Полуостров. Глава 169

Глава 169
Рыжеволосый мальчик, примерно одних лет с Айгуль, подойдя к моему столу, ткнул в меня пальцем.
- Вы - Павел Александрович?
Я кивнул.
- А ты, по всей вероятности, Макс?
- А как вы... - он, поначалу вылупив на меня глаза, через мгновение облегченно взмахнул рукой. - А, блин! Ваш ученик, из одиннадцатого, с Айгуль математикой занимается! Точняк!
Я снова кивнул, отмечая, что мальчик тяжело дышит и явно не только от того, что быстро взбирался по лестнице.
- Пойдёмте! - возбуждено сказал он. - Вас Светлана Владимировна велела позвать! Сказала, что вы должны ей помочь!
- Прямо таки вот и должен? - я нажал кнопку выключения ноута.
- Она сказала, что только вы можете сказать ей, что делать! - сообщил Макс, перепрыгивая через ступеньку.
- А что случилось-то?
- Да ничего такого! Айгуль двинула Арсению! Он к ней вечно долбается, и она его толкнула! А он улетел! На другой конец коридора! И теперь орёт! А Светка... То есть Светлана Владимировна... Тоже орёт! На Айгуль!
- А я тут причём? - прервал я его непрерывный словестный поток.
- Вообще хз! - мальчик находился, в радостном оживлении, определённо связанным с поражением этого неизвестного мне досель, но явно заслужившего подобное обращение, Арсения.
Айгуль стояла перед Светочкой, низко опустив голову, а та пространно распространялась на предмет её дальнейшей судьбы, которая, с большой долей вероятности, была завязана непосредственным образом на состоянии здоровья означенного Максом персонажа.
Даже не пользуясь расширенным спектором охвата, я отчетливо расслышал словосочетания "учёт в полиции" и "запись в личном деле".
- Ну, что у вас тут стряслось?
При виде меня у Айгуль загорелись глаза, а Светочка отчего-то начала делаться пунцовой.
- Да вот, Павел Александрович... Ударила мальчика! - она описала дородной рукой дугу, указав на неказистого парнишку, сидевшего на корточках действительно на противоположном конце коридора.
- Как тебе не стыдно, Айгуль... - я сокрушенно покачал головой. - Мальчиков бить нехорошо!
Стоящие чуть поодаль дети нестройно захихикали, а Макс открыто сложился пополам от сразившего его хохота.
В ответ на это жертва истерически зарыдала.
Я подошёл к Арсению. Он, без дураков, был бледен и держался за живот.
- Она тебя ударила или толкнула?
- Толкнула... - слезы градом катились по впалым щекам мальчика. - Я в батарею влетел...
- И о батарею ударился, что ли? - он испуганно кивнул. - Животом? Как это можно было сделать, скажи мне, пожалуйста?
- Мне аппендицит удаляли недавно, больно...
Я посмотрел на Айгуль. Глаза у неё были, как две плошки.
- Он меня чуркой назвал!
- Да не называл я тебя никак, сними бананы с ушей, тупорылая! - прорыдал Арсений.
- Называл!
- Тихо! - рявкнула Светочка. - Ну, что, Павел Александрович, что посоветуете? Скорую вызывать и полицию?
- Ну, полицию мы всегда успеем вызвать... Что касается скорой... Где у тебя конкретно болит? - поинтересовался я у Арсения, и тот молча показал на живот.
Ну, швы у него точно разойтись не могли, иначе бы не выписали...
- Вставай, - принял я решение. - Пошли в класс!
- Зачем?.. - Арсений попытался отползти от меня в сторону.
- Затем, что посмотрю, где у тебя болит!
- А вы - врач? - недоверчиво спросил мальчик.
- Врач, врач, может быть, тебе ещё диплом показать?..
- Ну, что? - Светочка сложила руки на туго облепленной платьем груди. - Нужно скорую?..
- Ну, сейчас я посмотрю... Там же нет никого? - я указал пальцем на открытую дверь класса.
Она кивнула.
- Пойдём! - я поставил Арсения на ноги. - Хватит слезы лить, уже за шиворот, небось, натекли, столько воешь! - в группе детей снова раздались смешки, которые, когда я посмотрел на них, стихли, как по мановению магического жезла. - Как обзываться, так все первые, а как отвечать за это, так никто не готов... И ты тоже иди! - я повернулся в сторону Айгуль. - Расскажешь, как ты конкретно ему двинула...
- Я не пойду с ней! - пошёл в отказ Арсений.
