Попаданец. Спартак. Я переиграл Рим. Глава 4

Глава 4. Дорога на Везувий

Бегство не в горы — к оружию. Зачем прятаться, если можно забрать арсенал римского гарнизона?

Улицы Капуи расступались.

Не от страха — от изумления. Горожане видели беглых рабов. Но не таких. Не вооружённых мечами и щитами. Не идущих строем, пусть и неуклюжим. Не ведомых человеком, который смотрел не на землю под ногами, а на горизонт — на дымящийся конус Везувия.

Спартак шёл первым. Меч в правой руке. Щит на левой. За ним — семейство свободы: Бренн с копьём наперевес, Эномай с топором, вырванным из конюшен, Клеон с мешком серебра за плечом, Рет и десятки других — фракийцев, галлов, германцев, греков, нумидийцев. Лица разные. Языки разные. Но в глазах — одно: пламя, которое римляне называли бунтом, а они — свободой.

— На Везувий! — крикнул кто-то сзади. — В горы! Там нас не достанут!

Спартак не обернулся. Просто остановился. Весь строй замер за его спиной.

— В горы? — спросил он тихо. Так тихо, что все замолчали, чтобы услышать. — Зачем?

— Чтобы спрятаться! — выкрикнул молодой галл. — Легионы придут! Нас раздавят!

— Легионы придут, — согласился Спартак. — Но не сегодня. Не завтра. Через десять дней — самое раннее. Сенат должен проголосовать. Консулы должны собрать войска. Легаты — получить приказы. Римская бюрократия медленнее старого мула.

Он обернулся. Посмотрел на каждого.

— А за десять дней мы можем стать армией. Или — толпой, которую раздавят первым же легионом.

— Как стать армией без оружия? — спросил Эномай. — У нас семьдесят восемь мечей. На сотни людей.

Спартак улыбнулся. Не радостно. Хищно.

— Оружие есть. Прямо на нашем пути.

Он указал на дорогу, уходящую на восток — широкую, выложенную камнем, с бороздами от колёс повозок. Виа Аппия. Дорога, связывающая Рим с югом Италии. Дорога побед и триумфов. Дорога, по которой легионы шли умирать в далёких провинциях.

— В двух милях отсюда — форпост. Маленький. Десять легионеров. Командир — ветеран по имени Флавий. Пьёт вино по утрам. Ненавидит службу в Кампании — слишком жарко для старого солдата из Галлии. Его гарнизон охраняет склад: оружие, доспехи, запасы зерна для проходящих легионов.

Тишина. Все смотрели на него.

— Откуда ты знаешь? — прошептал Клеон.

Спартак не ответил. Просто пошёл дальше. В сторону форпоста.

— За мной те, кто хочет не прятаться. А воевать.

Шаг. Другой. Третий.

За ним пошли все.

Форпост стоял на холме у развилки дорог. Невысокая каменная стена с башенкой по центру. Ворота открыты — зачем закрывать в мирной Кампании? У ворот — двое часовых. Молодые. Скучающие. Один точил меч о камень. Другой смотрел на дорогу — в надежде увидеть что-то интереснее пыли и ящериц.

Спартак остановил отряд за поворотом. Спрятал их в оливковой роще.

— Бренн, Эномай — сзади. Через стену у конюшен. Там слабое место — старая кладка. Рет — со мной к воротам. Остальные — ждать сигнала.

— Какого сигнала? — спросил Бренн.

— Когда я крикну «Вольно!» — врывайтесь. Не раньше.

Он снял щит. Оставил меч за поясом. Взял только кинжал — спрятал в рукаве. И пошёл к воротам один. Рет — в десяти шагах позади.

Часовые заметили его за пятьдесят шагов. Встали ровнее. Руки на мечах.

— Стой! — крикнул один. — Кто ты?

Спартак поднял руки. Показал ладони — без оружия.

— Раб Батиата, — ответил он на ломаной латыни. — Бежал. Хочу служить Риму.

Часовой фыркнул.

— Раб? Ты выглядишь как гладиатор.

— Был гладиатором. Теперь — свободный человек. Хочу присоединиться к легионам.

Это была ложь. Но хорошая ложь. Рим брал в легионы вольноотпущенников. Иногда — даже беглых рабов, если они проявляли храбрость.

Часовой ослабил хватку на мече. Любопытство победило осторожность.

— Почему один?

— Остальные побежали в горы. Я — умнее. Знаю: свобода без защиты — иллюзия.

Он подошёл ближе. До ворот — десять шагов. Пять. Три.

— Командир Флавий здесь? — спросил он. — Я хочу говорить с ним.

