For a breath I tarry - 33

Собиралась Ира недолго, вышла с набитым рюкзачком. Он взял его у нее, закинул на плечо. Долгая летняя заря все никак не кончалась, на улицах еще гуляло много людей. Они не торопясь шли. Ее небольшой кулачок целиком лежал в его руке, которую он держал в кармане.

- Зайдем поужинаем, – предложил он.

- В кафе дорого. У тебя что есть дома?

Он перечислил. Ира решила:

- Нормально у тебя дома, все есть. Давай будем экономными.

В общем-то им обоим хотелось поскорее оказаться наедине, и оба не показывали это. Он считал просто неприличным торопить девушку с этим, она не должна чувствовать его нетерпения. Ира вспоминала, как перебирала его волосы, ей хотелось объятий. "Слияться хочется больше, чем есть", – иногда говорила его жена, прибегая с лекций. Это как раз такой случай.

Вести нежный разговор мешали частые прохожие, так что они молчали.

"Я иду жить к мужчине, – подумала Ира. – Еще пару часов назад не представляла такого окончания обычной прогулки. Причем, он не приглашал, – сообразила она. – Сама иду к нему, сама решила."

- Ну как сказать, – пришла ей в голову мысль. – Не зря же трусики выбирала, звезду его глазам подставляла. Этого хотела, получила.

"Я его люблю. Он все понимает, пользоваться мной не будет. А любит ли? Какая у него может быть любовь ко мне, если у него любимая жена, дружная семья. Очевидно, нет. Так, забавляется. Умно, со вкусом, не пОшло развлекается. Никто не узнает о его делах здесь, девочка сама падает к нему в объятия, чего отказываться!"

- Не нагнетай, не истери, – появилась мысль в голове. – Любовь – это не то, что дуют в уши дурочкам трахатели. В первую очередь это внимание к твоим чувствам, понимание, бережное отношение, поставление на первое место твоих чувств. Что семья есть, сказал четко. Ничего не обещал, ни словом. Понимает он тебя до самого дна: девочке нужно до зарезу интимное общение. Покороче: слияться хочет, вся горит. Не воспользовался тобой, а с заботой. Про бережное отношение сама все знаешь. Ты ему нравишься, восхищен тобой, но не проявляй ты настойчивости, вы бы закончили прогулку платонически. Ты сама так захотела, сама решила.

"Я правильно решила?"

- Не зря задумалась о том: почему все слияются? У всего живого это главная цель? Интимное общение – самое ценное и богатое общение. Он тебе это может и готов дать. Умеет. Понимает. В твоем инфантильном понимании у него нет любви. А на деле само интимное общение есть любовь. Вот и все. Слияйся, девочка, безоглядно с ним. Хотела это, получила.

Они шли, Ира представляла, как они окажутся вдвоем, уже не нужно изображать безразличие и холодность, можно просто делать приятное: перебирать волосы, смотреть в его глаза, гладить тело. А он в это время ею любуется и ласкает. Счастливой засыпать в его объятиях, прижавшись и ощущая его тело... наслаждаясь его запахом... Не тайком притрагиваться, а вольно и полно. Эту ночь она будет спать с любимым! Заснет с улыбкой и... и... захрапит. Ира не знала, храпит ли она во сне, скорее всего – да. Он не заснул еще, а она у него прямо под ухом станет жутко храпеть! Кошмар! А может и пукнуть, кто знает! Он ею очарован, восхищается каждой деталью, а она вот так! На ее прелести можно ставить крест. Утром будет смотреть с насмешкой, а может, и скажет прямо, он такой... брутальный. Невозможно это допустить! Не спать? Дождаться, пока он заснет, тогда только. Или вообще не оставаться с ним. Побыть, послияться – и домой. Нет, уйти после слияния, после блаженства с ним не сможет. Что же делать?!? Вообще не идти! Сейчас повернуть обратно...

- Ну ты глупости не делай! – предостерегла появившаяся в голове мысль.

- А что делать?

