глава 1
1 СТРАННИЦА С СЕВЕРА
Она появилась с севера, из бескрайней и опасной тайги. Солнце только-только показалось из-за горизонта, а путница уже стояла у северных ворот.
На черной кожаной куртке с ободранными рукавами поблескивали исцарапанные чьими-то когтями и клыками серебристые пластины и заклепки.Полупустой рюкзак прижимал к спине ножны меча, рукоять которого торчаланад левым плечом. А на правом сидело страшное,и абсолютно лысоеподобие кота с красными, как раскаленные угли глазами.А еще у него были перепончатые крылья, и левое было разорвано почти пополам.
Внешность его хозяйки тожесложнобыло назвать неприметной: белоснежные волосы до лопаток тускло поблескивали в неровном свете. Длинные, заостренные песьи уши шевелились, отслеживая малейшее движение окружающих. Старый шрам через левый глаз, начинавшийся где-то в волосах и кончавшийся на скуле бросал на лицо резкую тень, будто бы деля его на две неравные части…
Ранние прохожие шарахались от нее: матери хватали детей, выбежавших на улицу, их мужья и отцы невольно хватались за оружие. Ибо идущая по улице не была человеком. Зловеще подсвеченная золотисто-багровым, по мощеной крупными булыжниками мостовой, шагала хаски –героиня баллад и сказок. Только сказки эти не всегда были добрыми. Она абсолютно беззвучно прошествовала к таверне и решительно зашла внутрь.
Несколько ступенек вели в полутемное подвальное помещение. Зал был почти полон. Что здесь делали люди в такую рань? Здесь что, бесплатно разливают самогон? Бывало, что владельцы не слишком прибыльных забегаловок шли и на такое... Пусть и шумно, но почти уютно. Грязновато, конечно, но могло быть и похуже.
Кот на ее плече принюхался к аппетитным запахом с кухни и слетел-спрыгнул было туда, неуклюже взмахнув покалеченным крылом. Хаски чуть не в полете сцапала его за хвост и без особых церемоний сунула под куртку, от греха подальше... Единственный незанятый столик примостился в самом темном углу. К нему она и направилась. А на темноту ей было, в сущности, плевать.
«Обувка-то пыльная» - Отметил трактирщик, когда открылась дверь и солнечные лучи осветили гостью. Он кивнул официантке: обслужи клиентку. Трактирщик рассеянно почесал затылок – там только что защекотало, будто кто-то легонько подул ему на макушку. Странная гостья только усмехнулась, сидя за дубовым, на века сколоченным столом и с легкостью читая мысли трактирщика.
Вскоре разносчица принесла заказанное, и хаски бросила на стол серебряную монетку, тут же исчезнувшую в кармане фартука. Шустрая девчонка довольно улыбнулась и унеслась обслуживать следующего посетителя.
Хаски пригубила вино, невесть какими путями попавшее сюда, не без удовольствия отмечая его вкус. Обычно она не позволяла себе таких вольностей. Но по дороге сюда ее наняли очистить старый склеп от падальщиков, и сейчас деньги были, как она надеялась, надолго. Впрочем, девушка привыкла экономить – например не платить за комнату, а переночевать где-нибудь в поле, до второй смерти перепугав местных призраков своими амулетами и оружием. Или попросись домового пустить на ночь в амбар. Вот и сегодня она собиралась уйти сразу после еды. Заметив, что счастливо выбравшийся из-под хозяйской куртки кот принюхивается к мясу, хаски честно поделила его на две равные части, одна из которых мгновенно исчезла в зубастой пасти ее крылатого компаньона. Внезапно кот напрягся. Его хвост, верный барометр настроения, подрагивал. Хаски почувствовала что-то вроде алых сполохов, потянувшихся к ней сзади.
Она обернулась, сужая зрачки. Сбоку стояли трое наемников, матерые как медведи, плечи не в каждую дверь пройдут, но явно «под градусом». У каждого в руке нож в две ладони длиной. Если таким хорошо владеешь, то вполне можно потягаться с не очень умелым мечником… Идеальное оружие для драки в таверне.
