Истории Антонины Найденовой 1 Круиз 14

 Поиски Марго
День одиннадцатый

Когда утром Митрич заглянул в каюту к Тёме, тот уже не спал, сидел за столом и с отвращением пил пиво. Директор Жора спасал его от похмелья опробованным методом. Митрич сел напротив Тёмы и спросил:
– Ты вышибал ногой дверь костюмерной?
– Я уже его спрашивал. Не помнит. Но, вроде, не он. Подошва-то чистая! – ответил за него Жора.
– А сам что скажешь?
– Не помню. Не знаю. Не я!..
– Понятно, – сказал Митрич и взглянул на Жору. Тот пожал плечами, мол, сами видите.

Следующим, кого он посетил, был финансист.
Охранник-телохранитель, скользнув взглядом по фотографии на удостоверении журналиста, кивнул на стул: «Ожидайте! Доложу хозяину!»
«Хозяину! – усмехнулся Алексей Дмитрич, усаживаясь не на стул, а в кресло. – Как быстро «новые русские» переняли хозяйский стиль!»
С бывшими комсомольскими вожаками ему приходилось сталкиваться… К самым борзым Митрич относился брезгливо. Это к тем, кто в перестройку создали при райкомах Центры научно-технического творчества молодежи. Получали деньги от государства для развития этого творчества… И творили… Сбыт компьютеров, варка джинсов, торговля поддельным коньяком, обналичка… Государство от них вообще ничего не получало… они были освобождены от налогов… И главная цель «Центральных вожаков» была «накопление первичного капитала»… Вот и этот, за чьей дверью я сижу в ожидании приема, уже банкир… «Птенец гнезда комсомола!» – Митрич опять усмехнулся.
Дверь открылась. Вышел охранник.
– Заходите!
Алексей Дмитрич вошел в просторную каюту, огляделся: «И я бы в такой мог…»  Финансист сидел на диване, расслабленно раскинув руки на диванные подушки. С интересом взглянул на вошедшего сквозь дымчатые стекла модных очков.
– А на карнавале вы были без очков. У вас очки – без диоптрий?
– С диоптриями.
– А как же...
– Я надел контактные линзы. Слышали о таких?
– Нет.
– Они вместо очков вставляются в глаза. Очень удобно. У нас уже можно их купить. Правда, только в одном месте в Москве. Свои линзы я за границей приобрел... – сказал он и взглянул на часы на руке. Часы были красивые: плоские, в позолоченном, а может, в золотом корпусе.
– Да, удобно.
– Так вы о линзах пришли поговорить?
– Нет. О девушке, танцовщице. Маргарите. Вы ведь с ней знакомы?
– А что такое? – вдруг напрягся финансист. Алексей Дмитрич заметил, как он  непроизвольно сжал пальцами подушку на кресле.
– Она пропала.
– Как это… пропала? И почему вы о ней спрашиваете? Вы же журналист!
– Меня попросили помочь. Так когда вы ее видели в последний раз?
– На карнавале... танцевали...
– А именно? Я про последний раз спрашиваю.
– У меня линза из глаза выпала. Я пошел в каюту, чтобы новые вставить. Больше я Марго не видел. Охранник может подтвердить!
– Время не помните?
– Нет.
– А песню, какую исполняли, когда вы ушли?
– Нет. Эти их песни я не запоминаю.
– А охранник?
– У него в ушах наушники с микрофоном, подключенные к радиостанции для связи.
– В обоих? Как же он вас слышит?
– Слышит! – ухмыльнулся финансист.
– Спасибо, – Алексей Дмитрич встал, пошел к двери. Закрывая дверь, он в последний момент оглянулся и увидел, как сжатые кулаки ударили по подушкам.
Охранник, увидев выходящего гостя, пошел к двери, повернул ключ, открыл ее. Митрич успел заметить черную затычку в одном его ухе. Разглядеть наушник в другом не получилось, а спрашивать не стал – разберемся!
«Что-то он так разнервничался-то! И алиби у него нет!» – так думал Митрич, шагая в бар, где его должна была ждать Тоня, чтобы доложить о результатах поиска Марго и Азама! Может, и глупость, но кто знает этих восточных людей. Вика говорит, что видела.
– Никаких следов! – доложила она. – Искали внимательно и прилежно. Осмотрели все укромные места на теплоходе. Сходили к лодкам. Кто-то вспомнил из фильма, что там можно спрятаться или спрятать… – она не договорила: не далось произнести слово «труп».
– Заглянули в лодки?
  – Не смогли. Они же над водой висят! Закрытые. Залезть туда сложно! А если еще… с грузом! Но можно капитана попросить помочь проверить!
– Попросим. Еще что?
– Вика обошла люксовые каюты ВИП-пассажиров под видом опроса о качестве культурных и развлекательных мероприятий.
– Зачем?
– Азама искала. Не нашла.
– А с культурой что, довольны?
– Не все. Кто-то пожаловался на отсутствие тайского массажа и Кобзона! Вика обещала их на следующий круиз!
– Придется выполнять! – усмехнулся Митрич. – Что нибудь еще?
– Еще то, что я совсем забыла про подарки для оставшихся дома артистов.  Они работают, нашу сцену держат.
– Талоны-то остались?
– Все целы. Только уже ничего нет! Всё давно разобрали! Опоздала!
– Может, девчонки, что выделят? Они же закупились!
– Они говорят, что у них нет ничего! Домой по коробочке конфет взяли. Да по шампусику! Придется в Москве купить! Без подарков нехорошо приезжать!
– Нехорошо… – согласился Митрич, уже думая о другом. – Новый ключ еще не получили от костюмерной?
– Соня сказала, что получила. Жоре понесла.
– Хочу еще раз сходить туда! Со мной?
– Нет. Кофе попью!
Тоня осталась пить кофе, а Митрич пошел к Жоре за ключом.

