Стихотворный брак

Брачный союз двух поэтов— не просто регистрация в ЗАГСе, а слияние двух амбициозных творческих миров. Представьте себе мужа-поэта и жену-поэтессу, которые решили превратить свой брак в непрерывный поэтический перформанс.
Они сознательно создали эту «ячейку искусства», чтобы вместе штурмовать Парнас, не отвлекаясь на прозу жизни. В их доме статус главы семьи определяется не зарплатой, а количеством публикаций в «толстых» журналах, а супружеская верность проверяется отсутствием тайных метафор, припрятанных для сольных сборников. Это пара, которая искренне верит: если любовь не зарифмована — значит, её не существует.
Это союз двух стихий, запертых в одной типовой квартире. Их быт — это вечный поиск компромисса между немытой горой посуды и вдохновением, которое всегда приходит не вовремя.
Они живут в пространстве, где подоконники завалены черновиками, а вместо списка продуктов на холодильнике висят списки рифм. Это люди, которые могут всерьез поссориться из-за неудачного эпитета к утреннему кофе, но помириться благодаря вовремя найденному созвучию. Их брак — это не просто совместное проживание, а бесконечный литературный джем-сейшн, где каждый пытается дописать строку другого, создавая одну общую, хоть и немного нескладную, судьбу.

Стихотворный брак

О, этот брак — сплетенье двух безумств,
Сраженье амфибрахиев с хореем!
Они живут в плену высоких чувств,
Но суп сварить, бедняги, не умеют.

Он шепчет ей: «О, нимфа моих грёз!
Твой взор пронзил меня, как острая рапира!»
Она в ответ: «Мой лорд, я тронута до слёз,
Но где носки? Ты вынес их из пира?»

Он грезит о закатах над Невой,
Она рифмует «вечность» и «беспечность».
Он бьётся об косяк своей главой,
Она в экстазе проливает млечность (на скатерть).

Свиданье их — не ужин, а дуэль:
Кто поэтичней выпьет чашку чая?
Он ей — сонет про белую метель,
Она ему — три кАтрена, скучая.

«Ты — мой глагол!» — кричит он ей в пылу.
«А ты — мой пафос, лишний и нелепый!» —
Она рыдает в кухонном углу,
Пока сгорают на плите котлеты.

Но если вдруг нагрянет тишина,
И муза их покинет на неделю,
Он скажет: «Знаешь, ты мне так нужна...»
И в этом нет ни капли акварели.

Они заснут, обнявшись, как стихи,
В одной строке, забыв про все каноны.
Их поцелуи — легки и грешны,
В них аромат рифмованных сезонов.

Кто же они, эти супруги? Найдем их суть в Лирическом быту:

Он — мастер пафосных сонетов,
Она — царица вольных строк.
В семье восторженных поэтов
Забыт на кухне кипяток.

Он ей цитирует Петрарку,
Она в ответ — про «свет и тень».
Их жизнь — поэзии запарка,
Где в рифме важничает день.

Когда в пылу домашних споров
Сгорает праздничный пирог,
Они средь кухонных заторов
Слагают вместе лучший слог.

Пафосные ссоры и сцены ревности этой пары заслуживают отдельного поэтического описания:

«Лирический грабёж»
Сцена ревности поэтических супругов из-за украденной удачной метафоры

Это была не ревность к кавалерам,
И не к былым интригам у костра —
Столкнулись две бушующих химеры
В полночный час у кончика пера.

Он закричал, вскочив с дивана грозно,
Сжимая рукопись в дрожащем кулаке:
«Ты предала меня! Еще не поздно!
Откуда этот "иней на щеке"?!

Ведь это я — в бреду, в аптеке тесной,
Вчера в обед, глотая горький аспирин,
Нашел его! А ты — о, как прелестно! —
Уже вплела в свой девичий дофин!»

Она в ответ, сверкнув очами злобно:
«Твой иней - прах! Он сер и безнадежен!
Мой "иней" - звучен искрой бесподобной,
А твой — на плесень старую похожий!

Я подсмотрела иней у природы,
Пока ты спал, храпя на весь Пегас!
Твои метафоры — как старые комоды,
А мой эпитет — как живой алмаз!»

«Алмаз?!» - вскричал он. - «Боже, что за проза!
Ты в прошлом марте, вспомни-ка, душа,
Украла "электрические грозы",
Хотя сама не стоишь и гроша!»

Она швырнула в лирика подушку:
«А кто присвоил "мраморный туман"?
Я создала жемчужную игрушку,
А ты впихнул её в свой пафосный роман!»

Всю ночь в квартире рушились каноны,
Рвались на перья все черновики.
Шли в ход гиперболы, упреки и поклоны,
И содрогались рифмы-старики.

