Истории Антонины Найденовой 1 Круиз 12

 Карнавал
День девятый

После внезапного исчезновения Азама с теплохода Митрич остался один за столом в «ошхоне», как Азам называл столовую.
Вот и сейчас он завтракал в одиночестве.
За другими столами разговаривали, смеялись. Почему-то здесь завтракали и те, кому были отведены места в ресторане: VIP-персоны. Среди них было много незнакомых Митричу, но были и знакомые. За соседним к нему столом сидела Зоя Петровна и финансист. За его спиной стоял спортивный парень с сильной проседью в жестких, торчащих ежиком волосах. «Охранник», – понял Митрич, глядя, как тот, неторопливо жуя жвачку, с интересом смотрит по сторонам, но, в основном, на артисток. Чуть дальше за столом спокойно пили кофе «красавица круиза», ее муж и рослый, крепкий мужчина, похожий на охранника. Это тот, – вспомнил Митрич, – который в спальном вагоне шел за «красавицей». Почему сидит за столом, а не стоит за спиной, как у финансиста? «Вообще интересно, почему эти «випы» здесь? Может, у них в ресторане тараканов травят?» – усмехнулся Митрич и, пробежав взглядом по залу, увидел у раздаточного окна кухни не накрытый скатертью стол, на котором стояли бутылки, тарелки с жареными курами, а толстые ломти черного хлеба, золотистые луковицы и белые головки чеснока лежали прямо на столешнице.
«А это для кого?»
Никто не обращал внимание на стол. Только Алекс поглядывал на него,  что-то оживленно обсуждая со своими артистами. Митрич уже хотел было встать, чтобы разузнать, хотя бы у Жоры, что он такое пропустил… Но тут громко заговорил динамик, и он остался сидеть.
– Пассажиры и пассажирки! – голос Славика точно копировал интонации и паузы знаменитого диктора. – Просьба всем сохранять спокойствие! На борту нашего корабля находятся пираты! Спокойно! Эти пираты больше никогда и никого не будут убивать и грабить! Они переродились духом! И, прощаясь с прошлой жизнью, они устраивают застолье!
– Ой! Смотрите! Вон они!
В зал входила пиратская компания.
Впереди шел капитан Флинт. Так было написано на его черной треуголке. С повязкой на глазу, с нарисованным шрамом на щеке, в тельняшке под распахнутым пиджаком и с тряпичным попугаем на плече. В руке он держал бутылку с надписью «Ром пиратский».
Митрич узнал в нем народного артиста Долина. С ним шли Олег, Славик, бандиты из охраны: мелкий крепыш и длинный…
– Пятнадцать человек на сундук мертвеца.
   Йо-хо-хо, и бутылка рому! – поочередно солировали Славик и Олег: голоса у обоих громкие, а остальные только рты открывали, да «Йо-хо-хо!» кричали. Прошли к накрытому столу. Шумно уселись за ним, как на сцене, лицом к зрителям и стали есть и пить, прихлебывая прямо из бутылок.
«Пиастр-ры, пиастр-ры, пиастры!» – крикнул попугай, щелкая клювом.
– Я назвал эту птицу Сильвер по имени одноногого пирата в назидание ему! С прежней нашей пиратской жизнью покончено!
– О-о!.. У-у!.. Хо-о!.. Йо-хи-хо!.. – жуя, одобрительно поддержали его пираты.
– Капитан Флинт, – обратился длинный пират, и глаза прищурил, – а помнишь, какие страшные случаи у нас в прошлой жизни были?
– А как же! – капитан Флинт дохлебывает из бутылки, продолжает: – Помню один… самый страшный случай! Было это, когда у нас... ром закончился!
– Га-га-га!.. – под общий смех пиратов переворачивает он пустую бутылку вверх дном.
– Ха-ха-ха!.. – поддерживает зал: «Ну, Долин и артист!»
– А я вот помню, – начинает крепыш, – захватили мы корабль...