***
– Она не приносила, – пожал плечами Жора. – Забыла, наверное!
И тут же со стуком распахнулась дверь. На пороге возникла Соня, взлохмаченная и красная.
  – Вот. Просили передать от нового замка, – она прошла, порывисто протянула ключ и уже хотела уйти, как в дверях показались Лида и Регина, такие же взлохмаченные и красные… «Что это с ними?» – недоуменно разглядывал их Митрич.
– Что случилось? – не выдержал Жора.
– По порядку… – волнуясь, начала Лида. – Нам дали ключ от нового замка костюмерной. Сказали, что дверь выбили! Конечно, меня возмутило то, что сразу не сказали! У нас там костюмы! Я – материально ответственная! Сергей Валерьянович с говном съест, если что пропало из реквизита! Я взяла Регину, и мы пошли проверять, что украли! И мы там такое увидели!.. – схватилось она за сердце. – Дайте попить! Ох!
– Так что там? – Жора налил в стакан воды, протянул. Она пила и трясла рукой: «Не торопи! Сейчас!» Регина дрожала рядом. А Соня как-то вдруг успокоилась и смотрела на них не с сочувствием, а, скорее, с иронией.
Митричу этот спектакль надоел.
– Пойдемте, покажете, что вы там увидели! – сказал он.
– Ага! – выдохнула Лида, допив, поставила стакан, и они все вышли из каюты.