— Командир пьёт вино в казарме, — усмехнулся часовой. — Но…

Спартак ударил.

Не кинжалом. Кулаком — в горло. Коротко. Жёстко. Часовой согнулся, хватаясь за шею. Второй успел выхватить меч — но Рет был уже рядом. Фракиец прыгнул, сбил легионера с ног, прижал к земле коленом на груди.

— Не убивай, — бросил Спартак. — Свяжи.

Он ворвался во внутренний двор форпоста.

Казарма справа. Склад слева. Конюшня сзади. И по центру — небольшой дворик с колодцем. У колодца — трое легионеров. Игроки в кости. Вино в глиняном кувшине.

Они обернулись на шум.

Спартак не дал им опомниться.

Кинжал из рукава — в шею ближайшего. Второй успел вскочить — получил удар щитом (Рет подхватил щит у связанного часового) в лицо. Третий бросился к казарме — кричать тревогу.

Спартак бросил кинжал.

Метнул как дротик. Клинок вонзился между лопаток беглеца. Тот упал у двери казармы. Не мёртв — но обездвижен.

— Вольно! — крикнул Спартак.

Из-за угла выскочили Бренн и Эномай. За ними — вся армия восставших. Семьдесят восемь человек ворвались в форпост, как волна.

Из казармы высыпали остальные легионеры. Семеро. С мечами. В доспехах. Они выстроились клином — профессионально. Даже в панике римская дисциплина не изменяла.

— За мной! — рявкнул децим — старший после Флавия. — В строй!

Но Спартак уже знал их тактику. Знал из книг. Из фильмов. Из памяти фракийца, сражавшегося с легионами.

— Круг! — крикнул он своим. — Не клин — круг! Окружите их!

Восставшие не поняли тактического смысла. Но повиновались. Разошлись полукругом. Потом замкнули кольцо.

Римляне оказались в центре. Семь мечей против семидесяти восеми. Но легионеры не сдавались. Они бились как демоны — короткие выпады, удары щитом, отступление шаг за шагом к казарме.

Один восставший упал — пронзённый мечом в живот. Второй — с рассечённым лицом.

— Держать круг! — кричал Спартак. — Не подходить близко! Уставят мечи — и умрём все!

Он сам стоял на краю круга. Смотрел. Ждал.

И увидел.

Децим — командир — делал шаг назад каждые три удара. Инстинкт самосохранения. Отступление к двери казармы. К оружию. К запасным мечам.

Спартак кивнул Энонаю.

Германец понял без слов. Отступил от круга. Обогнул сбоку. Затаился у двери казармы.

Децим отступил ещё на шаг. Ещё один. Рука потянулась к ручке двери.

И в этот момент Эномай ударил.

Топором — сверху вниз. Не в голову. В плечо, держащее меч. Децим вскрикнул. Меч выпал. Круг восставших сомкнулся.

Бой закончился за минуту.

Семь легионеров лежали на камнях двора. Двое мертвы. Пятеро ранены. Ни одного пленного — Спартак не брал пленных у профессиональных солдат. Они слишком опасны.

Он подошёл к двери казармы. Толкнул.

Внутри — полумрак. И запах вина.

У стола сидел Флавий. Толстый. Седой. В потрёпанном панцире. Перед ним — кувшин. В руке — кубок. Глаза мутные от опиума и вина.

Он поднял взгляд на Спартака. Не испугался. Просто устало махнул рукой.

— Опоздал на бой, старик, — сказал Спартак.

— Я не воюю с рабами, — прохрипел Флавий. — Это ниже моего достоинства.

— Ты охранял склад с оружием. Это твоя работа.

— Моя работа — умирать за сенаторов, которые никогда не видели настоящей войны. А теперь — пить вино и ждать смерти. Ты её принёс?

Спартак посмотрел на него. Долго. Потом покачал головой.

— Нет. Ты свободен.

Флавий фыркнул.

— Свободен? Я римский гражданин. Я не твой раб.

— Ты свободен уйти. С оружием. С вином. Куда хочешь. Но если через неделю я увижу тебя в рядах легионов против меня — я убью тебя лично.

Старый легионер молчал. Потом допил кубок. Встал. Медленно. Больно — старые раны давали о себе знать.

— Ты не раб, — сказал он наконец. — Ты стратег. Кто ты?

— Спартак.

Флавий кивнул. Раз. И вышел из казармы. Прошёл мимо тел своих солдат. Не оглянулся. Ушёл по дороге на запад — прочь от Везувия, прочь от войны.