- Все девушки спят со своими любимыми, храпят во сне, иногда и пукают. Ты забыла еще, что утром проснешься помятая, с несвежим запахом изо рта, в уголках глаз будет высохшая слизь песчинками. Полное разрушение твоего прелестного образа.

- И как они?

- Да никак. И прелести не теряют нисколько. Твоя тоже не погаснет.

- Точно?

- Точно. Кроме того, он может заснуть с тобой или раньше. Ты просто боишься, ищешь причину отменить свое решение. Напейся кофе, не спи всю ночь, а решение примешь завтра. Идешь – иди! Выслиять тебя надо, вот и все. Для этого идешь. Все страхи пройдут у тебя сразу.

Ира не возразила ничего. Она сама понимала, что вопрос не стОит обсуждения. Спят же вместе другие пары. Главное было в том, что слияние ее притягивало; мысли, что она скоро ему позволит все, и он будет ее ласкать, а она – его, не только отзывалась теплом в животике, но и ощущалось как приближение счастья. Слабенько; ну так далеко еще до него. Но уже готовилось для нее. Если там, на берегу оно возникло в условиях преград и умолчания, сколь же оно будет сильнее и мощнее, когда ничего не будет мешать! Лежать под ним, смотреть в его добрые глаза, обнимать, и его струй уже готовится в нее войти... Она не знала тех ощущений, когда струй входит в пещерку, наполняя ее, но мысль об этом завлекала. Что-то должно быть особенное, удивительное и блаженное до невозможности. Она немного струй держала в руке – было так хорошо, а ведь он будет не в ладошке, а в ее пылающей звёздочке. В ее девичьей звезде! Он же сказал: будет блаженство слияния! Она узнает настоящую слияние! Не грязное трахание, а то, о чем мечтала. Скоро будет…


Я потянулся долгим потягом, выдохнул и сообщил Миле:

- Ну и наболтал же я! Довольна?

Мила помолчала, мне показалось, недовольно, отметила:

- Злопамятный ты все-таки. И вредный, самец! – и ущипнула больно несколько раз.

- Ты о чем?

- Что я пукну во сне, – и еще добавила мне ударов. – Вот так тебе!

- Ну, – пожал я плечами. Умысла отплатить той же монетой не было, совпало. Или подсознание пошутило. Оправдываться не стал, отметит только иронично: – Яблонька от яблока недалеко вырастает! Так что... где посеяла, там и взошло.

- Откуда ты столько обо мне знаешь? Игрушки, опасения пукнуть во сне.

- Твое подавляемое эротическое желание слияться прорывалось окольными путями: видео с дикой природой, зверями. Естественно предположить, что и желание обниматься, ощущать прикосновения кого-то рядом в кровати выразится в чем-то безобидном. Вот просто факт: первая жена спала с мягкой игрушкой, пока не вышла замуж. Девочки играют в куклы, девушки играют в семейную постель. А честно: само приходит в голову, не придумываю и не строю линию.

- Ну ты загнул: эротическое желание слияться, – поддела меня Мила, не отреагировав на остальное. – Неужели ты меня так представлял? Горячей и наивной девочкой?

- Нет, в переписке ты казалась умеренно стервозной, самоуверенной и самодостаточной женщиной. Здесь увидел, что ты девочка, не слиялась и не знаешь этого, за самоуверенностью скрываешь нежность и доверчивость.

- Хорошо, я настояла на том, чтобы быть девочкой. Создавая Иру, ты рассказываешь свои мысли обо мне как о девушке. Много наговорил мне замечательных слов, но они ведь ситуативны: отвечаешь или рассказываешь, что спросила. Рассказ об Ире представляет твои мысли и замечания обо мне сами по себе.


В квартире он прошел к окну, встал, опершись на подоконник, и смотрел на нее. Ира сделала несколько шагов и остановилась. Возникла неловкая пауза. Он произнес:

- Ира, ответь хотя бы себе самой, не мне: что ты от меня хочешь, ожидаешь? Может, я не способен это тебе дать. Что было на прогулке, можно списать как легкий флирт. Сейчас есть момент еще раз подумать. Откажешься, я тебе держать и уговаривать не стану.