Составление протокола осмотра

Алексей Дмитрич представился капитану теплохода, показал удостоверение, выданное ему полковником МВД. Капитан не выказал никакого удивления, кивнул и пообещал всяческое содействие.
Каюту с вещами Риты опечатали. Артистам было велено молчать.
Для осмотра места преступления был приглашен корабельный врач. В качестве понятых Митрич позвал директора Жора и Тоню.
Время смерти врач точно назвать не смог.
– Где-то так... до полуночи. Извините, я не патологоанатом! Я вообще-то – педиатр. Здесь оказался, как гр-ится… по блату. Закрыли глаза, как гр-ится… Подумал, что кончится это сегодняшнее халявное время беззакония, и никогда больше не попаду в круиз… Деньги-то откуда? Я же – врач. Не бандит и не бизнесмен! Ну, вы понимаете… Между нами! – он оглянулся на понятых. Жора показал рукой, что, мол, не волнуйтесь – не мое дело. Митрич кивнул: «Понимаю!» А Тоня, казалось, даже не слышала его слов. Она смотрела на мертвую Риту и, как будто, говорила сама с собой: «Что же здесь могло произойти? Убийца должен быть очень сильным… Рита – тренированная, на шесте вертелась…» Она повернулась к Митричу: – Как вы думаете?
– Разберемся!
– Можно я выйду?
– Расписаться надо будет!
– Я подожду за дверью, – тихо сказала она и, не дожидаясь разрешения, вышла. И Жора, и врач одновременно замахали руками: «Пусть выйдет!»
– Тогда начнем! Пишите, доктор! – сказал Митрич и начал медленно диктовать:
«Протокол осмотра составляется с участием… объектом осмотра является... Труп расположен... Кожные покровы бледные и прохладные... Наружное исследование трупа. На трупе одежда... На передней поверхности груди слева по срединно-ключичной линии... На запястье руки под браслетом царапины…
«За что ж ее?» – думал Митрич, механически диктуя: – На шее в том месте, где был затянут шарф, имеется странгуляционная борозда. Удавление петлей с развитием механической асфиксии, приведшей к смерти, является опасным для жизни повреждением... стоит в прямой причинной связи с наступившей смертью и соответствует тяжкому вреду здоровью. Каких-либо других повреждений при наружном исследовании трупа не обнаружено. Произведено фотографирование трупа фотоаппаратом…»
Митрич диктовал и казалось, что он спокоен. Но внутри спокойствия не было. К смерти никогда не привыкнешь. Была девушка, звали Маргарита. Марго. Маргоша. Шубу подарили. Кто-то любил, кто-то ненавидел. Разбогатеть хотела. Камень как-то провезла. А сейчас – нет Маргоши. Есть труп. Есть исследование трупа... на трупе... у трупа... под трупом... Потом доставят труп в морг. И в сладковато-формалиновом запахе вскроют ее красивое тело. И будут в заключении писать про какой-нибудь червеобразный отросток, прямую кишку, про мягкие волосистые ткани, про череп на распиле. Будут разглядывать ее шрам на ягодице и удивляться: надо же, прямо контейнер для провоза контрабанды! А что, если она в нем камень и везла? Вроде бы в ямке следы клея. Или это от липкого скотча? В морге разберутся. Там люди опытные.
– Ну, дописали? – отвлекся от своих мыслей Митрич. – Теперь подписи поставим и свободны… педиатр!