Спартак остался один в казарме. Посмотрел на стол. На кубок Флавия. На свиток с приказами сената.

Гарнизон Капуи-2. Командир Флавий. Задача: охрана склада №7 до прибытия легиона Прима. Содержимое склада: 200 мечей гладиус, 150 щитов скутум, 300 пилумов, 50 комплектов доспехов, 10000 модиев пшеницы.

Он свернул свиток. Сунул за пояс.

Вышел во двор.

Восставшие уже разбирали оружие. Те, у кого были мечи — брали щиты. Те, у кого щиты — брали копья. Женщины из числа беглых рабынь перевязывали раненых. Дети — собирали стрелы у стен.

Семьдесят восемь человек превратились в армию.

Настоящую.

Спартак подошёл к складу. Железная дверь. Замок. Но ключ висел на крючке у входа — Флавий не верил в нападения.

Дверь открылась со скрипом.

Внутри — тьма. И запах металла, кожи и зерна.

Факел. Пламя. И зрелище, от которого захватило дух.

Стойки с мечами — ряд за рядом. Ящики с пилумами — острые наконечники блестят в свете факела. Стеллажи с доспехами — кожаные и бронзовые. Мешки с зерном у дальней стены — горы, способные прокормить тысячу человек месяц.

Но главное — не это.

Главное — стена у входа. На ней — карта Италии. Большая. Детальная. С дорогами, реками, городами, гарнизонами. И пометками красной краской: «Легион Прим — в Македонии. Легион Секунда — в Испании. Гарнизоны Кампании — слабые. Ожидаемое восстание рабов — низкий риск».

Спартак сорвал карту со стены. Свернул. Сунул под тунику.

— Берите всё, — скомандовал он. — Мечи. Щиты. Копья. Доспехи для командиров. Зерно — в мешки. Всё, что унесём.

Они работали два часа. Молча. Системно. Как армия.

Когда солнце начало клониться к закату, форпост опустел. Стены стояли пустыми. Склад — разграбленным. Тела легионеров — прикрытыми тряпками — не из уважения, а чтобы не пугать прохожих.

Спартак стоял у ворот. Смотрел на дорогу. На Везувий вдали — конус вулкана чётко вырисовывался на фоне закатного неба.

К нему подошёл Клеон.

— Мы забрали всё, — сказал грек. — Двести мечей. Сто пятьдесят щитов. Триста копий. Пятьдесят комплектов доспехов. И зерно на месяц для пятисот человек.

— Пятисот? — переспросил Спартак.

— Нас уже триста. И ещё приходят. Слухи летят быстрее нас. Рабы из поместий Кампании бегут к нам. Целыми семьями.

Спартак кивнул. Взглянул на карту в руках.

— Значит, план меняется.

— Какой план?

— Не прятаться на Везувии. Использовать его как базу — да. Но не прятаться. Ударить первыми.

— Куда?

Спартак провёл пальцем по карте. От Капуи — на юг. К Неаполю. Потом — к Таренту. Потом — к Сицилии.

— Рим думает, мы будем бежать в Альпы. Или прятаться в горах. Они пошлют легионы с севера. Но мы пойдём на юг. Возьмём порты. Свяжемся с пиратами. С Митридатом. С врагами Рима.

— Это безумие, — прошептал Клеон. — Против всей империи…

— Империя — не монолит, — перебил Спартак. — Она трещит. Долги. Зависть. Страх. Я знаю их слабости. Я знаю, кто продаст Рим за мешок серебра. Я знаю, где легионы слабы, а где сильны.

Он поднял голову. Посмотрел на Везувий.

— Горы — не убежище. Горы — крепость. Оттуда мы будем бить. Быстро. Жестоко. И уходить. Пока Рим не поймёт: его враг — не толпа рабов. Армия. С командиром, который знает будущее.

Он развернулся к своим.

Триста человек. Теперь вооружённых. Теперь организованных. Теперь — его.

— На Везувий! — крикнул он. — Но не для бегства. Для войны!

Они двинулись вперёд. Не толпой. Строем. Колонной. С флангами и арьергардом — как учили римляне, но теперь — против них.

Спартак шёл последним. Оглянулся на форпост. На пустые стены. На дорогу, ведущую к Капуе — к Риму.

Пусть приходят, — подумал он. — Пусть шлют легионы. Я знаю их тактику. Их слабости. Их страхи.

А они не знают меня.

Он улыбнулся. И пошёл за своей армией — к горе, которая станет колыбелью новой свободы.

Или могилой старой империи.

Выбор — за Римом.

Купить книгу можно на Литрес, автор Вячеслав Гот. Ссылка на странице автора.