Deus ex cerevisia

 - Deus ex cerevisia (латинск.) - Бог из пива

– А ты знаешь, кто я? – обратился ко мне старый хиппи с обильно посеребрённой гривой ещё довольно густых волос. Невысокого роста, худощавый, но вовсе не измождённый, с дополнением на слегка одутловатом лице в виде усов и не вполне опрятной бороды такого же окраса. Внешне он выглядел вполне спокойным, молчаливо, с каким-то ощутимым достоинством до того тянувший пиво из поллитровой кружки. Только пронзительные глаза его производили нездоровое впечатление – сумасшествие так и плескалось в зрачках, буквально сверливших меня, я физически ощущал это.
– Не знаю, и знать не хочу! – быстро отрезал я в тщетной попытке избежать разводки на денежную помощь или на что-то подобное, желая только спокойно закончить своё пиво. К тому же сразу покоробило панибратское обращение кого ни попадя, хорошо ещё с «братаном» не подкатил. Но не факт, что подобное не последует дальше.
Дёрнуло же меня заглянуть в эту пивнушку! Как же: захотелось вдруг холодного пивка из кеги… Да и оно оказалось здесь не ахти. Ассортимент к нему составляли орешки-сухарики, ржавая от древности сушёная рыбёшка. На более изысканный вкус предлагались маленькие бутерброды с кусочками сельди в кольцах лука, они являлись самым востребованным продуктом у придерживающихся заповеди «Пиво без водки – деньги на ветер», а таких здесь явно набиралось большинство За десятью-двенадцатью высокими круглыми столиками вокзального типа располагалось десятка полтора разношёрстных посетителей, среди которых обнаружились две женщины довольно потёртого вида, так что оставалось ещё достаточно свободного места. Стульев изначально не предусматривалось, чтобы клиенты не задерживались и не чувствовали себя дома, а своевременно уступали место другим. Но я так и не увидел, чтобы за мной кто-то ещё сюда рвался. В соседнем зале слышались удары бильярдных шаров – полууголовная нетрезвая публика играла там на деньги. Посторонним туда лучше было не соваться, надеяться на честную игру не приходилось. Незнакомец со стороны, да ещё с деньгами, вполне мог рассчитывать на угощение пивом с клофелином, а то и на удар кастетом или ножом на выходе за ближайшим углом.
Словом, уютным это место никак нельзя было посчитать, хотя утопическое название заведения «Пивбар Уют» на  вывеске снаружи самым бессовестным образом манило легковерных внутрь.
– А между тем, я ваш всамделишный бог, собственной персоной,  –  в беспокойных буравящих зрачках не сверкнуло ни единого проблеска насмешки. Он выдал подобное на полном серьёзе и добавил для пущей убедительности: – Представь себе!
 Я промолчал. Подыгрывать ему, значит, дать себя вовлечь невесть во что. То ли он действительно «с тараканами», то ли следовало ожидать чего похуже. Мы точно никогда не встречались прежде, хотя раза два в не пощажённых временем чертах его лица почудилось нечто смутно узнаваемое.
– Мужик, отвянь, а? – попросил я вкрадчиво, почти тоскливо, после  некоторого раздумья. – Я же тебя не трогал!
Мой отклик лишь подтолкнул его на продолжение.
– Разве тебе не интересно узнать, что я хотел бы открыть именно тебе? Неужели, ты упустишь эту возможность? В таком случае ты просто распишешься в своей глупости и невежестве.
Можно подумать, он говорит о призе в лотерее «Ридерс дайджест» или пытается всучить талон на якобы выигранную стиральную машину на улице, безусловно речь шла о каких-то лохотронных делах. Да и тыканье его порядком достало. Чего хочет этот неуравновешенный старикан? Одни слова, пустые слова, ничем не подкреплённые утверждения. Надо же: Бог! С таким же успехом он мог провозгласить себя Гаем Юлием Цезарем, Наполеоном или Львом Толстым. По крайней мере, выглядело бы несколько скромнее и не так раздражающе. Нда… От скромности ему явно не суждено умереть.
– Ты требуешь несомненных свидетельств моего подлинного могущества? Даже не сознавая, насколько твоё неверие оскорбительно для меня?
Сколько же пива ему потребовалось в себя залить, чтобы дойти до подобного? Почему, интересно, даже после нескольких литров, что случалось, кстати, очень и очень редко, мне такая бредятина никогда даже в голову не приходила? Нет, тут явно одним пивом не обошлось.
