Труп женщины

Как обычно, мы встали по подъёму в 6:00 утра, оделись за 45 секунд, построение, зарядка, завтрак. После всех мероприятий младший сержант построил роту, выкрикнув три те незабываемые фразы: «Становись! Равняйсь! Смирно!».
И мы пошли строем на «рабочку» — так мы называли свои трудовые будни. Дорога от части до автопарка занимала примерно 15 минут. Сначала мы маршировали строем через длинную аллею яблочных деревьев, метров триста, потом, преодолевая горы из высоток, попадали на чудесную полянку из частных домов. Мне это сразу напоминало родные края: я вырос в деревне и большие дома видел только в городе, когда с мамой ездили по делам.
Там тоже росли яблоки прямо из-за забора. Они наваливались над небольшой тропкой своими ветвями. Это странно, они смотрелись как гирлянды, только увешанные не игрушками, а настоящими вкусными яблоками. Вкус тех яблок я не забуду никогда.
И так каждое утро — армейская рутина. Подъём, отбой. И всё сначала.День за днем вплоть до самой зимы.
Однажды ранним зимним утром, после ежедневных процедур, мы как обычно по распорядку дня шли строем, миновав все перечисленные объекты.
Ветви яблонь так же свисали над нашей тропой. Только они казались худыми и тощими. Одна лишь изморозь пыталась придать им какой-то внешний вид. Мороз был под сорок градусов. Тридцать пар сапог, начищенных до блеска, шли ровным строем, втаптывая снег в мёрзлую землю. Вот уже и кончилась делянка домов, крыши, укутанные снегом, остались где-то далеко позади.
В этот день мы пошли не стандартным маршрутом. После этой чудесной полянки из тёплых окон и домовых труб, из которых струился дым, запах которого разносился по всей округе, мы опять попали в черту города. Многоэтажки, машины, магазины.
Детские площадки...
Детские площадки есть в каждом городе. Их применяют не совсем по назначению... Кто-то распивает... Кто-то просто вандалит...
Много бы могли рассказать нам детские площадки, если бы могли передавать всю свою боль словами.
То, что увидел я в то морозное зимнее утро... Выбило меня из колеи нормальной жизни на долгое время.
На обычной лавочке, раскрашенной в разные контрастные цвета, лежала девушка... Своей обнажённой спиной она повторяла все изгибы этой пёстрой скамейки. Было такое ощущение, что эта пёстрая лавка, как говорят в простонародье, хотела укутать её и согреть... Молодая особа была абсолютно обнажена. На вид ей было лет двадцать пять. Правая нога вместе с одноимённой рукой небрежно свисали с её ложа. Я прекрасно помню то морозное утро. Я помню эти каштановые кудрявые волосы, слипшиеся местами... Молодую грудь. Всё её нагое тело покрывал иней. Наверное, он тоже хотел её укутать и согреть... Не смог...
Никто уже не мог ей помочь... Даже мигалки скорой помощи, переливавшиеся разными цветами, уже не внушали доверия... Полиция и врачи просто ходили вокруг, делая свою работу. Молодой лейтенант нервно курил и пил кофе...
Экипаж скорой, дежуривший в эту ночь, готовил носилки для транспортировки...
Мы шагали дальше, ровным строем, молодые щеглы, восемнадцать — двадцать лет. Увиденное обсуждали целый день все мои сослуживцы. Зрелище на самом деле шокирующее. До сих пор у меня остаётся вопрос: что могло случиться с этой прекрасной юной особой? Что заставило её покинуть жизнь на морозе, будучи полностью обнажённой?