- Пшла отсюда, псина! Эт-то наш стол!
Хаски неторопливо повернула голову и посмотрела прямо в глаза говорившему. Ее взгляд – расплавленное золото и узкие кошачие зрачки, округлявшиеся лишь в темноте — встретился с его взглядом. Люди говорят, что если долго смотреть в эти глаза, то можно лишиться рассудка.
Пьянчуга явно хотел вякнуть что-то еще, но замолк, хватая воздух ртом, как рыба. Похоже, хмель из него частично выветрился. Он попытался как-то осадить своих дружков, но не успел. Тот, что стоял левее, выбросил вперед пудовый кулак, другой взмахнул ножом, а их немного протрезвевший товарищ драпанул прочь, преследуемый озверевшим от такой наглости котом. Он не мог летать, поэтому скакал шустро по полу, изредка высоко подпрыгивая и стараясь цапнуть убегающего противника пониже спины.
На самом деле все произошло быстро – не дольше, чем нужно сердцу, чтобы сделать три удара. Но девушке показалось, что эти мгновения длились неделю, а ее противники двигались как сонные мухи.
Мягко выскользнув из-за стола путница шагнула в сторону, уворачиваясь от кулака, и бьющий просто потерял равновесие и растянулся на полу, долбанувшись лбом о ножку стола. Хаски быстро вытянула двухладонный нож из ножен, припрятанных в голенище сапога. Уже забыв о незадачливом кулакомахателе, обернулась ко второму, краем глаза не без удовольствия наблюдая, как третий, здоровенный бугай, улепетывает по всему трактиру от ее кота, лысого и страшного, точно бритая курица. Но, почуяв песнь стали, начавшей рассекать воздух, хаски переключила внимание обратно – у второго тоже был нож, и он уже успел звякнуть об клепки на наручах. Начиная злиться, девушка схватила бьющую руку и плавно, вливаясь в уже начатое движение, повела ее вперед и вбок, увлекая к себе. А потом разжала пальцы. Мужчина стоял, наклонившись всем телом вперед и на пальцах одной ноги. Удержаться было невозможно.
Кто-то подошел и осторожно, сторонясь, оттащил бесчувственное тело в сторонку. Хаски стояла посереди трактира, закрыв глаза и наглаживая вернувшегося кота.
Ничего не видя, ориентируясь только на слух и обоняние, она определила, что вокруг не менее десяти тяжеловооруженных солдат. Они тяжело и шумно дышали, звякали металлом доспехов. Хаски чувствовала их взгляды… Скрипнула дверь, и в корчму вошел кто-то еще. Она открыла глаза.
Перед нею стоял невысокий, полноватый мужчина лет сорока пяти с хвостиком седеющих волос. Внимательные серые глаза окинули возмутительницу спокойствия оценивающим взглядом.
- Кто ты и откуда? Каковы твои помыслы в этом городе?
- Каждый народ зовет меня по своему, но люди прозвали меня Сивой.
Мужчина молча кивнул солдатам, а потом знаком велел девушке следовать за собой.
- Я слышал, что вы большую часть своей жизни странствуете по лесам, вырезая
остатки чудовищ, и изредка выходите в селения – взять или сдать заказ, починить
снаряжение, узнать новости. Но непохоже, что ты пришла именно за этим.
- Вы правы. – Сивая слегка приподняла свой бокал, и темное вино вспыхнуло золотистыми бликами в свете камина – Не за этим. Я обещала говорить правду, а вы обещали хранить мои секреты, поэтому буду откровенна – я сама не имею ни малейшего понятия, куда и зачем иду. Просто иду, и все – через болота, леса, города, помогая людям и защищая свою жизнь.