– А-а... Как же... Помним... Помним... Из прошлой нашей…
– Да, было дело... – кивает капитан Флинт, но как-то недовольно. – Захватили, да…
А крепыш торопится дальше, видно, то, что хочет рассказать, очень уж ему нравится…
– И ты, кэп, отдаешь приказ: «Баб – за борт, а мужиков – в трюм, потом их трахать будем». Тетки – в крик: «Мужики же не трахаются!» – «Трахаемся, трахаемся!» – орут мужики и бегом в трюм, пока мы не передумали! Га-га-га…
В зале смеялись, кто-то из бандитов аж задыхался от смеха. Капитан поднял руку, призывая к тишине. Бандит подавил ржание, но никак не мог успокоиться и, всхлипывая, всё подталкивал локтем сидящего рядом: «Мы – тоже… и – в трюм… У-ё…»
Его причитания перекрыл трубный голос Славика:
– Кэп, а на что ты жить теперь будешь?
– Ха! А на что я жил раньше, до пиратства? Поезжайте в Бристоль и спросите! Поезжайте и спросите! Я и до пиратства был богатый человек. «У меня была семья, на столе никелированный самовар, а в клетке пела канарейка!» Если бы не Славная революция, во время которой я был крайне мал, разве бы я пошел в пираты? А что меня кормило? Вот эти карты и мой попугай!
– Игра в вист?
– В вист? Ха! Я играл не в вист! Я выучился играть «в дурака» и имел на этом приличные деньги! – капитан Флинт достал из кармана затрепанную колоду карт и шмякнул ею об стол. – В игре мне помогал мой попугай Сильвер! Он умел тянуть правильные карты! Мой друг Сильвер! – Флинт ласково провел пальцами по попугаю, и тот откликнулся: «Пиастр-ры! Кар-рты! В дур-рака!»
– А еще за копеечку Сильвер вытаскивал билетики «на счастье»! И мы кормились! И сейчас прокормимся! Не пропаду!
Он встал из-за стола и объявил:
  – Билетики на счастье! Есть желающие узнать свою судьбу?
– Я... я... я... – сразу разнеслось по залу…
И капитан Флинт, захватив со стола коробку, пошел к ним…
Попугай тыкал клювом в коробку в его руке, и он, как фокусник, извлекал оттуда свернутую в трубочку записку с предсказаниями. В коробку бросали монетки. Предсказания были веселыми и остроумными.
Капитан подошел к Марго.
– Не желаете узнать судьбу?
– Желаю!
– Сильвер! – и попугай потыкал носом в коробку. Флинт достал и протянул Марго свернутую записочку. Она раскрутила ее, прочитала и тут же снова закрутила.
– Что там? Что там? – запрыгала рядом на стуле Вика.
– Ну поделись с нами своим счастливым будущим! – иронично сказал Тёма.
– Это – секрет! Бэ-э! – Марго показала ему язык и спрятала бумажную трубочку за лиф платья.
Капитан подошел к столу с пиратами и раздумчиво продекламировал:
– «Надоело говорить и спорить… И любить усталые глаза…»
И пираты, уже не как пираты, дружно вступили:
– …В Флибустьерском дальнем синем море…» 
Пели и бандиты, крепыш и длинный. «Надо же, тоже знают слова!» И лица их, к удивлению Митрича, были вдохновенными, а в глазах даже появилось что-то разумное…
В зале тоже подхватили про «яростных, непохожих, про презревших грошевый уют…»
Митрич взглянул на поющих: неужели эти нефтяные магнаты застали и помнили еще то время – романтическое, не циничное? Пели они, казалось, искренне про «флибустьеров и авантюристов». Может, их искренность – не в романтике, а в одинаковой крови с ними: «упругой и густой»? А вот захотели бы они быть на месте тех авантюристов, про кого поэт «Бригантины», на войне погибший, написал:

Мы пили водку, пили «ерофеич»,
Но настоящего вина не пили.
Авантюристы, мы искали подвиг,
Мечтатели, мы бредили боями,
А век велел – на выгребные ямы!.. ?
 
