Истории Антонины Найденовой 1 Круиз 20

 Возвращение

Докладывая о выполнении задания, Алексей Дмитриевич вытянулся, как на плацу.
– Благодарю за службу! –  поднялся из-за стола хозяин кабинета.
– Служу России!
– Будете представлены к награде и поощрены денежной премией! – полковник протянул ему руку. – Спасибо!
Алексей Дмитриевич по-военному кивнул и пожал протянутую руку. Опять молодцевато повернулся через левое плечо и, старательно чеканя шаг, вышел из кабинета.

                ***

– Хорошо выглядишь! Загорел, помолодел! – разглядел его Кольцов, когда Митрич уже сидел у него в кабинете. – Как? Хорошо было?
– Всё, как ты и обещал! И отдохнул, и мир посмотрел... И море, и солнце!.. И винца на халяву попил!
– Я еще обещал, что с хорошенькими артисточками познакомишься! Было? Романчик-то закрутил?
– Было! – честно кивнул Митрич. – Романчика не было!
– Это почему?
– Старый я для них, для романчиков-то!
– Ладно тебе! В твои годы наши «звезды» в который раз женятся, детей заводят!
– Так они – в который раз! А я – в первый! Могу ошибиться! Боязно!
– Придется мне свахой выступить! Сыщу! 
– Спасибо, я уж сам какую старушку под стать себе найду! Давай-ка, друг мой сваха, к делу!
– Ну к делу так к делу, – посерьезнел Кольцов. – Если дискету открывал, забудь то, что видел! Проблемы биологического оружия и биотерроризма – тема не наша! Лучше ее не касаться!
– А я и не касаюсь.
– Ну и правильно! Читал твой отчет. Читал, как увлекательный детектив! Прямо Агата Кристи! Особенно интересно – про «катализатор». Что за катализатор-то?
– Восток – дело тонкое! – усмехнулся Митрич. – Есть в восточной косметике такой порошок. На коже век сначала невидим, а потом проявляется голубоватым цветом. Женщины используют его для волшебных чар.
Но можно использовать и для наших ментовских дел! Если покрыть им какой-нибудь предмет, например, звуковую кассету, и дать подержать подозреваемому, то потом голубой цвет, проявившийся на его пальцах, можно использовать как стимул к признанию!
– Для суда это не доказательство!
– Главное, что сработало! Славик написал признательное.
– Славик?
– Ну да. Так он всем представлялся.
– Гражданин Иерихонов по кличке Труба. Бывший комсомольский работник из высшего актива! В настоящем – участник организованного преступного формирования. Причем, не постоянный участник, а такой, как говорят, на договорной основе. Оказывает услуги банде за хорошее вознаграждение в разовом порядке. Вот, прочитай аналитическую справку про эту «организацию», – Кольцов протянул лист с отпечатанным текстом. Митрич пробежал по нему глазами…
– Да. Серьезная организация. Братки бегали за ним по Валетте. Я так понимаю, что дискета не дошла до получателя. Интересно только, как они узнали, что в сумке ее нет?
– Сам говоришь, организация серьезная!
– И братки прибыли, чтобы выяснить это у куратора Славика?
– Получается, что так.
– И где дискета?
– Говорит, что не знает.
– Думается мне, что «скрысятничал» Славик, сам дискету продал!
– Узнаем. Время есть! Он пока признался только в том, что курировал контрабанду дискеты и броши. А вот в смертях нет.
– Да все улики против него! Я представляю себе такую картину… Курьер Марго, которую использовали с дискетой втемную, догадалась об этом, поняла, кто такой этот Славик, шантажировала его, требовала денег, грозилась выдать. А, может, ее судьба, как курьера, уже заранее была предрешена! Он ее убил. Свидетелей отравил…
– Чем?
– А что, если Славик курировал не только провоз дискеты с формулой «продукта», но вез и сам «продукт», как образец? Артист и Олег – свидетели. Артист записку Марго передал. Олег за Славика диджеем стоял, когда он ее душил.
– А почему он ее задушил, а не траванул?
– Может, было уже нечем? – пожал плечами Митрич. – Да и проще.
– Кстати, у артиста Долина был целый букет болезней. Выпитый алкоголь в большом количестве мог сыграть решающую роль в его смерти! А есть доказательства того, что за Славика кто-то стоял за пультом?
– Была кассета с записью карнавала, где слышен не его голос.
– И где она?
– А он ее выкрал и уничтожил. Сухроб – свидетель, что он заходил к ней в каюту.
– Сухроб?