Но стих рассвет. Измученные боем,
Они уснули, сдав посты судьбе.
Он тихо шепчет: «Слушай, нас же двое...
Возьми мой "иней"... я дарю тебе».

Она сквозь сон, прижавшись к нему ближе,
Бормочет: «Ладно... бог с ним, с серебром...
За это я "туман" тебе дарю «бесстыжий»...
И вынесу... метафору... ведром».

… Их пылкие ссоры всегда заканчиваются миром:

А вот и совместное стихотворение поэтических супругов, которое они в итоге создали, чтобы помириться после бури, метафор и битой посуды:

«Конфликт исчерпан. Точка. Запятая»

Когда в квартире наступила тишь,
Они вдруг поняли: быть вместе это чудо,
Пусть даже рифмы друг у друга украдём,
Но все равно вдвоем счастливы будем.
Он:
Пусть «иней» - твой, но мой «туман» - законный,
Я эту строку запишу как твой каприз.
Она:
Я уступлю тебе свой ритм наклонный
К ногам твоим заброшу лучший свой дефис.
Вместе:
После бури, метафор и битой посуды,
Когда наступила в квартире тишь,
Мы поняли: вместе мы — просто чудо,
Даже если ты рифмы у супруга крадёшь.

Мы — общий абзац, мы — единая строчка,
Где нету границ, где нет «чей» и «твоё».
Нам в конце не нужна финальная точка...
Скорее — тире, где стихов бытиё!

________________________________________

А вот как выглядит типичный вторник в семье, где завтрак — это лишь повод для аллитерации, а обед приносится в жертву высокому слогу.

Режим дня семьи Поэта и Поэтессы - «Парнас на кухонном столе»
09:00. Пробуждение от «стрелы Амура» (солнечного луча).
10:30. Коллективное страдание. Супруги замирают в позах скорби, ожидая Музу.
13:00. Обед. Поедание «белоснежных амфор с мясным секретом» (пельменей).
15:00. Битва за Метафору. Попытки незаметно украсть удачный эпитет из блокнота партнера.
23:00. Ночное бдение. Сон, прерываемый криком: «Запиши! Я нашел глагол!»

Союз двух лириков — это не просто семья, это круглосуточный творческий симпозиум, проходящий на территории отдельно взятой кухни. Представьте себе двух людей, которые воспринимают мир не через факты, а через образы. Для них разбитая тарелка — не бытовая оплошность, а «осколки надежд, рассыпавшиеся по линолеуму судьбы».
Однако, когда два «человека-антенны» решают жить под одной крышей, их идиллия неизбежно сталкивается с рядом специфических, а порой и весьма комичных проблем.
В обычной семье один может смотреть футбол, пока другой готовит. В семье поэтов обоим нужна абсолютная, звенящая тишина для улавливания ритма. Проблема в том, что вдохновение у них редко приходит по расписанию. В итоге муж-поэт впадает в транс именно тогда, когда жене-поэтессе срочно нужно зачитать вслух свой новый бессмертный катрен.
Самая большая беда начинается там, где кончаются рифмы и начинаются счета за электричество. В такой паре часто отсутствует «взрослый» — тот самый человек, который помнит, что хлеб не заводится в хлебнице сам собой, а кран не перестанет течь от хорошего сонета. В итоге квартира постепенно превращается в живописные руины, а квитанции используются как бумага для черновиков.
Поэты — люди с оголёнными нервами. Если у одного депрессия из-за творческого кризиса, второй, вместо того чтобы утешить, невольно «заражается» этим состоянием и начинает страдать еще глубже, чтобы перещеголять партнера в драматизме. Их ссоры похожи на постановки в театре «Современник»: с заламыванием рук, метафоричными обвинениями и уходами в ночь (обычно — до ближайшей круглосуточной аптеки).
В такой семье живет конкуренция за Музу. Это самая тонкая проблема. Кто в этой семье гений, а кто — «супруг гения»? Если одного напечатали в престижном журнале, а второго — нет, в доме воцаряется атмосфера вежливого яда. Ревность к чужому успеху здесь острее, чем ревность к бывшим пассиям, потому что удачная метафора партнера воспринимается как личное ограбление.
Они не умеют просто жить — они всё превращают в литературу. Любой семейный скандал для них — лишь «материал». После крупной ссоры они расходятся по комнатам и... начинают лихорадочно записывать фразы друг друга, чтобы использовать их в своих будущих произведениях.

Эпилог: Многоточие

История наших супругов закончилась не точкой, а затерянным в чернильных пятнах многоточием. Они доказали, что любовь — это не когда смотрят в одну сторону, а когда вместе ищут рифму к слову «счастье». Их самый главный шедевр — это сама жизнь, написанная в две руки без единой ошибки в слове «Любовь».

Владимир Удовыдченко