Пленница дракона. Глава 7. романтическое фэнтези

Глава 7. Слабость, похожая на безумие

Тишина после того прикосновения была иной. Не гнетущей, а… прислушивающейся. Воздух в логове, всегда насыщенный запахом серы и камня, теперь, казалось, вибрировал от невысказанных вопросов. Мы оба получили шок от близости другого сознания. Я — от чудовищного масштаба его одинокого бытия. Он — от мелкой, но невероятно насыщенной какофонии моих человеческих чувств.

Он больше не смотрел на меня как на предмет или угрозу. Его взгляд стал оценивающим, аналитическим, как у алхимика, изучающего непонятную, но потенциально взрывоопасную субстанцию. Он сидел на своем месте у огненной трещины, но теперь его поза была менее монолитной. Иногда он менял положение, перекладывал лапу, и его крылья не были так плотно прижаты к телу. В этих маленьких движениях читалось напряжение живого существа, а не статуи.

Я же чувствовала себя обнажённой до мозга костей. Его коготь коснулся не кожи, а самой сути, и я знала, что он почувствовал мою тоску, мой страх, моё жалкое цепляние за красоту пряжки. Как жить под этим взглядом, который теперь видел слишком много?

Но вместе с уязвимостью пришло и странное, осторожное облегчение. Его ярость была страшна, но она была понятна. А эта новая, изучающая тишина… в ней была возможность. Пусть призрачная, пусть опасная.

Я решила установить границы. Не словами — он бы их не понял. Делами. Я чётко обозначила свою территорию: ниша, каменная чаша с водой, небольшая площадка перед ней, где я раскладывала камешки. Я никогда не приближалась к его возвышению у расселины ближе, чем на двадцать шагов. И я начала вести себя предсказуемо. Утром (по свету из трещины) — вода, еда (я нашла ещё несколько тех каменных плодов и запаслась). Днём — «уборка», хождение за водой, иногда осторожное исследование ближайших груд хлама в поисках полезного мусора. Вечером — отдых в нише.

Я создавала ритм. Уют в аду. Пыталась приручить хаос своего существования, а заодно, возможно, и его.

Он наблюдал. Всегда. Но теперь его наблюдение не было пассивным. Однажды я попробовала протереть стену ниши мокрой тряпицей, счищая вековую сажу. Через час, краем глаза, я заметила, как он поднял лапу и, явно копируя мои движения, провёл когтем по скале рядом с собой. С грохотом отвалился кусок породы, обнажив блестящую минеральную жилу. Он посмотрел на скол, потом на меня, и в его взгляде мелькнуло нечто вроде: «И что дальше?»

Это было почти… забавно. Если б не было так чудовищно.

Ещё через цикл произошло нечто, что окончательно сместило наши роли. Я нашла в груде обломков длинную, тонкую металлическую спицу — возможно, обломок древнего инструмента или оружия. И я, движимая смутным желанием что-то сделать, начала процарапывать ею на мягком пепле у входа в нишу. Сначала просто линии. Потом — контур цветка, похожего на тот, что был на пряжке. Это было бессмысленно. Это было прекрасно.

Я так увлеклась, что не заметила, как он приблизился. Не вплотную, но достаточно, чтобы его тень накрыла меня и мои «художества». Я вздрогнула и замерла, сжимая в потной ладони спицу.

Он долго смотрел на искажённые, детские рисунки на пепле. Потом медленно опустил голову и… понюхал их. Струя горячего воздуха сдула часть линий.

«Зачем разрушать, чтобы создать недолговечное?» — спросил он. Вопрос был искренним.

«Чтобы помнить», — подумала я в ответ, не надеясь, что он услышит. Но я уже знала — он слышал не слова, а намерения, образы.

Я создала в голове образ: я в солнечной комнате, переношу узор с вышивки на пергамент, чтобы не забыть. Чувство удовлетворения от процесса. Радость от того, что красота может быть запечатлена.

Он замер. Потом медленно выдохнул. И вдруг поднял одну из своих задних лап и, аккуратно обходя груды сокровищ, подошёл к дальней стене логова, туда, где скала была гладкой и тёмной. Он прикоснулся к ней кончиком когтя. Не ударом, а лёгким, почти нежным движением. И повёл.

Под острием, твёрдым, как алмаз, камень послушно расступался, издавая тонкий, поющий скрежет. Пыль и крошка сыпались вниз. Он не смотрел на стену. Он смотрел куда-то внутрь себя. И на камне появлялись линии. Не цветы. Нечто геометричное, абстрактное, гигантское. Спирали, напоминающие галактики. Стрелы, указующие в никуда. Знаки, смысл которых был потерян для всех, кроме него. Он рисовал. Создавал недолговечное (по его меркам) на вечном камне.

Когда он закончил, на стене красовался сложный, величественный и печальный узор размером с дом. Он отступил, окинул свою работу тяжёлым взглядом, потом повернул голову ко мне.

В его золотых глазах не было торжества. Была… уязвимость. Та самая слабость, на которую намекнул его тихий, шипящий выдох. Он показал мне что-то сокровенное. Что-то, не имеющее практического смысла. Красоту, понятную только ему. И, возможно, теперь — мне.

Это был безумный поступок. Дракон, властитель огня и смерти, занимающийся «бесполезным» искусством. Слабость. Но какая могущественная слабость!

Я смотрела на гигантский рисунок, потом на него. И медленно, очень медленно, кивнула. Я поняла. Не узор, а жест. Стремление оставить след. Даже здесь, в безвременье своей тюрьмы.

Он издал звук, похожий на далёкий раскат грома — глубокий, одобрительный гул. Потом вернулся на своё место, но теперь он сидел, обратившись боком, чтобы видеть и свою стену, и мою нишу.

Вечером, когда багровый свет сделал его рисунок похожим на кровавую рану на теле скалы, он снова запел. Тот же низкий, вибрирующий гул, но на этот раз в нём была новая нота. Не тоска. Не ярость. Скорбная гордость? Или признание?

Я сидела в своей нише, сжимая в руках спицу и пряжку, и смотрела на огненные глаза дракона, отражавшие отсветы его собственного творения. Мы больше не были тюремщиком и пленником. Мы не были даже слепыми, тыкающими друг в друга палками.

Мы стали двумя одинокими художниками в гигантской, пустой галерее вселенной. Он высекал свои чувства на камне вечности. Я царапала свои — на пепле мгновения.

И эта наша взаимная, чудовищная, прекрасная слабость была сильнее любой цепи. Потому что она была добровольной. Потому что в ней, в этом безумии, родилось нечто третье. Хрупкий, немой мост через пропасть между нашими мирами.

А мост, как известно, предназначен для того, чтобы по нему ходить.

Купить книгу можно на Литрес, автор Вячеслав Гот. Ссылка на странице автора.