Истории Антонины Найденовой 1 Круиз 17

 Мальта
День  четырнадцатый

– ...кроме того, в городе стоит осмотреть дворец Великого Магистра и кафедральный собор Святого Иоанна... – вещал по радио Славик, рекламируя экскурсии. Закончив с ними, он сделал паузу и интригующе продолжил: – От себя добавлю интересные и нужные подробности…
Все притихли, прислушиваясь.
– Бутылка вина на Мальте стоит от одного доллара до десяти. Пополняйте свои запасы! В ресторанах и барах вина осталось не так много! А нам еще предстоит путь домой! Не трезвыми же нам возвращаться! Да, забыл про пиво! – трубил Славик. – По пол-доллара за банку! Рекомендую местное светлое пиво «Чиск»! Любителям темного рекомендую темный эль!
– Я люблю темное... с бархатной пеной... – аппетитно улыбаясь в усы, сказал Жора.
– Про вино и пиво слышали? – обсуждали услышанное артисты «Жако». – Кто что покупает?
– Я – пиво! Как он там сказал название? – загорелся Олег. Пиво он любил.
– А вон Славик сам идет! Спроси!
– Сла-авик! – громкий голос Олега перекрыл шум зала.
– Я – за него! – услышав, весело подскочил тот к столу.
– Ты про пиво говорил! Как название?
– «Чиск» с утра называлось... 
– А откуда знаешь? Был, что ли здесь?
– Олежа, друг! Где я только не был! Проведу тебя по Валетте, покажу, где лучшее пивко продается! Пососем! Лады?
– Лады!

***

У берега, недалеко от теплохода стояло несколько автомобильных паромов. Автомобилей на пристани, где все собрались для экскурсии в город, было немного. Митрич скользнул по ним взглядом.
Номера украинские. Но на одном он заметил московский номер. В машине сидели четверо серьезных мужчин. «Братки». Показалось, что они наблюдают за артистами. Митрич по привычке отложил в памяти цифры и буквы их номера.
– Вперед! – дал команду Жора, и вся группа дружно отправилась с пристани в город. Пройдя немного, Митрич оглянулся. Приотстал. Из московской машины вылезли трое. Спортивные костюмы, темные очки, бандитские манеры. Из машины рядом, с украинским номером – еще двое таких же. Перебросились фразами и неторопливо отправились за группой.
Митрич догнал своих. Впереди опять шагал Жора. Никто из прохожих не приставал к нему с просьбой продать его кожан. Мальтийцы оказались воспитаннее турок. «Может, потому, что были колонией англичан-пуритан?» – шутил образованный директор.
Прошли по чистым узеньким улочкам с красивыми домами из белого камня, и потихоньку образовалось несколько групп. Одна группа собралась отправиться на экскурсию в кафедральный собор Святого Иоанна, другая, небольшая – отправиться по магазинам... Отделились любители пива  – Жора, Славик и Олег.
Митрич остановился, сделав вид, что разглядывает какую-то вывеску на доме. И увидел, что за любителями пива неторопливо пошли «братки»... Пошли, как будто отвлеченно, но сосредоточенно. Так хищные животные начинают преследование жертвы, отбившейся от стаи. Начинают охоту. Тревожное зрелище. И Митрич отправился за ними, перейдя на быстрый шаг и стараясь не потерять братков-хищников из виду. Расстояние между ними и «жертвами» сокращалось. Бандиты шли открыто, не скрываясь, и были скоро обнаружены. Оглянулся Славик, и их тройка пошла быстрей, а потом вдруг исчезла из поля зрения. Митрич даже не заметил: как и куда? Куда – заметили бандиты и огромными прыжками помчались вперед, завернули в проулок. Ну точно – охота хищников из фильма про Африку. Митрич ускорил шаг, потом перешел на бег… Но братки уже выскочили назад на дорогу, растерянно заметались... Потом повернули назад и, громко и темпераментно ругаясь, прошли мимо, уже идущего прогулочным шагом Митрича. «Бандитский интернационал…» – услышал он их речь.
Он опять пошел за ними. Братки вернулись на пристань, о чем-то базарили, пихая друг друга в грудь, потом кому-то звонили, докладывали, советовались: «Чо делать-то?..»  – кричал главный в трубку. И, наконец, успокоившись, они расселись по своим машинам. Митрич встал за рекламный щит, записал на листке номера машин братков. Недолго постояв, машины уехали.