Митрич пел со всеми и думал о молодых ребятах, которые воюют сейчас на Балканах… О Грише, сыне друга. Друг погиб от рук бандитов. Митрич пытался удержать Гришу от этой поездки: «А ты уверен, что за них стоит жертвовать своей жизнью? – спросил он его. – Я еду воевать не за них. Я еду воевать против тех! Против предательства! – ответил Гриша, и Митрич не нашел, что ему возразить.
Песню закончили, и опять заговорил динамик голосом Славика. (Видно, на магнитофон записал: сам-то он был еще в зале).
– А не переродиться ли и нам самим, не сменить ли нам свои надоевшие жизненные роли на новые, яркие и эксцентричные! Ну хотя бы на несколько часов! Как? Для этого случая и существуют карнавалы! И мы объявляем карнавал на сегодняшний вечер! Карнавал!!!
– Полный вперед готовиться к карнавалу! – отдал приказ капитан Флинт,  и он, и его команда пошли к выходу. В дверях он остановился и, повернувшись лицом к залу, поднял руку: – До встречи!
– До встречи! – с еще не прошедшим песенным энтузиазмом отвечали ему зрители.
– Пиастры… Пиастры! – хрипло прокричал попугай Сильвер, и под громкие аплодисменты за ними закрылась дверь.

***

Как только утихли аплодисменты, поднялся возбужденный гул: обсуждали, кто в кого будет перерождаться. Предлагались фантастические идеи, но из-за отсутствия костюмов и времени на их изготовления, они отвергались.
  Те, кто из вип-ресторана, слушали с усмешливой улыбкой, но не обсуждали свои идеи: или идей не было, или костюмы были уже готовы. Как  выяснилось, было второе, потому что, когда они уходили, Зою Петровну догнал Алекс, и Митрич услышал их разговор:
– А почему меня не предупредили, что в круизе будет карнавал? – с напором спросил он.
– Вы же не гость круиза! – с напором ответила Зоя Петровна. – А все VIP-гости заранее получили программу мероприятий! Какие претензии? Идите, готовьтесь!
Обескураженный Алекс вернулся к своим артистам:
– Наденем то, что есть! Перерождаться не будем!
– Правильно! Нам это ни к чему! – уходя, загомонил «балет».
Митрич подошел к Тоне.
– А у вас как с перерождением?
– Я тоже не буду! Какая есть, такая есть! Правда, взяла бы от пиратов немного смелости и решительности! Не хватает!
– Ну уж! – недоверчиво прищурил глаза Митрич, вспомнив, как она ребят от бандитов спасла. Тоня пожала плечами, спросила:
– А вы в кого перерождаться будете?
– Да я тоже останусь сам собой. Хотя… годков двадцать бы сбросил!
Тоня тоже прищурила глаза, но не успела отреагировать на его желание омолодиться, как подбежала Лариса.
– Алексей Дмитрич! Вы кем будете, придумали?
– Нет еще! Не успел.
– А вы не могли бы нарядиться старухой Шапокляк?
– Старухой?!
– Ну да! Вам подойдет!
– Вы так думаете?.. – Митрич озадаченно провел рукой по затылку. Потом сконфуженно взглянул на Тоню. Но она уже отошла. чтобы его не смущать.
– Ну, пожалуйста-а! – просительно говорила Лариса. – Никто не соглашается! У меня дома живет крыска Лариска! Я хочу быть ею!
– Да у меня и одежды-то нет!
– Наденете свою белую рубашку и черные ботинки. А я дам вам черную длинную юбку, сумку и парик со шляпой! Пожалуйста-а!
Митрич вздохнул и согласно кивнул: «Ну, хорошо!»