Про морг

– Наверное, в морге страшно работать! Или люди там работают какие-то особенные, циничные? – неожиданно спросила Тоня, когда они закончили и шли в каюту Марго для осмотра ее вещей. – Вам часто приходилось бывать в морге, Алексей Дмитриевич?
– Приходилось.
Да, в морге ему приходилось бывать часто. По службе. В старом, еще дореволюционном здании, в большой комнате с высокими мраморными столами с углублениями внутри для трупов, работали люди, любящие свою работу. Работали с интересом. Митричу всегда нравились их взаимоотношения друг с другом. Они не стеснялись обратиться с вопросом к соседу, своему коллеге, который за своим столом кого-то вскрывал, или попросить его подойти, чтобы посоветоваться: «А как ты думаешь, могла ли это быть травма нанесена падением с высоты своего роста на лестнице или еще что-то?» Митричу нравилось такое свободное, доброе общение профессионалов.
Однажды был такой случай. Доставили с какого-то убийства труп. Только-только человек был убит. Митрич приехал со скорой помощью в морг и все поторапливал, пытаясь выяснить обстоятельства гибели: «Давайте-давайте, быстрее вскрывайте! Надо передать, ждет бригада наша. Штаб создали по раскрытию, нужны подробности!..»
Патологоанатомы посмотрели на молодого опера с укоризной и сказали где-то даже с обидой: «Ну, мы ведь тоже люди. Мы не привыкли вскрывать еще теплый труп». Митрича это тогда поразило! Труп должен остыть. Иначе… не то, чтобы аморально... Непривычно, что ли. Это – не хирургия...
Да, люди там работали очень разные и интересные. Митрич долго общался с седым, в золотых очках, благородного вида мужчиной. Почему-то предполагал, что он – профессор. Все к нему уважительно обращались по имени-отчеству: «Николай Иванович». И только через несколько лет регулярных посещений морга, Митрич узнал, что Николай Иванович работал старшим санитаром морга.
Еще он запомнил одну старенькую женщину, удивительного патологоанатома. Он ее увидел в первый раз так: она сидела в стороне, сложив руки на животе и говорила санитару: «Миленький, ну-ка сделай-ка мне срез селезеночки, пожалуйста!» Санитар делал, подносил к ее носу. Она смотрела и говорила: «Да-да. У человека серьезный цирроз. Это уже распад начинался!» Однажды доставили труп неизвестного, и Митрич всё пытался сообразить, кем же был при жизни погибший. Она и говорит: «Миленький, или ты не видишь? Это же шофэр! Посмотри на его руки!» Митрич глянул: мозоли под пальцами на ладонях, а на правой еще и в середине ладони – от ручки переключения скоростей. Шофер!
– Она мне столько историй рассказала! И я все время говорил ей: – Что же вы не пишете? Это же готовое пособие для медиков и патологоанатомов... «Да-да, надо бы, конечно же, касатик… – согласно кивала она головой и вздыхала: – Да где уж мне теперь! Я ведь чего так долго работаю? У меня ж дочка во врачах-участковых. Какие она там деньги заработает? Вот я и работаю до сих пор, помогаю ей материально!» Вот такие там люди… Обыкновенные, хорошие люди. И совсем не циничные!
– Ну, я думаю, разные бывают. Особенно в морге. Это вам просто повезло! – подытожил директор Жора.
– Наверное, – не стал спорить Митрич и попросил его: – Сходите за капитаном!
– Есть! – сразу посерьезнел Жора и ушел.