– Да. Женщина. Это она «катализатор» придумала. И вообще советами помогала. Она и подсказала, что голос был не Славика!
– Восточные женщины – умные, но опасные. Не могло быть так, что она, как будто, помогая тебе, от кого-то отводила?
– Отводила? От кого? – вдруг растерялся Митрич, вспомнив ее мягкие, неторопливые советы, сладкий запах сада… Выходил от нее – голова кружилась. И в музее она с мужем была, заходили вслед за Марго с Кирой...
– Что? – заметил его растерянность Кольцов.
– Нет, ничего… А почему ты мне это сказал? Что-то знаешь?
– Предположения, совпадения… Информация.
– У нее муж – финансовый магнат.
– С чего ты это взял?
– Они так значились в списке гостей.
– Насколько я знаю, сам магнат и его жена не поехали. В последний момент уступили места своим дальним родственникам. У них фамилия такая же – Гафировы. Ни о чем тебе эта фамилия не говорит?
– Гафировы? – наморщил лоб Митрич и покачал головой. –  Нет, не помню.
– Значит, ты уверен, что все убийства – дело рук Славика?
– Да. Больше некому!
– Совсем некому? – недоверчиво спросил Кольцов и посмотрел на него выжидающе.
– Проверил всех. Был там такой финансист. Подозревал его, что он охотится за камнем и в круиз поехал для этого. С Марго роман закрутил! Всё на нем сходилось. Но у него алиби обнаружилось на время убийства, да еще его охранник кое-что рассказал: цель-то его была – знакомство с нефтяным магнатом! На нефтянку финансист нацелился! Серьезные знакомства ему были нужны! Крутился около магната, а тот не проявил к нему интереса! Он охраннику жаловался, говорит, не похож тот на крупного дельца: те не шарахаются от деловых людей! Но это я так, к слову – это уже не имеет значения… – договорил Митрич, обдумывая свои слова, которые вот только сейчас ему показались разгадкой чего-то, но чего – было пока непонятно…
– Как знать! Вопросы остаются!
– Что-то еще, что мне неизвестно?
– Да, есть кое-что интересное! – Кольцов сделал многозначительную паузу. – Под ногтями Марго эксперт обнаружил кусочки цветной эмульсии.
– Фотографической?
– Да. Как будто она царапала фотографию.
– Я всё осмотрел. Не было никаких фотографий.
– Я же говорю: вопросы остаются!
– Остаются, – задумчиво согласился Митрич.
– Но главное ты сделал! Дискета не ушла. Брошь возвращена. «Артиста» Киру взяли на передаче фальшивого рубина. Я так понимаю, это Марго камень подменила?
– Да. На турецком базаре похожий камешек купила.
– Ловка. А за «Артиста» тебе благодарность особая. Он уже в Москве. Долго за ним бегали. А вот с камнем, что ты привез...
– Что, еще и с камнем что-то не то? – огорчился Митрич. – Это же тот, что Марго прятала в шраме-«куриной ноге»! Степан у нее, уже у убитой, вытащил! Так что с камнем-то?
– Камень, что ты привез – не тот. Не настоящий!
– Что значит, не настоящий? Его что, изначально не было?
– Был камень! И нет его!
– Витя Азиат? Его работа? Он тоже камешек на турецком базаре купил!
– Думаю, да! За кого он там себя выдавал?
– За простого декханина по имени Азам.
– И ты его не распознал?
– Ну времени-то сколько прошло с тех пор, когда гонялся за ним!
– Артист!
– Еще какой! А эксперты про шрам Марго что говорят? Контейнер?
– Да. Камешек точно укладывается в «куриную пятку» плоской стороной наружу. Вот она и хранила его там.
– А потом захотела себе камень оставить.
– Может, про цену узнала? – предположил Кольцов и прищурился: – Уж не ты ли объяснил цену камня? Твой почерк!
– Ну да, просветил! А вот вычислил ее не сразу! Можно сказать, случайно! Время упустил, а Витя Азиат, значит, уже заранее знал, кто курьер! Разработал операцию в духе своего учителя Севы Ташкентского и блестяще провел ее! А, может, даже вместе разработали! Про Севу-то говорят, что жив курилка?
– Да, ходят такие слухи!
– Подменил Азам камешек! Я даже знаю, где, как и когда!
– Обставил нас Витя Азиат! Наука нам будет!
– Так меня же обставил, дурака старого! Как он меня провел! Чапан из бекасама... Яхши… И с ишаком меня разыграл! – покрутил головой Митрич и рассказал про телефонный разговор Азама на узбекском. Кольцов слушал и смеялся так, что в дверь заглянула секретарша
– Всё в порядке?
– Всё-всё... – замахал на нее руками Кольцов, продолжая смеяться. – Ну теперь жди от Вити Азиата привет!

