8. Павел Суровой Once upon a time

ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Огонь любит шум

Сначала был хлопок.
Не выстрел.
Глухой, внутренний удар — будто завод кашлянул огнём.
Потом взорвался бак с газом.
Пламя рвануло вверх, жёлто-оранжевое, жадное. Металл выгнулся, как лист бумаги. Волна жара прокатилась по цеху, сбивая лампы. Музыка захлебнулась визгом гитары — и умерла.
Через секунду начался хаос.
Кто-то орал.Кто-то смеялся, думая, что это часть шоу.Кто-то уже бежал.
Девушки с размазанной помадой метались между колоннами. Бутылки падали на бетон. Байкеры хватались за оружие, не понимая, в кого стрелять. Дым быстро стал густым, чёрным, как нефть в треснувшей цистерне.
Сирена завыла где-то в глубине комплекса.
И в этом шуме охрана у блока с камерами отвлеклась.
Один повернул голову в сторону огня.Второй шагнул вперёд, пытаясь что-то разглядеть в дыму.
Том уже был рядом.
Без крика.
Без разбега.
Шаг внутрь дистанции.
Кулак коротко и точно в горло — не ломая, а выключая.
Ладонь на затылок. Рывок вниз.
Охранник рухнул, как мешок с цементом.
Второй потянулся к пистолету.
Джина оказалась быстрее.
Она не била красиво.Она била правильно.
Пятка — в колено. Хруст.
Локоть — в висок.
Колено — в живот.
Мужчина согнулся.
Она выхватила его оружие, провернула корпус и добавила короткий удар рукоятью по затылку.
Он осел.
Том посмотрел на неё секунду.
— Медчасть?
— Иногда приходилось объяснять пациентам правила поведения.
Дверь в блок была заперта.
Том выстрелил в замок.Металл разлетелся.
Внутри — бетон, тусклая лампа, запах масла и пыли.
Нора сидела на стуле. Руки связаны, но спина прямая.
Когда дверь распахнулась, она не вскрикнула.Она просто посмотрела.
Сначала на Тома.Потом на Джину.И наконец — в коридор за их спинами.
— Где Джимми?
— Ждёт, — ответил Том, разрезая верёвки.
Нора поднялась. Чуть пошатнулась — и сразу выпрямилась.
— Я могу идти.
— Верю, — сказала Джина.
Взрыв за стеной повторился. Меньше, но ближе. С потолка посыпалась пыль.
— Пора.
Они вышли в коридор.
Дым уже полз внутрь, глотая свет. Где-то стреляли — вслепую, нервно. Люди бегали, натыкаясь друг на друга.
Том шёл первым.Джина прикрывала тыл.Нора — между ними.
Они почти достигли поворота к северному выходу, когда из дыма вышла фигура.
Широкие плечи.Кожаный жилет.Металлический блеск во рту.
Щеколда.
На лбу кровь. Глаза злые. В руке — обрез.
— Ну надо же, — прохрипел он. — Семейное воссоединение.
Он поднял оружие.
Джина толкнула Нору в сторону.
Выстрел прогремел. Дробь ушла в бетон, осыпав стену крошкой.
Том уже двигался.Он рванул вперёд зигзагом. Второй выстрел прошёл мимо, пробив трубу — пар ударил вверх белым облаком.
Том врезался в Щеколду всем весом.
Они упали.
Обрез отлетел в сторону.
Щеколда был тяжёлым. Как бетонная плита. Он попытался навалиться сверху, ударить лбом.Том принял удар на скулу. Кровь брызнула.
Ответил корпусом — короткий удар в печень.Почувствовал, как воздух вышел из противника.
Щеколда зарычал и ударил кулаком сбоку.Том качнулся. Почувствовал звон в ушах.Металлический зуб блеснул в дыму.
— Я тебя запомнил, чикагский!
Щеколда пошёл в клинч, пытаясь задавить массой.
Том шагнул в сторону, позволил весу противника пройти мимо — и врезал локтем в затылок.
Раз.
Щеколда устоял.
Два.
Он пошатнулся.
Три — прямой, точный удар в челюсть, туда, где металл встречался с живой плотью.
Звук был сухим.
Щеколда замер на секунду. Глаза потеряли фокус.
Том перехватил его за ворот жилета и добавил короткий, экономный удар в висок.
Щеколда рухнул на бетон.
Не красиво.Не театрально.Просто выключился.
Джина держала коридор под прицелом.
— Он жив? — спросила Нора.
Том посмотрел на лежащего гиганта.
— К сожалению.
С потолка снова посыпались искры. Огонь уже лизал дальнюю часть цеха. Байкеры выбегали наружу, ругаясь и кашляя.
Сирены приближались.
— Уходим!
Они двинулись к северному пролому в стене.
Холодный ночной воздух ударил в лицо, смешиваясь с дымом и запахом горящего топлива.
За спиной завод горел.
Праздник закончился.
Рок-н-ролл сменился треском пламени и воем металла.
Том помог Норе перелезть через груду кирпича. Джина прикрывала.
Вдали, за линией складов, мелькнули фары.
Свои.
Они растворились в темноте, пока за их спинами продолжалась суматоха.
Завод кричал огнём.
Байкеры метались.
Империя Скали трещала по швам.
Но где-то в административном корпусе, за закрытым окном, Ричард Скали уже знал.
Это был не конец.Это было объявление войны.