***

Входящих в танцевальный зал, разукрашенный для карнавала, фотографировал старенький фотограф в своей сетчатой шапочке. Выражение лица его было азартным. Рядом, потеснив его, пристроился плечистый парень
в черном плаще с капюшоном и в черной полуоткрытой маске. В руках у него была видеокамера. Митрич узнал его. Это был тот охранник, который в столовой сидел рядом с магнатом и магнатшей.
В зале стреляли хлопушки, летало конфетти... Легкие цветные шары прилипли к потолку, шевелились и перемещались, как живые.
– Карнавал – полный вперед! – громко скомандовал седовласый капитан корабля в кителе с золотыми пуговицами.
И диджей Славик закричал со своего звуко-операторского места в микрофон.
– Есть полный вперед! Гип-гип... Ура! 
– Ура!.. Ура!.. Ура!.. – радостным эхом отозвался зал.
И тут к микрофону подошла организатор круиза Зоя Петровна, одетая ярко-богато.
– Раз-раз-раз... – стала она опробывать микрофон.
– Сейчас докладчик сделает доклад, коротенько так, минут на сорок, больше, я думаю, не надо… – голосом Огурцова из «Карнавальной ночи» громко прокомментировал директор Жора ее выход.
– Повор-рачивай на другой галс! – вдруг хрипло и строго закричал попугай. – Овер-рштаг!
– Он у меня отличный моряк! Он всегда знает, что надо делать! – одобрительно крикнул капитан Флинт. Все вокруг засмеялись!
Зоя Петровна услышала смех, пожала плечами: «Что взять с глупой птицы?» и, подышав в микрофон, стала рассказывать о своей турфирме, которая делает всё, чтобы клиент был доволен. "Туризм – лекарство от равнодушия!" – девиз нашей фирмы! – уже прокричала она, перекрывая крики толпы. Но договорить ей не дали. Раздались веселые крики:
– Повор-рачивай на другой галс!..
– Давай обещанный карнавал!..
– Музыку давай!..
Кто-то из пиратов засвистел...
Зоя Петровна растерялась, пожала широкими подплечиками и отдала микрофон Славику, который тут же объявил:
– Весь карнавал с нами брутальная группа «Кар-р-р – Мэ-э-эн...» И зал откликнулся азартным гулом.
«... Серге-ей Лемох-х...мох-х-х-...» – и эхо потонуло в радостном реве толпы.
– «Вoy from Africa»! – закричал Славик и включил первую песню. «Тумб-тумб-тумб...» – забухало по залу.
– У-у-у-у-у... – ответил зал, и все тут же запрыгали, как заведенные. Пираты весело и дерзко рассекли толпу и заплясали боевыми петухами! Разноцветная толпа тут же окружила их. И в этой толпе Митрич в шапокляке и юбке потерял «крыску Лариску». Кто-то ухватил ее, обнял, закружил... Мелькнули серые перья боа… И он сам оказался в водовороте безудержных плясок с прыжками, криками, воплями и визгом. Водоворот втянул его, закружил и понес в общем движении. Выбраться из него Митричу удалось не сразу... Выбравшись, он встряхнулся и пошел к барной стойке. Его увидала Зоя Петровна, замахала руками, приглашая к себе за столик, махнула официанту, и тот принес на подносе пару коктейлей и вазочку с конфетами.
– Угощайтесь! – прокричала она подошедшему Алексею Дмитричу и протянула ему бокал. Чокнулись, выпили, и Зоя Петровна, потянувшись к нему через стол и, перекрикивая поющего Лемоха, начала что-то рассказывать. Митрич закинул ногу на ногу, что оказалось не так-то просто из-за узкой юбки, стал пить коктейль, делая вид, что слушает Зою Петровну, а сам разглядывая танцующих...
Марго была в жилетке и «шароварах» из цветных лент, закрепленных на поясе и на щиколотках. При движении из лент вываливались не только ее ноги, но и симпатичная задница с серебряной лилией на ягодице. На шею она намотала пестрый капроновый шарф, который при резких поворотах взлетал вверх крыльями. Вокруг Марго неуклюже прыгал финансист в пестрой юбке с воланами. «Не он ли ей посылает букеты роз»? Около них крутилась Вика в костюме капитана Крюка, размахивая рукой с черным браслетом-крюком.
Алексей Дмитрич понаблюдал за ними, потом перевел взгляд на «нефтяного магната» с «магнатшей». Они танцевали, не отрывая рук друг от друга. «Магнат» был в костюме Пьеро, а она, наверное, была «Коломбина». Охранник в плаще, как заправский оператор, умудрялся в толпе снимать их танец. Еще один в таком же плаще с капюшоном и в маске прыгал недалеко от них.
Вот мелькнула в этом пестром круговороте Тоня в объятиях пирата с повязкой на голове. Митрич неожиданно ревниво проследил за ними взглядом. «Не хватало еще ревновать!..» – тут же отвел он взгляд от танцующих, посмотрел на Зою Петровну. Та все еще что-то рассказывала, он кивнул: «Да, да... Интересно!..» И продолжил вежливо делать вид, что слушает, и пить коктейль, лишь изредка поглядывая на танцующих в зале.
Все вокруг скакали, гремела музыка... Громко пел Лемох. Зал плясал и пел вместе с ним. Старенький фотограф в сетчатой шапочке азартно фотографировал. Плечистый парень в разлетающемся плаще с капюшоном на голове не переставая снимал на видеокамеру хозяина с «красавицей круиза».