***

Вернувшись на теплоход, Митрич по пути в каюту вызвал Тимура.
– Только что получил, – войдя, сразу протянул он бумагу. – Здесь про вашего соседа. Я его фотографию в Москву послал по вашему указанию. Вот ответ.
– Узбека Азама? Дехканина из кишлака? – рассеянно переспросил Митрич, беря распечатку факса..
– Да нет. Я так понимаю, что не декханина.
– А кого же? – Митрич пробежал глазами по тексту, хлопнул тыльной стороной ладони по бумаге. – Ну ты подумай! Да-а! Ох, черт узкоглазый! То-то я смотрю, усмешка в глазах! По-русски не понимает! Русский у него блестящий! Ну, артист! Как я его не узнал!
– Вы его знаете? – удивился Тимур.
– Еще как знаю! Я за ним в свое время гонялся. Давно, правда, это было. Вот и не узнал!
– Так кто он?
– Витя Азиат. Ученик и подельник Севы Ташкентского! Интересно, что он делал в круизе? Ведь не отдыхать же поехал? Видно, какое-то дело затеял.
– Значит, это он по-английски по телефону говорил? Он знает английский?
– Знает! Витя Азиат, он же Виктор Евгеньевич Веснин в свое время закончил пединститут, факультет романо-германской филологии. Так что английский у него хороший. Он еще на нем пофарцевать успел. Только почему с корабля смотался?
– Может, вас побоялся? Что узнаете его?
– Может. А может, дело сделал и слинял.
– А чем он с Севой Ташкентским занимался?
– Они – по драгоценным камням специалисты. Сева прозвище свое получил за ограбление ювелира в Ташкенте. Блестящее было ограбление! Под видом милиции забрали всё, «нажитое непосильным трудом», и повестку вручили к полковнику комитета государственной безопасности Узбекистана.
– Поймали «разгонщиков»?
– Нет, не поймали. Только выяснили, что «полковник» в штатском был Сева, а «старший лейтенант» – Витя Азиат.
– А где сейчас Сева?
– Сумел организовать собственные похороны. По слухам, сейчас в Израиле. Может, он и послал Азама за камнем!
– Значит, они знали, что курьер Марго?
– Значит знали. И ее доллары он спер, чтобы она не смогла за шубу заплатить! А он заплатил и купил! Правда, недорогую. Потом ее доллары ей назад подбросил. Шампанское пили. Обмывали шубу. Переспали. Вика доложила. А ничего у него не получилось. Где-то она рубиновый камешек здорово упрятала. И он от греха подальше с теплохода сошел? Так?
– Похоже.
– Даже промысловиком себя записал! Камень рубин промышлял! – усмехнулся Митрич, пригладив затылок. – Ну, с ним разберемся позже! Ты что-нибудь узнал у охранника? Он мне понравился. Как его зовут, кстати?
– Андреем зовут. Афганец. Мы с ним по этой причине сразу общий язык нашли. После круиза он от финансиста уйдет. Слишком тот барином себя ведет, хозяином… За спиной стоять велит, когда ест! – Тимур неодобрительно покачал головой. – Так вот, он сказал, что финансист не на отдых в круиз поехал…
– А зачем тогда?
– Из-за какого-то личного знакомства!
– С кем? Уж не с Марго ли?
– Я намекнул. Он сказал, что инициатива знакомства с ней принадлежала хозяину. Еще перед конкурсом красоты он в баре к ней подсел: мол, тоже участвуете в конкурсе? А она ему: «Мне надо с кем-то соревноваться? У меня могут быть конкурентки?» И он: «Нет. Меня вы уже победили. Я предлагаю отметить вашу победу прямо сейчас!» Заказал шампанское, стали пить… Андрея он не отпустил, потому что какой-то там парнишка зло зыркал. А потом к нему пошли…
  – Это всё?
– Сказал еще, что Михаил женат. Жена очень ревнивая. А Марго, сказал, еще та девушка!
– Что значит – та?
– Ну, отчаянная, требовательная такая! И чем-то она его шантажировала! Хозяин, сказал, здорово испугался.
– Испугался? Он – не из пугливых! Надо еще раз поговорить с ним.
– А какие мои действия?
– Запиши номера! – Митрич протянул бумажку. – Отправь в Москву. Эти машины сегодня на пристани стояли. Какие-то братки приехали. Кто они? За кем гонялись. За Славиком? За Олегом или Жорой?
– Есть.