"Он жалеет, что связался со мной и хочет соскочить, пока не поздно," – еще до окончания его слов подумала Ира. Потому что уже из его поведения – вместо горячего объятия у порога и поцелуев – она поняла, что будет. В горле возникла противная пустота, изменившимся голосом она не спросила, а подвела итог:

- Трезво подумал и понял, да? Жалеешь, что со мной связывался, дурой. Мало ли какой бзик выкинет эта целочка-дура, настаивать станет, а у тебя семья. Ну ее подальше, да?

Он шагнул к Ире, крепко в объятиях прижал, глядя нежно в глаза, и как можно теплее ответил:

- Ира, я рад, что ты со мной, восхищаюсь и наслаждаюсь оттого, что ты рядом, хочу тебя сильно-сильно. Я хочу тебя! Не отказываюсь. Никаким образом не отказываюсь. Может, ты раздумала? Успокоилась, трезво оценила.

Ира почувствовала, как на ее лобок надавило необычно упругое и подвижное. Это нечто раньше его слов развеяло возникшую было пустоту, заполнило душу новой радостью и ожиданием. Она упрекнула:

- Зачем такое сказал тогда?

- Потому что все именно так. Перспектив у наших отношений нет, ездить сюда у меня нет возможности. Скорее всего, эта встреча единственная. Вдруг ты думаешь иначе. Будешь потом считать себя обманутой.

- Ты ничего мне не обещал. Ничего о тебе не планирую. Люблю тебя, пока ты здесь, с тобой хочу быть, больше ничего, – она прижалась сама к нему и подставила лицо для поцелуя.

Они стояли посреди комнаты, целовались и терлись лобками. Он шептал между нежными прикосновениями губами к ней:

- Ты очень нежная, обаятельная и страстная девушка... Хочу тобой любоваться, давать тебе ласку и нежность в ответ... Держу тебя и наслаждаюсь... даешь мне блаженство... у тебя очаровательное сияние страсти... Хотел бы тебе дать в ответ все, что имею в душе, Ира... Просто, без выкрутасов, давать тебе наслаждение... и радоваться, что могу это доставлять тебе. Восхищаться твоей радостью...  твоим счастьем и всей тобой, когда придет наслаждение. Ну и телом тоже, конечно. Ты всем приятна, Ира.

Объятия и слова действовали на Иру. В ней разгоралось снова сильное желание. Она бы могла вечно стоять, тереться пылающей звездой о его крепкий выступ, целоваться... Ни о чем не думала, только наслаждалась. Ведь не зря сказала: бери меня, сам решай, ничего не знаю. Целуя в ушко и шейку, он предложил:

- Давай обмоемся и тогда... Иди в душ первой, можешь не одеваться уже.

Пока Ира была в душе, он приготовил все к ужину: достал из холодильника, нарезал. Ира управилась быстро. Вышла бы еще раньше, но она придирчиво осмотрела себя в зеркале. Не всем осталась довольна, однако, критических, от которых бы ударилась в панику, недостатков не заметила. Обмоталась широким полотенцем от подмышек до середины бедер и вышла. Остановилась в нескольких шагах от него, медленным движением высвободила подсунутый конец полотенца, оно соскользнуло с нее... Ира замерла в ожидании, серьезная и сосредоточенная.

Она нисколько не стыдилась его. В ней было наивное девичье, но истинное убеждение: он принес ей такое счастье, она ответила, что вся его, – какой может быть стыд! Испытывала скованность и робость оттого, что не была уверена, понравится ли она ему вот такой. Опытный, искушенный, будет сравнивать. Стояла и ждала от него подтверждения, что она остается приятной ему и теперь, когда все перед ним.