Они вдвоем сидели в гостиной небольшого домика, принадлежащего главе этого небольшого городка. Его звали Клаврит. Он оказался довольно симпатичным человеком не только внешне, но и внутренне, и девушка расслабилась, потягивая вино из высокого бокала, а кот растянулся у нее на коленях и дрых без задних лап. Клаврит с любопытством глянул на него и заметил:
- Колоритная зверушка. Кх-х-хм… Давай все же вернемся к тебе. Лично я совсем не против, чтобы ты немного отдохнула у нас, но людей ты здорово напугала. Тебя боятся.
- Знаю. Меня так встречают почти везде, и поэтому мы все предпочитаем общество лешаков и вервольфов человеческому общению. Я останусь всего на несколько дней, а потом продолжу свой путь.
Серые глаза тускло блеснули.
- Путь в никуда.
- Боюсь что так. – Печально улыбнулась Сивая.
Она встала и бесшумно выскользнула в сумерки надвигающейся ночи.
Вечер на севере наступает совсем по иному, чем вечер на юге. Там, где холодно, небо становится сначала серым, потом розоватым, а затем уже наполовину скрывшееся за горизонтом солнце освещает мир золотисто-багровым светом… В краю пустынь же ночь наступает сразу же за днем, без перехода, словно кто-то огромный набрасывает на мир, с его пальмами и верблюдами, черное покрывало с множеством маленьких дырочек, сквозь которые пробивается свет.
Сивая была довольна – перед самым закрытием она успела на рынок и купила на часть оставшихся денег запас еды и хороший кинжал. Сейчас она направлялась прямо к хилой ограде, обозначающей границу города. Она всегда предпочитала стог сена или старое дупло человеческой харчевне. От зверей всегда знаешь, чего ожидать. А человек, только что вроде бы искренне улыбавшийся, в следующий миг может всадить тебе кинжал под лопатку. Нетушки…
Сивая подняла голову, глянула на луну. Хорошая ночь… Именно такими ночами приятно увидеть в густой траве жирную спину зайца…
Почуяв настроение хозяйки, Депресняк стремительно сорвался с ее плеча и сиганул в кусты. Что-то пискнуло, хрустнуло, и кот тяжеловато вспрыгнул на свое место.
Хаски остановилась, раздувая ноздри. Впереди, возле невысокой, покосившейся калитки в плетеной ограде, граничащей с давно непаханым полем, стояли четверо стражников, говоря о чем-то своем. Вообще-то они должны были следить за порядком, как бы нежить не бегала в город, но сейчас просто стояли и болтали о чем-то своем. Потом один, почувствовав взгляд из темноты, осекся, чутко всматриваясь в тени между домами. В его руке появился длинный охотничий нож, и глядя на соратника, остальные тоже потянулись к оружию. Сивая поспешно шагнула в полосу лунного света, опасаясь кровопролития – в темноте, ничего не видя, люди просто поубивают друг друга. Один из солдат ее заметил, узнал.
- Эй, ты что здесь делаешь?
- Стою. – Сивая заметила, как солдат вздрогнул: услышать ее хриплый голос, когда за спиной темный, недружелюбный лес а впереди густые заросли по пояс – это не подбивало поболтать…
- Тебя ж вроде Клаврит забрал?
- Мы с ним мило поболтали за бокалом вина, а потом я пошла по своим делам. Вино, кстати, вкусное…
Парни невольно заулыбались, лед страха затрещал, ломаясь. Сивая хмыкнула и подошла к калитке.
- Ты куда? – Опомнился солдат и, звякнув старенькой кольчугой, заслонил калитку. Сивая мягко посмотрела на него:
- Малыш, ты знаешь, чем занимается хаски ночью в поле, полном страшных монстров?
Пользуясь замешательством собеседника, девушка нырнула в густую рожь, и обернувшись, весело крикнула, смеясь над его предположением:
- Ты не угадал, служивый! Одинокие хаски оказавшись в поле, полном монстров, зарываются в стог сена и сладко-сладко спят!
Ответом был дружный гогот товарищей незадачливого стражника…
Она устроилась в небольшой лощине, у корней одинокого дуба. Развела небольшой костерок, на котором зажарила рябчика, притащенного Депресняком.