Он мне в самом деле уже достаточно надоел. Ну, абсолютно ни малейшего интереса не вызывала его бессмысленная болтовня, никакого отклика. И он этого совершенно не понимал или делал вид, что не  понимает. Передо мной обозначились два выхода: либо тут же уйти, разом оборвав все его непонятные потуги, либо заказать себе водки. И я остался.
Сто грамм к пиву не сделали произносимое старым хиппи более приемлемым. Я просто старался не слушать его, но адресованные именно мне слова настойчиво лезли прямиком в уши.
– Я вижу, у тебя в голове вертится вопрос: почему это он обратился именно ко мне? Рассею твоё недоумение – это не случайно. Оглянись по сторонам. Именно ты здесь посторонний, лишний человек в этой занюханной пивнушке. Кто они, другие? Завсегдатаи, постоянные посетители, привыкшие ежедневно заливать в себя отраву в виде банального «ерша»,  в отличие от тебя, ценителя настоящего пива, случайно заглянувшего в эту забегаловку. Мне здесь больше не к кому обращаться. Я знал, что ты заявишься сюда, и поджидал только тебя...
– Давай, ближе к делу: что вы от меня хотите? – не утерпел я, желая поскорее прекратить весь этот бред, и незаметно для себя перешёл на вы, то ли из уважения к сединам случайного собеседника, то ли из желания держать его на дистанции.
– Так, ты готов поверить мне? – сразу оживился настырный приставала, в его голосе зазвучало торжество.
– Если бы вы представились ангелом-хранителем – ни за что. А так… посмотрим… – водка начала оказывать действие вслед за пивом, в результате ощутилось некоторое отсутствовавшее до того благодушие.
– Должен сразу заметить, что пребывая в данных обстоятельствах, ты понапрасну теряешь время, не используешь предоставленный тебе при рождении потенциал…
– К чему эта проповедь? Я и сам всё прекрасно осознаю. Неужели, только ради невразумительного нравоучения вы ведёте свою сомнительную игру?
– Не только, уж поверь, – старый хиппи погрустнел, но больше не притрагивался к ополовиненной кружке перед собой. – Конечно, ты не один такой, далеко не один. Но именно твоя индивидуальность и побудила меня обратиться к тебе напрямую. Ты избран. Временем-то я достаточно располагаю, ты, наверняка, в курсе.
Я молча пожал плечами, хотел бы то же самое сказать о себе, но, увы…
– И, значит, вот прямо щас и здесь, вы хотите приобщить меня к своей, так называемой,  Истине?
– Почему «так называемой»? Вовсе нет! Впрочем, ты и сам прекрасно всё ведаешь, просто я желаю открыть тебе глаза…
– Да никто мне их пока что не закрывал! И почему именно здесь, в этом гадюшнике? Если вы и впрямь тот, за кого пытаетесь себя выдать? Что, сделать такое мероприятие на круизном лайнере или, хотя бы, в приличном ресторане слабо? Ресурсов не достаёт?
– Конечно, всё возможно, но я решил именно так. Однако, твоя приверженность материальным благам сильнее, чем я представлял. Это несколько удручает… – озабоченно нахмурился седой проповедник безо всяких проблесков улыбки.
И вдруг я совершенно отчётливо вспомнил, откуда знаю это казавшееся с самого начала смутно знакомым лицо. Этого человека я встречал много лет назад, и никаким хиппи он тогда не выглядел. Внешне вполне респектабельный, востребованный  артист ТЮЗа Василий Скоробогатов! Несколько раз мы пересекались в различных компаниях, ему уже тогда далеко перевалило за тридцать, я же был помладше лет на десять, и знакомство наше оказалось довольно шапочным, он побывал женат аж почти целых три месяца на одной моей знакомой. И от него у неё осталась, по её же словам, будто в насмешку данная, совершенно не соответствующая действительности фамилия. Ещё тогда мне заподозрилось, что вне театра на людях он постоянно играет заученные из спектаклей роли, а не живёт собственной жизнью, изображает кого-то несуществующего, никогда не показывая своего истинного лица. Благо память имел феноменальную и постоянно тренированную, как у многих артистов, и в его багаже наверняка имелся не один десяток ролей из сыгранного репертуара.
Стоило сказать, к примеру, в его присутствии просто так, ни с того, ни с сего какую-либо классическую фразу, вроде «собрать бы книги все да сжечь», как он тут же незамедлительно откликался, в какой бы степени подпития не находился. И следовало не просто подобное эху повторение произнесенного, а полное развёрнутое уточнение. В данном случае звучавшее примерно так: «Собрать бы книги все, да сжечь»? Ммм… Грибоедов «Горе от ума», действие третье, явление двадцать первое. Павел Фамусов, обращаясь к полковнику Скалозубу: «Сергей Сергеич, нет! Уж коли зло пресечь: Забрать все книги бы да сжечь».