Ира была не просто очаровательная и прелестная, а невыразимо совершенна и прекрасна в своем доверии и готовности. Стройная, точеная фигурка; бархатистая влажная кожа чуть розовела, тоненькие ручки, груди – идеальные небольшие полушария, увенчанные на вершинах темными сосками правильной формы и не искажающие форму грудей. О, как они притягивали меня! Погладить, ощутить их упругую бархатистую прохладу, наполнить ими свои ладони: в пальцах появится колышущееся ощущение, а в центр ладони упрется крепкий сосок. Немного обозначались ребра, подчеркивая ее реальность. Животик не тощий и не выступающий чрезмерно, плавно и слегка закругляющийся. Талия, а затем ладные, плотные бедра... между ними животик оканчивается пушистым холмиком. Выпуклый лобок розово просвечивает сквозь негустые, кудрявые волоски; и там, где они погуще, угадываются под ними пышные губки девичьей звёздочки. Бедра переходили в ножки: стройные, гладкие, с чуть обозначающимися мышцами: девушка спортивная. Главное, это ведь была именно Ира: доверяющая, добрая, открытая, ожидающая любви девушка, которая выбрала меня. Нуждающаяся в интимном общении, вызывающая во мне столько разных приятных чувств. Которой, наконец, и я доверял без сомнений и колебаний в той же безграничной степени, как она. Это было ее главной прелестью: доверие и желание.

Усиливало очарование Иры до зашкаливающей степени ее невинное желание слияться. Она не безразлично стояла передо мной манекеном: цену себе знаю, любуйся мной, недостойный, но ты мне не нужен. И не зажималась подавленно, вынуждаемая обстоятельствами отдаться. Напротив, это волшебство ожидало моих объятий и ласк, показывало себя именно для меня, всего себя отдавало мне! Волшебная Ира желала восхищать и наслаждать меня, быть блаженством мне, окружить меня всею собой, быть со мной, держать меня в себе и наслаждать. Она ждала моих восхищенных эмоций, они для нее главные. Она хотела со мной переживать все наслаждения ею; не презрительно и холодно смотрела на меня, а приглашала в себя. Это было таинство распускания девочки в любящую и дарующую блаженство женщину.

Я шагнул к ней, положил руки на плечи, запустил пальцы в ее влажные волосы, перебирал, щекотал легонько. Глядя в глаза, сказал:

- Ира, девочка! Волшебство! Волнующее, манящее волшебство. Запечатлеть бы тебя, чтобы сохранить и потом любоваться, вспоминая этот восхитительный интимный момент. В тебе желание и доверие, ожидание и готовность. Любовь и открытость: вот я, бери и веди, твоя вся, ведь и ты мой только.

- Правда?! – Ира менялась на глазах. Сосредоточенность вытеснялась радостью. Она крепко обняла меня, прижалась вся и не отпускала.

- Подожди, Ира, – увещевал ее. – Сейчас тоже душ приму, и тогда уже будем обниматься. Телом к телу прижаться...

- Можно зайти к тебе?

- В кабинке ты ничего не разберешь, стекло матовое, а начну вытираться, приходи. Посмотреть хочешь? Не видела мужчину? Учти, я не Аполлон, и даже не Бельведерский. Живота нет, но жирок, увы... Если никогда не видела обнаженного мужчину, струй на теле покажется лишней, раздражающей частью. Там, в лесу он как бы сам по себе был, не при мне.

Она серьезно кивнула.

Как и она, не запирался в душе. Ира вошла, когда вытирал волосы, а полотенце было накинуто на голову. Услышал шум ее вхождения, не прекратил действия. Вытеревшись и убрав полотенце с головы, увидел восхищенную и довольную Иру. Она подтвердила:

- Какой он красивый! Милый. А говорил, будет противный! Очень нравится. Он и там красивый мне, и здесь.

Прижал ее к себе и гладил по спинке, попке. Пробегал пальцами сверху вниз, выписывал подушечками путанные узоры, по покрывшейся мурашками коже проводил рукой, касаясь только кончиков мурашек. Ощутил девичье тело всеми своими частями, струй начал наливаться отчаянным желанием. Подталкивал ее попку на себя, струй скользил по пушистым губкам. Ира вскинула руки, погрузила пальчики в мои волосы, перебирала, глядела в глаза и шептала восторженно:

- Как хорошо с тобой! Хороший мой! Люблю тебя. Мой ласковый.

- Девочка моя прекрасная! Светлая, открытая, любящая... волшебная, дарующая счастье, совершенная... Как ты естественно и красиво показываешь свое желание! Без опасений и вовсю открыто.

