Ранобэ. Обычная жизнь в необычном мире III

VII Усадьба

Алекс на этот раз вышел рано и на нём красовался сине-зелёный плащ. На этот раз он знал дорогу в деревню хоть она и находилась, по словам Борна, в дне пути от его жилища. По пути в деревню Алекс решил забрать свои вещи из хижины, которые он оставил, когда впервые попал в этот странный мир.

Дорога была знакомой и Алексу не заставило труда дойти до опушки леса. Кругом пахло зацветшей липой и кружился тополиный пух. «Уже июнь, как быстро летит время» - вполголоса, сказал Алекс.
 
Мальчик прошёл лесную поляну, увидел яму, в которую ранее упал, теперь она была сухая и в трещинах. Далее, через некоторое время он прошёл через хвойные лес, в котором встретил Многоликого. Теперь это был обычный камень. Он стоял спокойно, а над ним кружили птички и стрекозы. «Спасибо – тихо вырвалось из уст мальчика, - спасибо, что не оставили меня умирать».

Хвоя потихонечку расступалась и на её место пришёл смешанный лес, а за ними виднелись столетние дубы «Ну вот, ещё немного и я увижу эту хижину». С севера Алекс увидел те же красивые горы, что и в прошлый раз, а на Юге стояла хижина, на том же самом месте.
 
Алекс вбежал в неё, достал свои книги из-под пола и уложил все свои вещи около того самого кресла, на котором он заснул и попал в этот мир. «Эх, вот бы сейчас домой» - подумал Алекс – «Как я скучаю по своим родным и друзьям, да, там не было экшена, но я любил свой родной мир. Досадно всё это». Но вдруг.

Воздух в хижине внезапно загустел, превратившись в липкий кисель, а затем пространство просто... лопнуло. Алекс не успел даже вскрикнуть, как пол ушел у него из-под ног. Вместо пахнущих сыростью досок он рухнул на ледяной, идеально отполированный мрамор.

Тишина. Гробовая, давящая тишина, которую нарушал только стук его собственного сердца и шуршание книг, выпавших из рюкзака. Алекс поднял голову, щурясь от яркого света хрустальных люстр.

Прямо перед ним, опираясь на изящную трость с набалдашником из слоновой кости, сидел человек, читая какую-то книгу. Его облик был настолько чужеродным после простой одежды Борна, что Алекс на секунду забыл, как дышать. Высокий цилиндр, безупречный синий фрак и золотой монокль, в котором отражался растерянный подросток в грязной куртке.

Высокая фигура отложила книгу на посменный стол и встала, медленно наклонил голову, и его губы расплылись в неестественно широкой, завораживающей улыбке.

- О-о-о-о-о... Како-о-ой сюрпри-и-из! - его голос прозвучал как оперная ария, неестественно растягивая каждое ударное слово. – Не совсем тот порта-а-ал, который я ожидал увидеть открытым в этот ча-а-ас, но весьма-а-а... необы-ы-ычный.
Он сделал плавный шаг вперед, кончик его трости глухо стукнул по мрамору в такт его словам.

- Вы кажетесь довольно растерянным, мой дорого-о-ой гооость, - он сощурился, разглядывая через монокль стопку книг - «Физику» и «Алгебру», которые Алекс инстинктивно прижал к груди. - И, кажется, вы принесли с собой нема-а-ало... книииг?
 
Граф замер, обдавая Алекса запахом дорогого парфюма и едва уловимым ароматом озона.

- Не могли бы вы... предста-а-а-авиться? - он едва заметно приподнял цилиндр. - И, возможно, объяснить... каки-и-им ве-е-етром вас сюда занесло-о-о? Ведь в мои владения не попада-а-ают... случа-а-айно.

Алекс сглотнул. Уроки Борна научили его стоять на ногах, но здесь, под взглядом этих голубых глаз, он чувствовал себя так, будто его читают, как одну из его книг. Он вспомнил иероглифы, которые учил в лесу - здесь они были повсюду: на стенах, на кольцах графа, в самом воздухе.

- Меня зовут Алекс, - голос парня прозвучал хрипло. - Я... я не знаю, как здесь оказался. Я просто вошел в хижину.
 
Фигура на мгновение замерла, его улыбка стала чуть холоднее, а в глазах промелькнула искра чего-то очень старого и очень страшного – того самого «прошлого», которое он прятал за маской.

- А-а-алекс... Како-о-ое просто-о-ое, почти сухо-о-ое ииимя. Меня зовут граф Максимиллиан Максимус Максвелл, но вы можете звать меня просто – Максвелл. Вы пахнете лесом и... друго-о-ой реальностью-ю-ю. Что ж, добро-о-о пожаловать в усадьбу Максвелла. Борн всегда был плохим учителем хороших манер, но он прислал мне нечто... интригу-у-ующее-е-е.

Алекс крепче прижал к себе рюкзак. Он чувствовал, как под курткой, в районе груди, теплится странный холод – то самое благословение Многоликого, которое спасло его в лесу.

- Откуда вы, мой дорогоооой и небрежный гость? И что это за книги вы принесли с собой? – почти издевательски произнёс Максвелл.
- Я... я из очень далёких мест, - тихо сказал Алекс, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я внук вашего старого рыцара Борна Стейхилла, а эти книги... это память о моей родине.

Максвелл прищурился. Он протянул руку в тонкой перчатке и кончиком пальца коснулся обложки учебника. Название «ФИЗИКА» на кириллице для него выглядело как хаотичное сплетение угловатых рун. В них не было магии, но была какая-то пугающая, математическая строгость.