Как-то на детском утреннике в ТЮЗе часов в десять утра он выбежал на сцену в костюме Деда Мороза, оттарабанил в микрофон речитативом весь свой текст, да так, что заткнул бы за пояс любого теперешнего рэпера. Торопливо поддёрнул отороченный ватой рукав шубы, чтобы посмотреть на часы, и в непритворном   ужасе воскликнул:
– О! Уж время настаёт, и надо бы успеть: сейчас откроют магазин!
Торопливо покидал в зал огромные надувные шары разных цветов  и с криком: «Поспешаем, ребятушки!» быстро покинул сцену, сорвав бурные аплодисменты детской публики.
– Какой шустрый дедушка Мороз! – восхитился мой пятилетний сынишка.
Но артист он был действительно талантливый. Как-то под Новый год я решил сделать друзьям приятное: привезти для их маленькой дочки настоящего Санта Клауса с подарками. Ежегодно в зимние каникулы незаменимым исполнителем этой ответственной роли  постоянно назначался Вася Скоробогатов. Праздничные утренники шли у него в это время один за другим до самого вечера ежедневно. Надо было договориться заранее, чтобы потом не ловить наугад в короткие перерывы. После двух часов дня затея могла вовсе не выгореть: к этому времени главный исполнитель наверняка уже не оставался трезвым. Самым подходящим я посчитал часов двенадцать, за два-три представления до полудня вряд ли он мог успеть здорово набраться.
Но меня ждало разочарование, недооценил я Васиных возможностей. На мой вопрос администратор горестно развела руками:
– Представляете, на втором утреннике он упал у ёлки в середине хоровода и наблевал, до смерти перепугав ребятишек. Хорошо ещё Снегурочка не растерялась, объяснила им быстро, что Дедушке стало плохо от жары, и  ему немедленно требуется лекарство: много-много мороженого и холодный воздух. В общем, его давно отправили домой на такси.
Моя затея не удалась. После этого случая Васю, невзирая на все его звания, заслуги и таланты уволили из ТЮЗа. О его прежних подобных выступлениях и так ходили легенды. Говорили, он уехал из города, применения своим способностям с такой славой здесь он уже, естественно, найти не мог. Больше я о нём не слышал.
И вот теперь… Ну да, сомнений не оставалось: передо мной находился Васька Старобогатов собственной персоной. Несмотря на запоздалый по годам хипповатый вид, на пропойцу он совершенно не тянул.
И едва я решил, что точно узнал старого знакомого, сразу пришло подозрение, что и сейчас, передо мной он снова играет чужую роль. Вот сейчас, сейчас всё прекратится, он рассмеётся, хлопнет меня по плечу, и нас окружат незнакомые люди с видеокамерами, громко восклицая:
– Поздравляем! Вы стали участником программы «Розыгрыш»!
С Васей-то понятно: бедствующих артистов ныне можно подрядить на какую угодно халтуру, лишь бы хорошо платили, бери любого – не хочу. Но всё дело в том, что не имелось у меня в наличии подходящих «друзей» такого рода, которые могли бы отстегнуть кучу бабок за столь сомнительный прикол. Да если бы и обнаружились, никому бы из них такое на фиг не сдалось. Если уж честно, не было у меня теперь друзей вовсе. «Иных уж нет, а те далече…» Кто безвременно умер, кто сгинул без вести, в самом лучшем случае – эмигрировал. Из просто приятелей – одни спились, другие просто тихо деградировали, некоторые даже в бандюганы подались, впрочем, бывшие собутыльники в счёт не шли.
И всё же, я не утерпел, невежливо и резко прервал его монолог, с недавнего времени уже мной не воспринимаемый:
– Васёк, друг! Это  в самом деле ты?! Я тебя узнал!
Мне показалось, на его лице тенью промелькнуло давно забытое выражение внезапно застуканного в детской игре в прятки. Но в следующий миг в его застывших чертах, иссечённых мелкими морщинами уже ничего невозможно было прочесть.
– Ты глубоко ошибаешься в своих предположениях. Хотя тело твоего бывшего знакомого действительно выбрано для моего аватара, чтобы не травмировать твою психику и облегчить восприятие. Сознание Василия Ивановича Скоробогатова не имеет к нашей беседе совершенно никакого отношения.
– Да ладно, надоело, чем докажешь, что ты в самом деле тот, за кого себя выдаёшь? – снова непроизвольно я перескочил на «ты».