- Девочка я. Хочу. Он такой красивый, милый, хочу, чтобы он во мне был. – Она наклонила мою голову к себе, приникла губами к уху и ломающимся страстным шепотом произнесла: – Хочу слияться с тобой! Хочу струй почувствовать в себе, как он меня. Знаешь, это мне представляется самым классным. Представляю это и замираю от ожидания. Выслияй меня, девочку!

- А боли не боишься?

- Не-а. Ерунда. Такое счастье почувствовать его в себе, прочее неважно. С тобой будет хорошо.

- Как ты можешь знать! Струй у меня крупноват.

- Я не боюсь тебя! Ты не делаешь грубо. Чувствуешь меня.

Я посильнее прижал ее к себе, приподнял от пола и понес в комнату, положил осторожно на кровать, лег рядом. Лежали на боку, лицами друг к другу. Гладил ее грудь, шейку, ушко, волосы. Ира перебирала мне волосы и просто смотрела на меня счастливо. Повел руку по телу вниз, на бедро, попку, взял в ладонь звёздочку. Ира вздохнула и приподняла ножку, чтобы удобнее было. Потискал ее, пощипал губки и осторожно пальчиком провел между губок. Почувствовал налитые крепкие малые: горячие и влажные. Водил по предвходию и малым губкам пальцем, Ира прижала мою голову к себе, погрузила лицо в волосы и замерла, вздрагивая при сладких приливах. Нащупал входик и медленно продвигал пальчик через целочку, прислушиваясь к своим ощущениям и поведению Иры. Пальчик так нежно и трепетно охватился целочкой, что начал вставать. Едва двинул внутрь, Ира сначала задержала дыхание и замерла, потом дышала часто мне в волосы.

Жестом показал ей, чтобы легла навзничь. Расположился поперек нее боком, касаясь ее тела, но вес свой держа на локте. Взял ее крепкий сосок в рот. Посасывал его самым простым образом. Теребил языком. Водил по кругу. Вдавливал языком. Покусывал сосок от основания к вершине. Другому соску примерно те же действия выполнял щепотью. Устав работать языком, приподнялся, подвинулся, Ира открыла глаза. Сказал добро и прочувствовано, глядя в ее влюбленные глаза:

- Девочка моя, знала бы ты, как мне хорошо, когда тебе хорошо от моих ласк! Ласкать девочку, доверяющую мне, вручившую себя для блаженства.

- Чувствую это. Так нежно и осторожно делать только любимый может. Любимый мой! Мне просто хорошо с тобой. Хочу, чтобы ты получил от меня все. Говори, что и как.

- Ничего. Лежи, наслаждайся. Потом подскажу. А ты девушка вдвойне: не только целочка, но и саму себя не ласкала.

- Да, вдвойне.

- Почему?

- Раньше вообще не задумывалась, ничего не возникало. В последнее время что-то начало во мне происходить, к чему-то тянуло. Я не знаю, как и что при этом делать. Мне казалось это тоже гадким, как и секс, – честно ответила Ира.

- А слияние?

- Верно сказал, общение. Общение любящих. Где грязь, когда ты меня целуешь, передаешь свои чувства, наслаждаешь?

Я встал над Ирой, плавно опустился на нее. Яички висели у звёздочки, а струй прижался к лобку. Подсунул руки под ее голову, приподнял, и снова мы соединились взглядами. Поцеловал ее доверчивые глазки, носик, нежно и надолго соединились язычками. Потом поцеловал шейку, соски, груди и ложбинку между ними. Груди держали свою точную форму, не расплывались и были четко обособлены на ее теле. Продолжил линию поцелуев по ребрышкам и животику, спустился до лобка. Приник к нему, не столько целуя, как просто дыша ароматом чистой девичьей звёздочки. Лег щекой в ложбинку между бедром и лобком, наслаждаясь девичьим запахом, трепля волоски и почесывая большие губки.

- Ты пахнешь девушкой, Ира. Нежной, робкой девушкой, страстно желающей слияться.

- Так есть. Очень хочу. Лучше вместе.