***

После разговора, несмотря на его веселый конец, Митрич вышел из кабинета озадаченный. Что ж получается, что задание он выполнил наполовину: камня нет. Людей не уберег. И еще не отпускали мысли... Неужели он ошибся и был кто-то третий, кого он проглядел? А может, и не один? Кто такая эта Сухроб? Что не сказал Кольцов? Тогда в спальном вагоне она и охранник шли мимо и, как будто знали, кто я… Разглядывали, будто запоминая… Или это мои фантазии? А почему фантазии? Если кто-то еще охотился за дискетой? Если от нас протекла информация, что такому-то сыщику Петрову поручено обнаружить курьера? Что он поедет в спальном… Его приметы, а может, даже фото? И этому кому-то надо было только следить за сыщиком Петровым, за его действиями, а он уж выведет на курьера. Дальше – дело техники! И кто-то видел, как я ощупывал сумку Марго на конкурсе красоты! Я почувствовал взгляд! И это был взгляд не Тони! У нее он легкий! Вот я и вывел кого-то на эту сумку! И ее подменили! Про то, что Тимур уже заменил дискету не догадались! Вернуться? Рассказать всё это Кольцову? И еще про то, что кто-то перевернул тело Марго?
Митрич даже повернулся, чтобы идти назад в кабинет. И остановился. Показалось, что Кольцов знает больше, чем сказал!
– Иди-ка ты, Митрич, домой, к своим маркам! Всё, что мог, ты уже сделал! – приказал он себе.
– Есть домой! – развернулся и зашагал к выходу.