- Твоё мнение спросить позабыли! Нет, я, конечно, могу скорую вызвать! Сразу укол тебе вгонят, а, может, два...
В классе Арсений, морщась от боли, опустился на Светочкино кресло, на которое я ему указал.
- Итак, дети, что у вас произошло?
- Он меня чуркой назвал, - сумрачно повторила Айгуль. - Тупорылой...
- Видимо, у этого были какие-то причины? А, Арсений?..
- У меня живот болит... - простонал тот.
- Сейчас у тебя все пройдёт, не переживай... Ничего, на самом деле, у тебя и не болит... Просто врачи напугали твою маму, а она - тебя... - я приблизил руку к области его диафрагмы.
- Не дотрагивайтесь до меня! - завизжал Арсений.
- Делать мне больше нечего! - искренне возмутился я. - Ну, что, не болит больше?
- Нет... - пробормотал Арсений. - Как вы это сделали?..
- Ничего я не делал! - Айгуль смотрела на меня в упор, но я продолжал гнуть свою линию. - Это у тебя, так сказать... - я вспомнил новое модное слово, которым современные врачи привыкли закрывать всю поляну. - Психосоматика!
- У меня очень сильно болело... - не поверил Арсений.
- Ну, сейчас же прошло?
- Ну, прошло...
- Ну, так и иди! Скажи Светлане Владимировне, что все в порядке! Хотя нет... - я остановил его, уже собравшего подняться с кресла, взглядом. - Извинись перед девочкой!
- Вот ещё!
- Хочешь, чтобы у тебя постоянно живот болел? Знаешь, неразрешенные конфликты...
- Да пошёл он, - мрачно сообщила Айгуль. - Нужны мне его извинения... Пусть он их себе засунет...
Арсений, вспыхнув, вышел из класса.
- Ты офонарела, Айгуль? - тихо сказал я.
- Он меня опять чуркой назвал, мастер Пауль!
- Ты офонарела? - повторил я. - Ты, что, боевым по нему вмазала? После операции по поводу удаления аппендицита? Да там, что угодно, могло произойти! Я боль снял, а причину боли я устранить не могу! А, если его до конца дня вновь на операционный стол положат! Что мы будем делать тогда, а, Айгуль? Ты вынудила меня врать! А я очень сильно не люблю врать! Ты слышишь меня, Айгуль, нет? - я схватил её за плечи и потряс. - Ты слышишь меня? Или ты оглохла?..
Ты не сможешь рассчитать силу удара, Пауль, свербило у меня в висках. Ты даже в полсилы бьёшь так, что остаются следы. Не говоря уж том, что мастер Якоб никогда не поднимал на тебя руку... Ты недостоин быть его учеником...
- Пойдём, Айгуль! - я дёрнул её за руку. - Это же Коновалов научил тебя этому приёму?! Отлично! Я тебя бить не буду, я ему врежу! В следующий раз будешь думать, как себя нужно вести, чтобы других не подставлять!
- Я не могу пойти... - Айгуль тоже начала рыдать. - У меня до шести продленка...
- Мама же никогда не оставляла тебя на продленке!
- А сейчас оставляет! Она сказала, чтобы Ваня в школе со мной занимался!..
- Во сколько он с тобой занимается?
- В пять! - всхлипнула Айгуль.
- Хорошо, я подожду... Светлане Владимировне скажем, что я поговорил с тобой и объяснил возможные последствия твоего поступка! - она несколько раз кивнула. - Умойся пойди! Смотреть на вас всех тошно!
- Мастер Пауль...
- Ну, что ещё? - я уже не чувствовал к ней злости, чего нельзя было сказать о Коновалове.
Чудовищная безалаберность...
Краеугольный камень Мироздания, лежащий в основе огромного количества тяжких проступков.
Ну, я же не мог предположить!..
- Не надо Ваню наказывать, он, как лучше, хотел!.. Он сказал, что вы сами ему разрешили!..
- Я разрешил ему что? - взорвался я. - Научить основам заклинания! А не действиям ниндзя! Этот Арсений сказал тебе гадость, а ты его чуть не убила! Так нельзя, Айгуль! Это несоизмеримо, даже, если и очень хочется... И, если Коновалов это не в состоянии осознать... Я не могу его наказать, - пояснил я. - Он больше не мой ученик. Но врезать, чисто по-человечески, могу... Во избежание дальнейшего самоуправства! Может, ты вообще ему нравишься, тогда обычно с ума сходят...
- Кому? - испугалась Айгуль.
- Да Арсению!.. Макс, кстати, отчего за тебя не заступился?
