосом животиком и узкими бедрами.
Он уже давно разделся и щеголял в обтягивающих трусах яркого персикового цвета. Он вообще предпочитал трусы очень ярких расцветок. Где он только такие находил. Небесно-голубые, ярко-желтые, ядовито-зеленые, не говоря уже от банальных красных, цветов «маренго» и «электрик», снежно-белых и иссини черных. 
Нужда же имела в своем арсенале два вида трусов – белые и черные, которые надевала в зависимости от настроения или технический неполадок ежемесячного характера в организме.
Однажды, следуя веяниям моды завела она себе красные стринги, надела несколько раз, но не зашло, неудобно веревочка в задницу врезается, да и вообще чувствуешь себя голой, волосы по бокам торчат, короче, как дура.
С тех пор зареклась Анна стринги носить…эх, нужда.
Нужда – ее любимая присказка, которая как-то незаметно превратилась в прозвище. Вообще-то у нее громкое и необычное имя Анна Фердинандовна и истинно германская фамилия Шпет. Но при любой сложной ситуации она, покрывая верхнюю губу нижней и глубокомысленно произносила – эх, нужда…

Папу Фердинанда она почти не знала, он давно уехал на историческую родину, а мама Томуся, патриотка хренова в Германию ехать отказалась. Осталась с дочкой в России, чего Анна по сей день простить ей не может, да и не хочет.
Папа, правда не так давно объявился, навестил дочку с мамой. В гости зазвал.
Побывав у папы в гостях и сравнив жизнь там и здесь, Нужда утвердилась в своем желании свалить за бугор, да вот только языка не знает, да и папа не горит желанием приютить у себя дочку, не отягощенную понятиями нравственности за месяц, что она гостила у папы он трижды заставал ее с мужиками, которых та приводила в его дом, это только то, что он видел. Имела Нужда такую слабость.
Германские пацаны, как и все охочи до сладенького, а тут еще и почти бесплатно. Бутылка шнапса и бижу не в счет.
А у папы там другая семья, фрау Марта – жена, Гансик - сын и дочка, опять же тоже Аня.
Гансику было уже четырнадцать, и он отнюдь не с братским интересом посматривал на новоявленную сестрицу, щеголявшую по дому в трусах и короткой маечке, под которой не было ничего, кроме подрагивающих при ходьбе сисек.
Установив под мыльницей скрытую камеру в ванной, рассмотрел во всех подробностях ее тело и с удовольствием дрочил, любуясь как сестрица нагибается и поднимает ноги.
В силу юного возраста он не предпринимал никаких попыток сближения, а Нужда, хотя и отметила встававший при ее виде у мальчика член не видела в нем достойного объекта для использования в своих целях.
Кроме того, побаивалась папу Фердинанда, если бы он узнал, мало бы не показалось.
Ей довольно было внимания молодых ребят, которые сразу вычисляли ее по виду и взгляду. Германские фройляйн хоть и не холодны, но не так откровенно падки на мужиков.
Конечно, передним местом она бы там заработала. Но для этого надо легализоваться, что называется в профсоюз вступить, но папе вряд ли такое понравится, а заниматься проституцией подпольно, себе дороже. Не в России.
Так что не получилось из нее полноценной фройляйн, пока по крайней мере. Вернулась на родину. Но жизнь там, вспоминала с тоской и мужики стоящие, с фантазией не то, что наши и вежливые битте да битте.

Не меняя любимой позы, Нужда нетерпеливо поводила бедрами, дождалась пока Сашик ласково похлопал ее по заднице, погладил серединку и опустился вниз к влагалищу, а там все уже было готово, ждало, сочилось.
Палец коснулся половых губ, и девушка издала шипящий звук, означающий, что ей нравится. Она прогнула спину и потянулась, как кошка. Палец проник внутрь и пощекотал слизистую оболочку, Нужда сделала легкое движение навстречу поощряя друга к продолжению.
Но у него были другие планы. Он оттянул резинку своих экзотического цвета трусов, приспустил, переместил широкую резинку под мошонку и освободил крепко стоящий член, не слишком большой, но и не маленький. То есть вполне пристойный.
Еще раз проведя рукой по промежности, теперь снизу вверх. Сашик прицелился и легко вошел в подружку наполовину, подождал пару секунд и вошел до конца.
Нужда охнула, опустила голову пониже, а тело чуть приподняла на руках приготовившись совершать встречные движения. Тем самым она могла регулировать скорость фрикций и глубину проникновения и, как результат получать качественный оргазм, ради которого она и устраивала эти встречи.

Сашик, которого однажды врач КВД, куда он обратился с целью излечения банального триппера назвала бычком, как нельзя лучше подходил под это определение.
Так докторица назвала его, когда в ходе беседы он совершенно откровенно и николе не смущаясь сообщил, что имел половую связь в среду с Катей, в четверг с Аней, а в пятницу с Наташей.
И глядя невинными глазками в округлившиеся очи медработника на вопрос – так значит вы жили сразу с тремя женщинами, просто кивнул.
Качественное питание служило залогом незаурядного сексуального здоровья Сашика. Он служил поваром в ресторане и оттого в довольно молодом возрасте обзавелся животиком, болезнь многих профессиональных кулинаров, связанная не с обжорством, а с неправильным, как правило ночным принятием пищи.
Повара в течение рабочего дня едят мало, сказывается жара на кухне, обилие запахов, постоянная необходимость что-то лизнуть, попробовать…а вот ночью, когда рабочий день закончился аппетит просыпается и на ночь глядя съедается все, что не было съедено днем и даже больше.