***

Дома было так, как мечтал Митрич в поезде на боковой плацкарте у туалета. Сумерки в квартире. Письменный стол с настольной лампой, чай в подстаканнике, не разобранные марки. Тихо и уютно. За окном идет снег.
Он просмотрел пришедшие за время его отсутствия письма. От Гриши письма не было. Огляделся. Вокруг всё было родное, знакомое, уютное. Прислушался. В квартире стояла глубокая тишина, которая рождала ощущение одиночества. А совсем недавно было шумно, весело, вокруг были молодые лица артистов. Веселые, легкомысленные. Разные люди…
   Он вспомнил, как обнимал Тоню, как стучало ее сердце. Какое у нее было гибкое и послушное тело. Тоня… Тонечка  – уязвимая, талантливая в деле, увлеченная творческом, верная: «…работать и заниматься тем, что у меня хорошо получается… воспитывать и образовывать людей…» – вспомнил он с улыбкой ее слова и грустно подумал: «Трудно ей придется…»
Несобранный, праздный эрудит Жора со своими пристрастиями, из-за которых он даже попал в разряд подозреваемого. Не совсем наивная фантазерка Вика. Сексуальная и практичная Марго, которая в любовных приключениях не хотела уступать Маргарите Наваррской! Кого еще на теплоходе связывали с ней тайные отношения? Веселый Олег. Сумасшедшая Анжела-Малахитница. Хороший артист и порядочный человек Владимир Иванович. Ловкий умный Азам... Где он сейчас? Так провести меня, тертого калача-сыщика! Загадочная Сухроб… Кто она? А ведь Кольцов что-то знает! И не сказал… – вспоминал Митрич в тишине квартиры. И не отпускали мысли... Как ее фамилия? Гафирова. Тогда на конкурсе красоты ее фамилия показалась ему знакомой. Где-то он слышал ее. Где? Слышал перед поездкой… В кабинете Кольцова! Он просматривал список пассажиров, и Кольцов сказал про самоубийство родственника нефтяного магната, студента… Зафар Гафиров! – вспомнил Митрич его имя. Он был найден мертвым в московской квартире. С ним жила девушка. Ночью соседи услышали выстрел. Вызвали милицию. Девушки в квартире уже не было. А что, если это была… Марго?
«Какой Зафар? Кому ты веришь?» – с деланным возмущением говорила она Тёме в тамбуре.
«У нее был один, такой же чернявый. Только Ритка его бросила! – доложила Вика. – «Если чернявые нравятся, чего тогда бросила? – «Маменькин сынок. Денег мало. Студент».
«Жадная до дорогих подарков и денег…» – это уже Соня сказала в оправдание своей нелюбви к ней.
Зафар покончил с собой?
А Сухроб – кто Зафару? Мать? Родственница? А если ее окружение – муж, который не похож на «нефтяного магната» (у финансиста глаз на них наметан), охранник, который не похож на охранника, – все родственники?! Прямо Агата Кристи! Только уже – «Убийство в средиземноморском круизе»!
Что, если это была месть? И поехали они в круиз вместо настоящего магната с женой не за дискетой, а за тем, чтобы отомстить! – Митрича аж в пот бросило. – И Сухроб руководила. Какой комиссаршей она шла по коридору вагона! А разглядывала меня, потому что знала, что я – сыщик! И сторожилась меня! Мои фантазии?..
Уходил ли Славик из зала до «Бомбея»? Это ведь Сухроб сказала, что изменился голос диджея. Сказала так, что он сразу поверил и даже узнал голос Олега! Опять вспомнил ее мягкую улыбку, застенчивый взгляд черных глаз. Потом вспомнилось, как дрогнула камера перед объявлением «Бомбей-буги»! Как будто, ее передали в другие руки. Снимал своих хозяев охранник в черном плаще с черепом на спине, которого он ни в номере нефтяного магната, ни перед дверью никогда не видел, а в ресторане сидел с ними за столом. Передал камеру кому-то и вышел? Тому, кто тоже в черном плаще и маске был! Зачем? Для своего алиби? Второй раз дрогнула, когда вернулся и взял ее? И Сухроб с мужем пошли в бар и выпили шампанское! Отпраздновали успешное завершение дела?
Митрич сидел в темной комнате, не включая свет, и вспоминал, сопоставлял факты. Фотография черноглазого парня в каюте Сухроб, статуэтка мальчика узбека. Одинаково увядшие розы в ее каюте и в каюте Марго. Всё сходилось!
А артиста Долина и Олега они убрали, как свидетелей? Когда смотрел видео у Сухроб, в соседней комнате кто-то был, и дверь она оставила открытой! Чтобы слушал, что я говорю! А говорили про похожий на Славика голос! Из артистов, который пирата играл, – прямо указывала она… на Олега!
Кольцов сказал что-то про опасных восточных женщин. Как могло всё произойти? – напряженно представлял он, закрыв глаза…
Спал Митрич беспокойно.
И в его сновидениях, похожих на бред и галлюцинации, вдруг предстала картина убийства…
Тускло освещенное «костюмное царство». «Я пришла...» – призывно шепчет Марго, вглядываясь в полумрак. Сзади щелкает замок. Она оглядывается. В полутемном пространстве видит мужскую фигуру в черном плаще с капюшоном. Мужчина закрывает дверь на ключ, поворачивается. Лицо его скрыто маской. Он молча приближается к ней. Колышется черная ткань плаща. Марго дразняще улыбается, закидывает руки за голову. Он подходит близко. Она соблазнительно проводит языком по своим губам.
– Н-ну...
  – С-сука!
– Тебя это заводит? – кривятся губы в усмешке.
– Ты помнишь его? – он поднимает руку, в которой что-то держит.
– Что ты мне суешь? – раздраженно отталкивает она ее.
– Смотри! В последний раз!.. – продолжает он держать ладонь с зажатой в ней фотографией.
– Что тебе надо? Ты кто? – уже со страхом шепчет Марго и тянется сорвать маску. Он перехватывает ее руку, с силой сжимает запястье с браслетом.
– Отпусти! – морщится она от боли.
– Смотри! Это из-за него!
Марго смотрит. Перед ней – фотография черноволосого парня. Она узнает его и, зажмурив от страха глаза, отталкивает ее, царапая длинными ногтями...
– Сука!.. Это последнее, что она слышит.
А ночью, когда затихает шум карнавала, в кладовку заходят двое: мужчина и женщина в черном. Они подходят к сундуку, мужчина открывает его. «Поверни ее ко мне лицом!» – приказывает женщина…
И с ненавистью смотрит...