- Он в туалет пошёл, у него живот скрутило... - наморщив лоб, пояснила девочка.
- Ага, ага, как заварушка началась, так сразу в сортир побег!
- Вы не верите ему, мастер Пауль? - губы её снова задрожали.
- Ну а ты-то сама ему веришь?..
Я вспомнил, как в том же возрасте вмазал брату, который прижал дочку служанки на конюшне. Девочка кричала и вырывалась, а другие братья улюлюкали.
"У тебя редкий дар, Пауль, - сказал тогда учитель, - ты можешь чувствовать чужую боль..."
Я толкнул брата взглядом, и девочка вырвалась и убежала, а братья окружили меня и надавали тумаков. Отец же велел молиться мне в часовне на коленях всю ночь...
Я объяснился перед Светочкой, заметно повеселевшей, и поднялся на свой этаж.
С каждой минутой ярость в адрес Коновалова все увеличивалась. Ну, ни о чем человека нельзя попросить...
Опомнись, ему всего семнадцать лет, Пауль!
Я в семнадцать лет полностью отвечал за себя!
Ты убил Иоганна, который всего лишь смеялся над тобой...
Иначе бы мне пришлось умереть самому...
Ты вызвал его на дуэль, а мог бы промолчать, как учишь их! Сам-то ты когда молчал, Пауль?!
Сейчас другие времена!
Ты освоил заклинание смерти, потому что не умеешь прощать! Ты не пожал руки Козлову из-за Валентины, но не потому, что он хотел её убить, - ты тоже хотел, когда злоба туманила тебе разум, - а потому, что он был с ней и возомнил себя равным вам... Даже Шварценберг состоял в общине, но не он...
В тебе все ещё жива кастовость, дворянская спесь, как не применет всегда заметить Виталий Валентинович...
Ты смотришь сверху вниз на Коновалова, потому что он из простой семьи, так же ты смотрел на Олафа...
Да нет же, блин, вашу мать...
Из тебя Наставник, Пауль, такой же, как класрук! Наставник должен направлять на Пути...
-  Я не просил Жребий избирать меня! - произнёс я вслух.
- Мастер Пауль...
Коновалов и Айгуль стояли в дверях кабинета. У Коновалова тряслись руки. Он прятал их в карманы толстовки, но я все равно это видел. Как видел панический ужас в чёрных глазах Айгуль. Сейчас она не была уже столь уверена, что я её не ударю...
- Подойди сюда, Иван...
- Мастер Пауль... - пискнула Айгуль.
- Не бойся, я не буду распускать руки, мы просто поговорим...
- А я и не дам! - резко сказал Коновалов, приближаясь к моему столу. - Вы меня попросили с ней позаниматься, я занимался! Если я что-то сделал по... - он запнулся.- По одному месту, то это ваши проблемы! Как могу, так и занимаюсь!
- Ты научил её пробивать стены! - завопил я. - А, если бы этот кретин голову себе разбил о батарею? Мы даже сейчас не можем быть уверены, что все в порядке! Если с ним что-нибудь случится, то это все, Коновалов! Все! Капец и тебе, и мне, и Айгуль!
- Как могу, так и занимаюсь! - Коновалов сел верхом на первую парту. - Если я все делаю неправильно, не просили бы! И прекратите глотку драть! Нашли бы другого лошка, чтобы у вас, Павел Александрович, на посылках бегал!
- Ты вот так это воспринимаешь? - опешил я.
- Да! - с вызовом повторил Коновалов. - Чуть что, так я вам должен! Вам просто самому работать влом, вы на меня перекладываете! Кто мог подумать, что она ему так вдолбает! Мы в трех километрах от источника находимся!
- Значит, она забирала энергию из кого-то ещё! - воскликнул я. - Как Валентина из тебя!
- Ой, только сейчас Валентину не трогайте! - Коновалов достал из кармана пачку сигарет и начал крутить в руках. - Вам нужно на кого-нибудь ответственность перебросить, поэтому вы... - он вдруг развернулся к Айгуль. - Вали отсюда, не слушай!
- А почему бы ей и не послушать? - я посмотрел на девочку, и она несмело подошла к моему креслу. - Это же её рук дело!
- Она вам не собачонка! - взорвался Коновалов. - Достаточно того, что я за вами бегаю! Вам, Павел Александрович, это нужно, чтобы вам кто-нибудь в рот смотрел! У вас, это самое, комплексы! Вы в жизни ни хрена не достигли, поэтому вот...