***

Вика в ожидании испуганно сидела на корточках около своей каюты.
– Давно сидишь?
– Сторожу! – вскочила она на ноги.
– Молодец!
Митрич отклеил полоску бумаги, которой была опечатана дверь, и они вошли в каюту.
– Я ничего не трогала!
На столе всё еще стоял букет увядающих роз.
– Собирайте вещи Риты! – дал Митрич указание и, подойдя к столу, спросил:
– Она так и не сказала, от кого цветы?
– Нет! – откликнулась Вика, доставая из шкафа вещи и передавая Тоне. Та складывала их на незастеленную кровать.
– А мог этот финансист Михаил ей их прислать?
– Да ну! Он – не романтик! Он бы тайком не присылал. Он – деловой!
– Как знать… этих деловых! – Митрич прошел по каюте, заглянул в ванную комнату, где Вика собирала с полочки косметику Риты: – Ничего не забыла?
Потом подошел к вещам, уже аккуратно сложенные на кровати. Взял бежевую сумку в «заплатах».
– Ой, вы знаете, это не ее сумка! – тут же сунулась Вика. – Похожа. А запах чужой! Она всегда другими духами пахла! Горькими. Эстэ Лаудер назывались! Да, Тоня? Еще в костюмерной ими пахло!
– Да, Рита ими пользовалась, – подтвердила Тоня.
– А эта сумка пахнет сладким и пряным! Маргоша никогда такими бы не обрызгалась! И мне кажется, что она свою  выбросила за борт. Я ее видела, когда еще в Генуе стояли. Она вся размокшая уже была. А потом она уже или утонула, или выловил кто. Я у Маргоши спросила. Она разозлилась! Я не знаю, зачем она это сделала… Ой, Маргоша! Так жалко! Подруга!.. – Вика всхлипнула.
– Погоди плакать! – остановил ее Митрич. – Позови-ка танцора из «Алекса»! В такой распашонке ходит. Знаешь такого?
– Знаю! – шмыгнула она носом, не заплакав. – Думаете, что это сумка Проши? 
– Сейчас узнаем. Зови.
Вика убежала.
Митрич, держа сумку в руке, вопросительно посмотрел на Тоню.
– Очень похожа. – согласно кивнула она. – Сразу не отличишь!
В дверь постучали.
– Можно? – просунулась голова Проши. «Можно! Можно!» – подтолкнула его сзади Вика.
– Заходите. Проша, помнишь у тебя сумку украли? Если бы она нашлась, как бы ты определил, что она твоя?
– Нашли? – обрадовался Проша. – Я в ручку сотенку баксов трубочкой засунул, специальный надрезик сделал.
– Твоя? – Митрич положил сумку на стол.
– Ага! – заплясал Проша.
– Ну доставай свои баксы!
– Ножницы или нож есть?
Вика порылась в сумке, достала большую пилку для ногтей: «Подойдет?»
Проша взял ее, аккуратно подцепил кожу на ручке, потянул, что-то размотал. И вытянул зеленую трубочку! Развернул. Точно: 100 долларов!
– Вот они! Ой, спасибо! – радовался Проша. Митрич протянул ему бумагу: «Вот напиши: найдена моя сумка... возвращены сто долларов. Подпись, число...»
– А сумку? Это – подарок!
– Чей подарок?
– От мужчины, – замялся Проша. – Инкогнито. Только вы Алексу не говорите!
– И что даже имени его не знаешь?
– Я же говорю: инкогнито! Только Алексу не…
– Не скажем, Проша! А сумку позже вернем! Ты давай пиши!
– Ага! – Проша уткнулся в бумагу. «Чей это мог быть подарок?» – Митрич провел рукой по затылку. С этой сумкой Марго пошла в Генуе на встречу! Вот почему в ней не было дискеты! Кто-то взял ее сумку, заменив на Прошину!»
– А когда она у тебя пропала?
– А? – оторвался Проша от расписки. – Пропала когда? Это после конкурса красоты. В баре гуляли.
– И что, ты не заметил?
– Ну! Как-то не до этого… – смутился Проша и опять уткнулся в бумагу. «Марго не выпускала сумку из рук. Как можно было обменять сумки, да еще поменять их содержимое. Кира куда смотрел?..» – подумал Митрич. Вика хмыкнула. Он взглянул на нее. Она хитро поглядывала на Прошу.
– Готово! – протянул Проша расписку. – Побегу Алексу расскажу, что сотенка нашлась!
Тоня с невольной улыбкой проводила взглядом счастливого Прошу. Как только за ним закрылась дверь, Митрич спросил Вику:
– Что там в баре произошло?
– Проша шампанского напился и захотел стриптиз танцевать, на стол полез. А потом кто-то Кире сказал: «А что ты не лезешь? Ты же тоже из этих!» И словом нехорошим обозвал.
– Кто сказал?
– Ой! Там были не из наших. Не из артистов. Кто-то. Ну они вышли разбираться, но вроде помирились.
– А Марго?
– А что Марго! Она уже кого-то там подцепила и целовалась.
– Кого?
– Темно было. Не разглядела. Кто-то не из артистов.
  «Не из артистов!..» – провел Митрич по затылку, но додумать не успел: пришел Жора. Сразу вслед за ним появились капитан и его помощник. Стали составлять опись вещей Марго. Составили, упаковали в коробку, опечатали, расписались.
– Помощь требуется? – спросил капитан.
– Да. Мне нужны все фотографии, отснятые фотографом на карнавале, и видео карнавала, которое снимал охранник нефтяного магната. Фамилии не знаю, но у него жена была «красавицей круиза»!
– Я понял! – понятливо кивнул капитан. – Всё будет сделано!