Сивая лежала и смотрела на звезды, в бесконечную даль. Это было странно – лежать здесь и гадать – там, далеко, тоже есть звезды, и на них, наверное, тоже кто-то живет. И сейчас он, может быть, тоже лежит и смотрит на тебя…
Девушка вздохнула и устало повернула голову, прижимаясь щекой к прохладной земле. Ее внимание привлек маленький василек, растущий рядом.
«Как этот цветок похож на человека – подумала Сивая – рожь и трава высасывают все соки из земли и закрывают солнце. А он живет и растет вопреки всему»
И вот так, глядя на маленький, отважный цветочек, хаски и сама не заметила, как задремала.
Ее разбудила возня, отчаянные вскрики и боевое подвывание Депресняка. Подскочив, Сивая, еще не до конца проснувшись, увидела как Депресняк озверело рвет кого-то когтями, дико воя в пылу драки. Быстро сообразив, в чем дело, девушка схватила кота, желая оттащить его… и поплатилась – когти, оставлявшие след даже на металле и камне, на всю длину впились в ее руки. Зарычав от боли, Сивая одной рукой крепко зажала кошака под мышкой. А второй цапнула за ворот неожиданного гостя.
Перед ней сидел, держась за разорванное предплечье невысокий, но крепкий парень. Широкоплечий и жилистый, но очень худой, одетый в какие-то лохмотья. У него было красивое лицо с тонкими чертами, иссиня-черные, отливавшие густой синевой волосы. Но самой примечательно деталью его внешности были глаза. Разноцветные – левый желтый, как у совы. Правый – голубой, как небо.
- Ты что здесь забыл? – Хмуро поинтересовалась Сивая. Вести посреди ночи
разговоры черт знает с кем, сидя фактически в логове привидений, мавок и всяких
оборотней – это надо быть такой идиоткой…
Юноша решительно отодвинулся, поморщившись от боли в предплечье.
- Прячусь.
- Ты? – Девушка насмешливо изогнула тонкую серебристую бровь. – И от кого же?
Пришелец попытался вырваться, но Сивая держала крепко. В конце концов он неохотно пробурчал:
- От трактирщика. Я задолжал ему всего десять медяков, но за это меня чуть не убили. Голова до сих пор болит.
Сивая по собачьи склонила голову набок, слегка поводя ушами.
- Ну и как тебя звать, Скрывающийся-в-ночи?
- Асмодей.
- Ого! Веселенькое имечко.
- Я здесь не причем, это целиком заслуга моих родителей. – Пробурчал странник. Сивая усмехнулась.
- Ну-ну… у тебя есть чувство юмора – столь редкий дар в последнее время, что люди стали серы и скучны – хоть вообще не вылазь из леса. Посиди у огня, а я займусь нашими ранами.
Хаски отпустила рубаху Асмодея и аккуратно поставила Депресняка на землю возле себя. Потом, покопавшись в сумке, вытащила бинты и мази и занялась рукой парня. Свои «царапины» она обработает позже.
- Слушай, а ты вообще кто такой? Не бедняк же? И откуда?
- А… как ты догадалась? Одежка вроде самая та…
- Это люди встречают по одежке, но не я. Твое лицо… у простого крестьянина или горожанина не может быть таких волос, глаз, шрамов… Да и статью ты больше на богатыря похож. Давно не кормленного.
Асмодей мрачно глянул на свою собеседницу:
- Что верно, то верно… Чего это ты о людях со стороны говоришь, свысока? Ты не человек что ли?
Сивая лишь устало вздохнула:
- Асмодей, по тебе видно – ты много путешествовал. Но неужели никогда не видел, не слышал… Я Хаски. И люди зовут меня Сивой, хотя у меня много имен. А кто ты?
Парень отвел глаза. Потом тихо сказал:
- Что ж… Ты уже ответила на мой вопрос, хаски по имени Сивая. И, судя по всему, сказала правду. А теперь я отвечу на твой… Меня зовут Асмодей, я действительно сбежал из города, потому что мне не чем отдать это чертов долг. На самом деле я странствующий фокусник, хотя маги, которых я встречал, говорят что у меня огромные способности к магии. Мне на них плевать.