- Слушай, Иван, - я включил ноут, потом снова выключил. - Я теперь реально понимаю, что я зря тебя попросил! Ты же бестолочь! Всё-таки просто так коррекционную школу не рекомендуют...
Заклинание, пущенное Коноваловым мимо моей головы, сорвало карниз с окна.
Айгуль зажала пальцами уши, когда он с грохотом рухнул на подоконник.
- Иди, Айгуль... - мягко сказал я. - Иди к Светлане Владимировне... Позже вернёмся к этому разговору...
- Как вы смеете меня при ребенке позорить! - заорал Коновалов, когда девочка вышла за дверь. - Как вы смеете, Павел Александрович! Я не ваш ученик, я равный вам... А вы из меня личного пажа сделали... Пользуетесь тем, что у меня самооценки нет никакой нихрена!..
- Ты где весь этот бред вычитал? В тиктоке?
Я пытался говорить спокойно, но все сильнее ощущал, что ярость сейчас разорвёт меня изнутри.
- Я должен был никогда не позволять так с собой разговаривать! - продолжал исходить ненавистью Коновалов. - Вы же постоянно издеваетесь! Вам унижать нравится, я всегда знал, что вы ловите от этого кайф! Вы просто больной, Павел Александрович! А я, как дурак, молчал и утирался!
- Я правильно понимаю, что ты сейчас завёлся, потому что я наорал на тебя при Айгуль? - осведомился я. - А как она, интересно, должна была понять, что допустила серьёзную ошибку? Она же тебя подвела...
- Мне ост...и ваши манипуляции! - Коновалов стукнул мобильником по парте, и стекло отозвалось неприятным звоном. - Вы ничего не можете сказать нормально, только изгаляетесь! И врете постоянно! Для вас же напи...ть, как это самое... Я бы в жизни такой херни не придумал!..
- Ты рот закроешь сегодня или нет?! - рявкнул я. - Я все понял, проехали! Я был в корне не прав, поручив твоим заботам Айгуль! Больше я такого промаха не допущу!
- Нет, Павел Александрович! - скулы у Коновалова ходили ходуном. - Вы мне за коррекционную школу ответите! Меня ещё никто никогда так не унижал!..
- То есть, с твоей точки зрения, только тебе дозволено хамить?..
- Я не хамлю, - заявил Коновалов. - Я говорю, как есть! И, если вам что-то не нравится, то пусть, это самое...
- Пусть Господь нас рассудит? - закончил я. - Так? Ты это хотел сказать, Коновалов?! Ты, подмастерье, бросаешь вызов мне, мастеру с пятьсотлетним опытом?! Ну, что ж, да будет так, Коновалов! Пошли!
- Куда это? - в глазах Коновалова я увидел панику.
- На заброшку! - ехидно сообщил я. - На третий этаж! Ну, а куда ещё, Иван?! Пусть концентратор будет свидетелем правомерности заклинаний!
- Да не вопрос!
На третьем этаже Коновалов определённо почувствовал себя неуютно. Когда он поправлял волосы, то я заметил, что пальцы у него дёргаются, как при малом эпилептическом припадке.
- Ещё не поздно прекратить валять дурака, Иван! - заметил я, прислоняясь к гардеробу. - Можно извиниться...
- Это вы передо мной должны извиняться, Павел Александрович! - дрожащим голосом выкрикнул Коновалов.
- Первое правило боя, - я поднёс пальцы к лицу, словно вдруг решив посчитать их количество, - спокойствие, только спокойствие, как говорил герой мультфильма! Ты посмотри на себя, ты же весь трясешься! Ты ни одно заклинание сейчас не прочитаешь! Предлагаю перенести нашу волнующую встречу на более благоприятствующее случаю время...
Я резко скрестил пальцы попарно, и Коновалов влетел спиной в стену, а на голову ему посыпалась штукатурка.
- Я, кажется, забыл сказать тебе, что о начале поединка не предупреждают! Это не дуэль на шпагах, правила Ордена - суть гнусность и лицемерие! Но это наши правила, Коновалов! По которым нам с тобой надлежит играть веками!..
Коновалов стоял, согнувшись, приводя дыхание в порядок.
- Давай, отвечай! Или ты уже передумал мстить мне за коррекционную школу, расходимся?
- Какая же вы мразь, Павел Александрович... - он с остервенением кусал губы. - Я вам, как человеку, по секрету сказал...
- Про коррекционную школу я узнал не от тебя, а от твоей матери... - возразил я. - И я тебе больше скажу! Я реально первое время думал, что ты - идиот! Я не хотел с тобой заниматься поэтому... Только с той поры много воды утекло, и многое изменилось, а вот для тебя, судя по всему, осталось все по-прежнему... Ты навсегда застрял в той же точке с твоими детсадовскими обидами!..