Митрич очнулся от видения. Это не сон! Так и было! Характерные царапины от браслета на запястье ее руки… Убийца сжимал его и мог оставить свои отпечатки на браслете!
Он встал, попил воды, снова лег, но сон больше не шел.

***

Ночная картина убийства гнала сон и не давала покоя. Встав, Алексей Дмитриевич тут же позвонил Кольцову:
– Нужно поговорить! Срочно!
– Ты вспомнил фамилию Гафировы? – сразу понял он. – У меня тоже есть, что тебе рассказать! Сейчас приеду!
Чтобы собраться с мыслями, Митрич сел за рабочий стол, взял лупу, стал разбирать марки. Это занятие успокаивало.
В дверь позвонили. Кольцов!
Подойдя к двери, Митрич по недавно появившейся у него привычке
глянул в глазок. За дверью стояла симпатичная девушка-почтальон. «Что-нибудь с Гришей?» – больно кольнуло в сердце. Он распахнул дверь, глядя на ее руки... Что у нее в руках?.. Посылка.
– Примите и распишитесь, – мелодичным голосом сказала она. Алексей Дмитрич принял, расписался, дал мелочь на чай.
– Спасибо! – улыбнулась молодая симпатичная почтальонша с ямочкой на подбородке.
– Новенькая? – улыбнулся он ей в ответ. – Всегда Ниночка приходила. А вас как величать?
– Самбука!– звонко сказала она и улыбнулась. – Вот, подрабатываю…
– Студентка...
– Ага. Менделеевка. До свидания! – она легко повернулась на каблучках в сторону лестницы. Ладненькая такая!
– Всего хорошего! – Алексей Дмитрич глянул ей вслед: «Самбука! Какие имена пошли!» и закрыл дверь.
В комнате у окна рассмотрел посылку. На ней большими буквами был написан его адрес, фамилия, имя-отчество. Никаких штемпелей и марок не было.
– Интересно! – он разрезал бечевку, освободил коробку от бумаги. Открыл. В ней в два ряда стояли жестяные банки. Он достал одну.
На ярко-синей этикетке было изображено что-то желтое в стеклянной тарелке.
– «Апельсины консервированные», – прочитал он и усмехнулся: «...а мне вот это – желтое в тарелке...» Ай, да Азам! Ай, да Витя Азиат!.. Ну уж…
Но больше Митрич ничего подумать не успел.
В дверь позвонили. Это пришел Кольцов.