***

Митрич пошел к Олегу. Узнать, что за бандиты за ними бегали, что хотели.
Олег сидел у себя в каюте за столом, вертя в руке небольшую коричневую бутылку. На столе стояли несколько нераспечатанных желтых банок „Cisk“, в корзинке валялась пара таких же, пустых.
– Олег, всё в порядке?
– Что-то меня мутит! – с отвращением отрыгнул он.
– Так не пей больше!
– Да я пиво. А из этой бутылки только попробовал!
Митрич взял у него из рук бутылку.
– Лучшее пиво на Мальте! Жора угостил. Я вообще-то темное не очень... – опять отрыгнул он, поморщился и, сдерживая рвотные позывы, зажал ладонью рот.
– Ну-ка, – Митрич подхватил его под подмышки и потащил в ванную комнату. Олег был как тряпичная кукла. В ванной наклонил его над унитазом, и Олега прорвало...
Митрич вызвал врача. Врач-педиатр пришел быстро. Олег был уже желтого цвета, его трясло.
– Что он пил и сколько? – профессионально поставил диагноз педиатр.
– Только пиво. Вон в корзине банки. И из бутылки. Только попробовал, сказал, – Митрич взял со стола бутылку, посмотрел на просвет: – Она почти полная!
– Необходимо немедленное промывание желудка.
Олега перенесли на каталку и покатили в медсанчасть. Он был бледный, глаза закрыты.
– Не спать, не спать!.. – теребил его врач.
В медсанчасти он сразу начал готовиться вводить зонд в желудок. Движения его были точные и уверенные. Когда закончил, Митрич помог перенести Олега на кровать. Он уснул. Банку с рвотной массой врач плотно закрыл крышкой и поставил в холодильник: «В Москву в лабораторию, для анализа».
– Что с ним?
– Отравление. Но не алкогольное. Хотя алкоголь присутствует. Так же было и с артистом. Есть что-то общее в обоих этих случаях.

Митрич вернулся в каюту Олега. На столе и в корзинке не было ни одной банки пива. И бутылки с темным элем тоже не было! И номер был убран. Митрич вызвал Тимура, коротко рассказал о случившемся.
– Узнай, кто и почему убрал у Олега. И поставь кого-нибудь у него. Договорись с капитаном! – дал ему задание Митрич и тут же отправился в каюту к финансисту. Он спешил. Кто-то опережал его.


Допрос финансиста

– Что за чушь? «Костюмное царство» какое-то! – недоуменно пожал плечами финансист, вслух прочитав записку сквозь прозрачный пакет.
– А разве это не вы написали?
– Я?
– Эту записку мы нашли у Марго. Записка, в которой назначено время и место встречи.
– Вы что, меня подозреваете?
– Она ведь вас чем-то шантажировала! – напирал Митрич. – Есть свидетели.
– Какие свидетели! Я всегда умею договариваться! Зачем мне убивать? И потом я всё время был с охранником! Я пришел с карнавала с ним и вышел с ним! Спросите у него!
– Пришли и ушли с ним, это – так! Но… – и Митрич разложил по времени его действия, совпадающие со временем убийства: уход и возвращение через балкон. – У вас нет алиби! Я буду должен доложить капитану и взять вас под домашний арест.
– Я позвоню своему адвокату!
– Ваше право, – сухо сказал Митрич и вышел.
Охранник Андрей догнал его, когда он уже подходил к своей каюте.
– Шеф просит вернуться. Он хочет сказать вам что-то важное.
– Признаться? Или уже адвокат ему что-то присоветовал?
– Он адвокату еще не звонил. Да он сам сейчас скажет. Пойдемте.
Финансист ждал Митрича, уже спокойно раскинув руки на подушки дивана.
– Присаживайтесь! – кивнул он на кресло. – Я понял, что против меня всё серьезно. Недаром вы своего человека ко мне подослали. Ходил с нами по Валетте под видом друга моего охранника. Хороший малый! Мне понравился. Я бы его к себе на службу взял...
– Говорите по делу! – прервал его Митрич.
– По делу. У меня есть алиби! Вы сказали про время. Я вспомнил! Мне жена позвонила, когда я пришел в каюту. Это было в двадцать два пятнадцать. Она сказала: «У нас уже четверть двенадцатого, а у вас…» И  пошло-поехало, как всегда… Минут пятнадцать успокаивал, что я – один, что спать лег! Вы это можете в Москве проверить у оператора или по своим каналам.
– Проверим.