Веселый карнавал продолжался за полночь. Два капитана, удобно устроившись в креслах около фанерного макета пиратского корабля, выпивали за своим столом «на троих». Третьим был попугай Сильвер. На столе стояли бутылки рома и высокие фужеры с фруктовыми коктейлями. Они тянули напитки через трубочки и, оживленно жестикулируя, разговаривали. 
Диджей Славик, не сходя со своего места, объявлял одну за одной песни брутальной группы «Кар-р-р – Мэ-э-эн»! И зал откликался азартным гулом и водоворотом безудержных плясок с прыжками, криками, воплями и визгом... Славик руководил и конкурсами, и соревнованиями между пиратами и пассажирами. Желающих подурачиться было много. Бегали наперегонки в мешках, ходили по доске, прыгали на одной ноге в петушином бою...
В честь победителей каждый раз кричали троекратное «Ур-ра!..»
Фотограф, не переставая, фотографировал. Охранник снимал.
Под утро все подустали…

– Ох ты, гой еси! Други мои! – капитан Флинт вышел вперед, поднял руку и вдруг заговорил былинным языком: из чего стало ясно, что артист Долин пил не фруктовый коктейль, а что-то более серьезное по градусам!
– Пожаловали мы в гости на ваш корабль, э-эх, раздольице... нарекли мы вашего капитана крестным батюшкой… За перерождение, так сказать, наше пиратское… Есть в вашем капитане силушка… – артист сбился, забыв, о чем идет речь.               
        – Спасибо за добрые слова! – помог ему капитан. – Предлагаю крикнуть в честь капитана Флинта и его пиратов троекратное «ура»! Как и обещали, они никого не ограбили и никого не убили!
– Еще не вечер! – крикнул кто-то. И капитан Флинт, услышав, постучал три раза по фанерному боку корабля.
– Гип-гип-ура! – закричал в микрофон Славик.
– Ур-ра! Ур-р-а! Ур-р-а! – повторил эхом зал. И капитан Флинт поднял бутылку рома, потряс ею и, артистично запрокинув голову, выпил содержимое.  Если, конечно, оно там еще было.
А Славик уже включил прощальную песню.

…Отшумевший звонкий праздник!
Этой ярмарки краски, разноцветные пляски...

Все закружились, подпевая Леонтьеву... Расходиться не хотелось. Праздник удался!