– Доказательства моего могущества для тебя важнее познания истины?!
– Не гони пургу, Вася. Убеди меня, и тогда я буду слушать твои проповеди, пока тебе не надоест, – «или пока не закончится пиво», уточнил я про себя без озвучки.
– Хорошо, будь по-твоему, – как-то подозрительно сразу согласился собеседник. – Только не обессудь, сюда тебе уже никогда не попасть.
Я ощутил внезапную вибрацию стен и пола, услышал жуткий скрежет, будто кирпичи в скрытой за штукатуркой цементной кладке начали двигаться и остервенело тереться друг о друга.
– Надеюсь, обойдётся без жертв? – бездумно успел я ещё как бы пошутить, и тут на меня накатил страх, перераставший в дикий ужас.
 Старый хиппи спокойно допил своё пиво и потянул меня за рукав:
– Бежим!
Я беспрекословно подчинился, с потолка сыпалась штукатурка. Одна её здоровенная лепёшка шмякнулась на мою кружку, обдав крошками и пивными брызгами. Персонал и последние посетители, торопливо толкаясь, ломились к выходу вслед за опередившими их бильярдистами из соседнего помещения, реакция у любителей покатать шары оказалась  не в пример лучше, чем у простых пивоглотателей.
Мы тоже не замедлили очутиться снаружи прежде, чем с грохотом обрушились стены и потолок. Казавшееся всегда прочным одноэтажное  кирпичное сооружение сложилось внутрь, как картонная коробка для торта, густое облако пыли расползалось во все стороны, пытаясь дотянуться до нас клубящимися отростками.
Землетрясение? Теракт? Но подобных катаклизмов при здешних геологических условиях не наблюдалось отродясь, да и на бомбу не очень походило.
К спасавшимся из пивной на противоположную сторону улицы быстро добавлялись прохожие зеваки.
– Как ты и хотел, никто не пострадал, о пивняке точно никто горевать не станет, его и так предназначили на снос, – невозмутимо пояснил старый хиппи, стряхивая пыль со своего джинсового прикида. В его седых космах застряли мелкие кусочки штукатурки. – Теперь убедился, или хочешь ещё?
– Нет-нет, – поспешно заверил я, далеко не оправившись от только что пережитого. Что же это за бог, который являет нам своё всемогущество такими вот дикими доказательствами?
– Хорошо. Тогда прощай.
– Как? Но вы же хотели что-то мне сообщить… – боюсь, моё последнее замечание прозвучало довольно жалко: голос предательски дрогнул.
– Уже нет. Ты сам прекрасно всё знаешь, только подумай хорошенько наедине с собой, когда никто не помешает. А немного веры тебе не повредит.
Вася-Бог торжественно кивнул на прощание, повернулся и размашисто зашагал прочь совсем не соответствующей его возрасту бодрой походкой. И это впечатлило гораздо больше, нежели исчезни он на моих глазах самым банальным образом. Кто бы он там ни был: действительно престарелый хиппи, бывший Вася или воплощение в этом облике иных, могущественных и неведомых сил, в чём я продолжал очень сильно сомневаться, говорить мне с ним было не о чем. Дорожки наши расходились и вряд ли им пересечься в обозримом будущем.
Внезапно у меня родилось жуткое подозрение, бессознательно пробивавшееся изнутри ещё с середины нашего знакомства. А может, этот старый хиппи, то есть Вася, совсем не тот за кого пытался себя выдать, и его благообразная внешность лишь хитрое прикрытие для истинной рогатой сущности? После случившегося я уже был готов принять всё, что угодно. Зачем же я ему понадобился? Похоже, он уже достиг своей непонятной цели, и это настораживало больше всего, даже пугало. Я ощутил себя человеком, оставленным в дураках, полным лохом разведённым. Но догонять и разбираться, в чём скрывался подвох, представлялось совершенно нелепым и бессмысленным.
По мере удаления походка его становилась всё более плавной, даже величавой. Заметная глазу седая грива мелькнула последний раз в конце улицы прежде, чем исчезнуть за углом. На свежих развалинах начинали копошиться спасатели МЧС, высыпавшие из только что подъехавших автофургонов.
 Конечно, свет клином не сошёлся на этом убогом, теперь бывшем пивбаре, подобных заведений по городу хоть пруд пруди, но, несмотря на потрясение, мне уже ничего подобного не хотелось. Изнутри свербила новая жгучая потребность: поскорее переосмыслить недавнее и найти в себе обещанную то ли Васей Скоробогатовым, то ли Богом из Пива Истину. Теперь мне надолго было чем заняться.