***

– Опять мимо! Что-то проходит мимо моего внимания! – Митрич достал фотографии и стал в который раз их разглядывать. Вот все по очереди заходят в зал. Вот пляшут в зале. Вот в баре сидят. Вот Анжела получает приз за лучший костюм. Вот капитаны стоят. Вот зрители хлопают. Вот она «колесо» крутит на одной руке, в другой – коробка, кинжал – за поясом. Постой-ка, а когда заходила – кинжала-то не было. И потом, когда плясала – тоже не было! – присмотрелся Митрич к фотографиям. – А на вручении приза он появился…
Митрич разложил фотографии на столе и сходил за Викой.
– На вот, посмотри еще раз, поищи эту юбку! Может, что найдешь!
Вика обреченно вздохнула, села за стол и стала снова смотреть.
– Ой! – она испуганно посмотрела на Митрича и протянула фотографию: – Вот...
– А где же здесь желтая оборка?
– Ну не желтая, а золотая. Спутала. А вторая – серебряная! Ну вот ведь... вот... видите? – осторожно показывала она пальчиком. – Но это же…
– Погоди! А вот еще – с оборками золотом и серебром!
– Нет! У него золотая снизу! Она желтым блеснула. Вот я и сказала про желтую. Неужели это он Марго убил?
– Еще ничего неизвестно! Ты понимаешь, что никому об этом ни слова? Молчок! Поняла? А то привлеку за разглашение!
– Я ж никому! – Вика двумя руками закрыла рот, закивала головой. Потом отняла руки и вздохнула: – И тогда про билетик я молчала! Никому! А знаете, как хотелось!

***

– Когда ты выходил из зала во время карнавала?
– Перед тем, как Славик объявил о конкурсе на лучший костюм. Анжелка завопила, что у нее кинжала нет! Я забыл его принести! У Лиды заранее ключ взял. А без него ей первое место не дадут! Там какая-то договоренность была! «Турецкий паша нож сломал пополам...» Помните? У Высоцкого «Песня попугая»!
– Помню. Дальше.
– Я помчался в кладовку! Достал из сундука кинжал и бегом назад. Там никого не видел! Кинжал на базаре купили, – Степан положил кинжал на стол. Митрич взглянул, но в руки не взял. Кинжал был тот, сувенирный, с базара.
– И это всё?
– Всё!
– Ладно. Свободен. Пока.
Митрич уже посмотрел раскладку по времени. Объявили о конкурсе в 22:35. Марго уже была мертва. У Степана тоже есть алиби!

А тут еще Тимур доложил, что каюту Олега убрала горничная, потому что был звонок от начальства с требованием привести каюту в порядок. Банки и бутылку она выбросила. Тимур осмотрел всю выброшенную стеклянную и алюминиевую тару, но нашел только много банок из-под пива Cisk, а коричневой бутылки из-под эля не было. Пивные бутылки он собрал и упаковал.
– Опять мимо! Всё-таки, стар я стал. И для любви, и для дела! Убийца ходит где-то рядом и ничем себя не выдает!

***

По пути в медсанчасть, Митрич заглянул к директору Жоре. Они, как всегда, сидели с Владей за столиком у иллюминатора и пили пиво. 
– Присоединяйтесь! – улыбаясь в усы, пригласил Жора. Владя встал, вежливо уступив место.
– Спасибо. Что за пиво?  – Митрич взял в руки маленькую бутылку с синей этикеткой.
– Янтарный эль! Темный! Угощайтесь! – проворкотал Жора, промокая согнутым пальцем усы. Владя открыл бутылку, поставил перед Митричем.
– А кого еще угощали? Олега…
– Олеже обязательно! Сейчас позовем!
– Он – в медсанчасти!
– А что с ним?
– От пива плохо стало!
– От пива еще никто не умирал! Оклемается! Пейте!
– Нет, спасибо! Ужинать не идете?
– А мы уже ужинаем… пивом!
– Приятного аппетита!

Митрич пошел в столовую. Артисты еще ужинали. Он подсел к ним за столик.
– Ему уже лучше! Правда? – сразу сказала Вика. – Но он такой синий!
– Не за столом!  – сморщилась Соня.
Подошел Славик.
– Зоя Петровна прощальный концерт планирует! – сообщил он. – А я говорю, какой концерт, когда такое! Как там Олежа?
– Ой!.. – тут же сморщилась Вика. – Его так рвало! А врач – в баночку и в холодильник.
– Вика!.. – закричали артистки разом.
– Славик, вопрос есть, – встал из-за стола Митрич. – Отойдем.
– Что за вопрос? – с интересом спросил Славик, когда они отошли в входной двери.
– Олег сказал, что за вами бандиты по Валетте бегали. Чего хотели?
– А-а! – разочарованно протянул Славик. – Мы с Жорой уже обсудили. Это Олежин головняк. Московский. Вот случайно встретился здесь с ними. Ушли. А в Москве я ему помогу, порешаю. У вас еще вопросы?
– Нет.