- Далёкие места-а-а... – Максвелл убрал руку и вдруг замер. Его монокль на мгновение вспыхнул ядовито-голубым светом. - О-о-о-о... Кака-а-ая тяжёлая, кака-а-ая плотная ма-а-ана!
 
Он начал обходить Алекса по кругу, словно дикую зверушку.
- Для обы-ы-ычного человека... в вас сли-и-ишком много защиииты. Чьи это ча-а-ары? Уж не его ли? Того несча-а-астного дурака, что застыл в лесу-у-у?
 
Максвелл внезапно остановился прямо перед лицом Алекса. Его улыбка стала почти доброй, но в глубине зрачков всё ещё плясала тьма.
- Что ж. Раз вы зна-а-акомы с на-а-ашим дорогим леснико-о-ом Бооорном... а он живёт в моё-ё-ём лесу и платит мне верностью... я приму-у-у его негласное поручииительство.
 
Граф театрально взмахнул тростью, указывая на высокие своды залы.
- Вы останетесь здесь. В ка-а-ачестве моего го-о-остя... и ученика-а-а. Я научу-у-у вас нашему языку-у-у по-настоящему, а вы... – он снова посмотрел на непонятные буквы в руках Алекса, — ...вы расскажете мне, что значат эти стра-а-анные знакиии. По рукам, ма-а-аленький Странник?

- Видимо, у меня нет иного выбора, по рукам, господин Максвелл. - Они пожали друг другу руки. Алексу показалось, что руки Максвелла необычайно холодны, хотя в комнате было довольно тепло.

После этого диалога Максвелл позвал Никс (кошко-горничную), чтобы она отвела Алекса в его комнату и накормила теми самыми чапати.
 
- Ни-и-икс! - пропел Максвелл. - Позабо-о-оться о нашем госте. И приготовь для него покои в восточно-о-ом крыле... поближе к библиотеееке.

Максвелл картинно взмахнул рукой, и из густой тени колонн, бесшумно перебирая лапами, вышла она. Уши на макушке нервно подергивались, а пушистый хвост ходил из стороны в сторону, выдавая крайнюю степень раздражения.

- Ни-и-икс, дорогая... Сопроводи нашего гостя в его покои. И будь с ним обходииительна!

Кошко-горничная замерла перед Алексом, скрестив руки на груди. Она посмотрела на его грязные ботинки, затем на цепочку мокрых следов, тянущуюся от центра залы, и издала тихий шипящий звук.

- Не через дверь? Опять? - она подняла взгляд на Максвелла, проигнорировав его улыбку. - Хозяин, вы хоть представляете, как трудно выводить пятна от лесного ила с этого мрамора? Мои лапы, - на самом деле это были обычные человеческие руки, - уже отваливаются от швабры!

Она повернулась к Алексу, её желтые глаза сузились.
- Ты! Странный человечек. Иди за мной и не смей касаться стен. Они только что натёрты воском.
Она исчезла в одном из боковых проходов так быстро, что Алексу пришлось почти бежать, прижимая рюкзак к груди. Вскоре она вернулась, неся в руках охапку одежды - великолепный костюм из плотной синей ткани с серебряным шитьем и кожаные сапоги.

- На, надень это после ванны. Это вещи господина Кайла, он из них вырос, но они чище, чем всё, что ты видел в своём лесу. И поторопись, - она сунула одежду ему в руки.

Они пошли по бесконечным коридорам. Особняк Максвелла внутри казался гораздо больше, чем снаружи. Прямые, залитые светом галереи сменялись узкими, кривыми переходами, где стены, казалось, шептались за спиной.
- Смотри под ноги, - ворчала Никс, виляя хвостом. - Здесь – галерея предков, тут не шуми. За тем поворотом - малая столовая, туда без приглашения ни ногой. А вот эта двойная дверь...

Она остановилась перед массивными дубовыми дверями, от которых пахло лавандой и старым пергаментом. Из-за дверей доносился приглушенный звук спора.
- Это Библиотека. Твоё место пыток на ближайшее время, раз ты «ученик», - Никс фыркнула. - Обычно там никого не дозовешься, но сегодня...
Дверь внезапно приоткрылась, и в щель вырвался клуб сизого дыма. Оттуда вышла высокая женщина с кожей цвета слоновой кости и пронзительными глазами с вертикальным зрачком – Аурелия. Она держала в руках тяжелый фолиант и что-то сердито бормотала.

Она замерла, увидев Алекса. Её ноздри дрогнули, втягивая воздух.
- Книги... – её голос был глубоким, как рокот горного обвала. Она посмотрела на рюкзак Алекса. – Никс, что это за существо? И почему от него так сильно пахнет бумагой?

Никс закатила глаза: - Это новый «проект» Хозяина. Ученик. И у него целый мешок таких бумажек, Аурелия.

Аурелия сделала шаг к Алексу. Она не выглядела агрессивной, скорее... голодной до знаний. Её драконий хвост, скрытый под длинным платьем, тяжело ударил по полу.
- Ученик? - она склонилась к самому лицу Алекса, так что он увидел свое отражение в её золотисто-зелёных глазах. - Если в этих сумках действительно знания... то мы проведем с тобой очень много времени, маленький человек. Постарайся не разочаровать меня.

Она развернулась и ушла обратно в библиотеку, бросив на ходу:
- Силентия! У нас будет гость! Свари чай крепче обычного, нам нужно будет разорват-разобрать – оговорилась Аврелия, - его письмена – и закрыла за собой дверь!

Никс подтолкнула Алекса дальше:
- Идём, идём. Видишь? Библиотекарь уже хочет тебя съесть. А ведь ты ещё ничего не сделал! – сказала Никс, её глаза расширились, а на лице виднелась хитрая улыбка – В этом доме нужно думать головой, понимаешь, Алекс.