- На магов?
- И на них тоже.
- Интересная ты личность. И где же обычно ты останавливаешься, чтобы зарабатывать на жизнь?
- Ты не поверишь – на кладбище. – Серьезно ответил Асмодей. – И не потому, что с мертвяками дружу. Просто там всегда шатаются толпы жвачных человекоподобных, которым наплевать на скорбь. Они только и делают, что глазеют на могилы и подсчитывают, кто сколько прожил: «О, этот чувак долго прожил! Зырь, а эта телка совсем молодая окочурилась, я бы с такой прошвырнулся!... А у этого фамилия подозрительная. Пусть берет лопату и перезакапывается в другом месте!»
Асмодей так забавно передразнил скучающих бездельников, что Сивая невольно рассмеялась – негромко, хрипловато, но как-то очень мелодично. Этот смех сломил лед между ними, так что Асмодей почувствовал что-то вроде симпатии к одинокой хаски, разделявшему его взгляды о несовершенстве мира.
- Ты мне нравишься, фокусник, и у меня есть к тебе предложение.
- И какое же? – Асмодей заинтересованно глянул на девушку, перебинтовывающую его руку.
- Я оплачу твой долг. А ты, если пожелаешь, можешь составить мне компанию в моем путешествии. Оно будет долгим и интересным, это я обещаю.
- А если ты заплатишь за меня, а я откажусь с тобой идти?
- Ну… Всегда не грех помочь доброму человеку.
- Ясно. А почему именно я?
- Мне нужно общение, а хаски мало где жалуют. Сегодня я встретилась с тобой и подумала: может этот прикольный парень, ищущий приключений на свою голову и другие части тела, составит мне компанию? А то надоело с котом разговаривать…
Теперь засмеялся Асмодей, но, поморщившись, покосился на бинты и заметил:
- Я не знаю… не могу вот так, с наскоку…
Сивая покосилась на луну, висевшую, казалось, над самой макушкой.
- Еще полночи впереди… Давай сделаем так: я схожу к трактирщику и отдам твой долг. А утром, когда вернусь, ты скажешь свое решение. Идет?
- Идет.
Ночной город был затянут полупрозрачной тьмой – лунный свет вроде бы освещал улицы, но на каждом крыльце, за каждым углом клубился страх и опасность. Где-то хрипло залаяла собака, межу домами мелькнул силуэт матерого падальщика – гуля или грайвера. Мимо пролетел крупный нетопырь, задев затылок Сивой бархатистым крылом.
Стоя у крыльца того самого трактира, в котором она встретила Клаврита, хаски не без облегчения оглянулась на залитую мертвенным светом улицу. Страшный городишко. Не зря все таки хорошо вооруженные стражники, даже принимавшие рюмку-другую «для храбрости», так не любили ночные дежурства…
Входная дверь, естественно, была заперта, поэтому Сивая просто вскочила на подоконник второго этажа и, перебираясь с одного на другой, стала искать окно трактирщика.
Сидя на корточках на доске не шире ладони, Сивая осторожно заглянула в окно. Старая скрипучая кровать, комод, табуретка с тазом для умывания – вот и все, что было в комнате. Хаски испытала нечто вроде жалости – хозяин на последние деньги обставлял основной зал, стараясь привлечь гостей, а сам жил как бедняк.
Сивая потянулась к кошельку, висевшему на поясе, и выложила на подоконник десять медяков. Потом, поколебавшись, еще два среберенника. Тонкие пальцы коснулись стекла, и оконная защелка тихонько отщелкнулась и окно открылось, впуская в комнату холодный ночной воздух. Сивая мысленно потянулась к спящему трактирщику и сделала так, что первым, о чем он вспомнит проснувшись, будет долг и открытое окно…
Сивая мягко спрыгнула с подоконника второго этажа на мостовую, и о колено потерся невесть откуда взявшийся Депресняк. Девушка покосилась на небо – рассвет еще не скоро. Тени потянулись к ней, и хаски, опустившись на четвереньки бесшумно помчалась к полю. Луна – солнце мертвяков и волкодлаков, насмешливо поглядела ей вслед.