Возвращаться в столовую на ужин Митрич не стал, вдруг почувствовав, что пропал аппетит, а сразу пошел в медсанчасть. Перед дверью палаты сидел незнакомый парень.
– Сделал всё возможное, – сразу сказал врач. – Первый раз сталкиваюсь с таким. Я все записал, собрал материалы для анализов. Это уже в лаборатории в Москве исследуют. Отравление, но картина необычная.
– По этой картине можно, хотя бы предположить, что это за яд? Ведь известны какие-то симптомы отравления известными ядами?
– Известными – да! Цианид, стрихнин, мышьяк… Но о большинстве ядов мы не имеем ни малейшего представления – они выведены в лабораторных условиях и неизвестны нам, простым смертным. Я вот вспомнил, что после перестройки в прессу попала информация о существовании при КГБ так называемой «Камеры», или «Лаборатории 12», как называли ее ветераны КГБ. Читали?
– Что-то о разработках и испытаниях токсических веществ и ядов...
– Да. И главное требование к таким ядам – чтобы смерть или болезнь жертвы выглядели естественно и симптомы ставили в тупик врачей и криминалистов. Человек умирает самым натуральнейшим образом.
– Я распорядился, чтобы у двери постоянно находилась охрана.
– Я буду дежурить около него. Ночью вызвалась дежурить их руководительница Тоня. Договорились: если что – тут же меня разбудит! А сейчас артистки ужинать побежали. Вернутся, и я пойду.
– Держите меня в курсе.
– Конечно. Вы знаете, кляну себя. Чтобы я еще раз поддался искушению отдохнуть таким образом в круизе! Как грится, не дай бог такого отдыха!..
– Не кляните! Вы же справились!
– Ох! Еще, как грится, не вечер, – покачал головой врач.
Митрич вышел из кабинета. У двери палаты сидел уже другой, тоже незнакомый спортивный парень. В бейсболке и в наушниках, он ритмично дергал головой в такт музыке…

***
Ночью в дверь каюты Митрича постучали. Он еще не ложился, сидел над своими выкладками и фотографиями, поэтому открыл сразу.
За дверью стояла Тоня. Глаза ее блестели…
Она молча вошла, села на диван. Митрич растерялся. В такой непривычной для него ситуации он не знал, как себя вести. К нему никогда не приходила женщина ночью. Ну может, только во сне...
Он подошел к ней. Тоня прерывисто вздохнула и сказала: – Олег умер! – и, уже не сдерживаясь, заплакала.
– Я была там и видела, как приходит смерть! Это страшно, потому что – просто! Сначала смерть нависла над ним. Я почувствовала это по тому, как сжался воздух и стал холодным. Олег открыл глаза, посмотрел на нее и, задыхаясь, попросил не забирать его. Может, он говорил ей о том, что еще молод, что еще не начал по-настоящему жить, что еще не любил. Она слушала, а потом дохнула холодом, махнула ледяной рукой в белом саване и накрыла его. И он, как будто поперхнулся этим холодом, замер в ее холодных объятиях, сжал зубы и закрыл глаза. Навсегда! – говорила она. Слезы текли, но она их не вытирала.
– Может быть, чтобы она не забрала его с собой, было недостаточно того, что он сказал? Может быть, надо было найти более весомую причину? А?.. – посмотрела она на Митрича, как будто ожидая ответа. Но он молчал.
– А есть ли такая причина, которая может удержать человека от объятий смерти? Может быть, в каждом человеке, в его длинной цепочке генетического кода уже заложено время его смерти? И она приходит, как выставленный звонок на будильнике – минута в минуту! Я в аэропорту всегда разглядываю пассажиров, которые летят вместе со мной! Есть ли среди них тот, кого смерть должна забрать? Разглядываю их лица... – Тоня говорила, точно в бреду.
Митрич сел с ней рядом. Она обхватила его руками за шею и уткнулась в плечо. Он обнял ее и крепко прижал к себе. И опять остро почувствовал ее незащищенность и женское одиночество.