Коновалов выбросил вверх руку, и я еле успел отклонить заклинание. Следующее, без паузы, пришлось в солнечное сплетение, и меня повело в сторону. Второе и третье я, огромным напряжением усилий, смог заблокировать.
Зря я, пожалуй, его до такой степени разозлил, мальчик, оказывается, большой спец по боевым...
А ведь я его не учил...
Какой же ценой он достиг такого уровня...
В висках заломило, и из последних сил отбивая заклинание проникновения в сознание, я вмазал по Коновалову заклинанием нестерпимой боли.
Он отступил к подоконнику и медленно опустился на него, прижимая руки к животу, как до него Арсений.
- Все, Иван, игры кончились! - я зажал нос пальцами, останавливаясь кровь. - Давай, извиняйся, и я сразу это прекращу...
Коновалов отрицательно помотал головой.
- Ты сдурел, что ли? Эту боль невозможно выдержать! Через полчаса ты начнёшь биться головой о стенку, а часов через пятнадцать у тебя произойдет остановка сердца! А, если учесть твои проблемы со здоровьем...
Коновалов продолжал мотать головой, воздух с шумом вырывался у него из лёгких. На прокушенной насквозь губе застыла кровавая капля.
- Иван... - я вдруг почувствовал слабость в ногах, как тогда в Городе, когда пришло осознание.
Осознание непоправимости содеянного...
- Иван, оно так не работает! Ты обязан признать свое поражение! Иначе я не смогу его вырубить... Против него даже целительство бесполезно... Тебе трудно три слова произнести, корона упадёт?..
- Я... Не... - простонал Коновалов. -  Буду...
- Вот же ж твою мать... - я оторвал одну его руку от живота и прощупал пульс: сердце пропускало удары. - Уже аритмия началась, ну, что за упрямство... Ладно... - я тяжело вздохнул. - То, что ты мне тут выкатил, во многом правда, поэтому ты так дико и вывел меня из себя... Ты ведь это хотел услышать, ну? Теперь твоя очередь, Коновалов!
- Я... - слезы вдруг полились у него из глаз. - Признаю... Свое... Поражение... - Коновалов цедил слова в перерывах между всхлипами, которые делались все длиннее и длинее.
Большая у него, однако, сила воли, иные начинали молить о пощаде минут через пять после прочтения заклинания...
- И... Ваше... Превосходство... Мастер... Пауль... - заливаясь слезами, выдавил из себя Коновалов.
Я снял действие заклинания, сделав вид, что не расслышал последние два слова.
Коновалов отнял ладони от живота и опустил на них голову.
Я протянул ему руку.
- Ну, все, мир? Ты мне тоже чуть башку не снёс, поэтому, на мой взгляд, мы квиты...
- Я не знал, что так получится... - в голосе Коновалова я услышал не истерику, а обреченность.
С такими интонациями говорят люди, дошедшие до последней черты.
- У неё же потенциал чуть выше порога... Откуда я знал... Зачем вы при ней...
- Орден не терпит самолюбия, Коновалов! - сказал я. - Желаешь ты этого или нет, но ты - часть системы и должен придерживаться её правил! Так, ну, инцидент исчерпан, или мне ждать продолжения банкета?..
Не глядя на меня, Коновалов нехотя пожал мне руку.
- Вы же все равно переиграете... По любому, все по-вашему будет...
- Знаешь, друг мой, - усмехнулся я. - Не каждому выпадает честь сразиться с мастером! И, надо заметить, я могу гордиться тобой как учеником!.. На сто баллов можешь сдать, если, конечно, захочешь...
- Клал я на ваши сто баллов, Павел Александрович... - Коновалов поднял на меня красные глаза. - Я вам, б..., не этот... Санчо Панса... И вы тоже ни хрена не Дон Кихот!..
- Читал, что ли?! - поразился я.
- Пытался...
- Молодец! - я хлопнул его по плечу. - Пойдём, выпьем! От твоих выступлений в горле пересохло!.. Или... - я вспомнил его слова на детской площадке. - Я все ещё похож на учителя?
- Вот сейчас, Павел Александрович, - сообщил Коновалов, вытирая слезы, - вообще совсем не похожи! Вы на наркомана похожи, у вас глаза блестят, как будто вы обкурились...
- Ну, что ж... - усмехнулся я. - Зеркало на втором ты разгрохал, придётся поверить на слово...