Солнце встало из-за крыш домов совсем недавно. Сивая шагала через высокую, налитую соками рожь, как ладья плыла по золотому морю к небольшому островку с растущим на нем дубом. Она пыталась предугадать, какой ответ даст Асмодей, но ее «тетя интуиция» упорно молчала. Видно, ни она, ни сами Боги не знали, как сложатся их судьбы.
И стоя посереди чистого, почти бескрайнего поля, залитого солнечным светом, Сивая на несколько мгновений увидела перед собой не густую рожь, а дорогу, делящуюся на две части, и девушка стояла как раз на развилке. Где-то в небе заклекотал крупный беркут. Он сделал круг над ее головой и исчез в вышине.
Миг – и видение исчезло, испарилось, словно дым. Сивая прикрыла глаза и негромко позвала:
- Асмодей, ты здесь?
Колоски у ее ног зашевелились, и оттуда высунулась знакомая физиономия.
- Сивая, ты одна?
- А что, должна быть с кем-то еще?
- Нет, тут таскались просто всякие, кусты обыскивали. Наверное меня искали.
- Ну-ну… И каков твой ответ?
- Я… я иду с тобой.
- Уверен?
- Уверен. – Асмодей решительно выбрался из ржи и стал рядом с девушкой. Она машинально окинула его оценивающим взглядом: ничего такой, высокий, широкоплечий… Вот только лицом сильно смахивает на давно не опохмелявшегося эльфа.
- Хм, похоже я не ошиблась в выборе. – усмехнулась хаски.
Над их головами заклекотал, словно смеясь, беркут. Сивая готова была поклясться – тот самый.
Асмодей тоже разглядывал свою попутчицу с нескрываемым удивлением. Ночью, в темноте он не сумел ее толком рассмотреть, и теперь пользовался моментом. Она действительно была красива. Красива той дикой, первозданной красотой, которая и ныне еще встречается среди племен, живущих в одном ритме с Природой.
Четкий, чуть треугольный подбородок, красивые губы, несколько раз перебитый нос с горбинкой. Выступающие скифские скулы. Бунтарские, прищуренные то ли с угрозой, то ли с насмешкой глаза. Острые, покрытые жесткой шерстью, с рысьими кисточками уши. Грива абсолютно седых волос до лопаток.
Хаски двигалась как зверь – крупный, сильный и знающий свою силу. Страшный в своем спокойствии.
Она знала и умела много, очень много. Но не собиралась раскрывать свои карты.
В городе царило раннее утро. Просыпающиеся на ходу люди спешили по своим делам. Сивая повела Асмодея прямиком на рынок, где на остатки денег купила ему нормальную одежду, пару кинжалов и, по просьбе Асмодея, короткое копье с широким наконечником.
Потом они купили по кружке пива и уселись за углом дома, в теньке, спасаясь от
набиравшего силу солнца. Сидели, болтали на самые разные темы.
Сивая почувствовала беспокойство, потом ощутила, как когти Депресняка впились в куртку на плече. Она быстро цапнула Асмодея за рукав и оттащила за угол.
Мимо проехал довольно большой отряд солдат, во главе с двумя всадниками в черных плащах. Точнее большинство прошло, лошади были только у двух командиров. Рослые черные жеребцы.
Взгляд более высокого чужака, скользнул на то место, где несколько мгновений назад сидели Асмодей с Сивой, потом за угол… Хаски дернулась как от боли, когда ее глаза встретились с глазами незнакомца в плаще. Роговицу словно обожгло горячим паром, вдоль позвоночника будто полк муравьев промаршировал. Но тут же его меньший товарищ наклонился к нему и что-то прошептал. В его голосе прозвучала неприкрытая усмешка. Потом оба они развернули лошадей и поехали прочь.
- Кто это были, хаски? – Тихо спросил юноша.
- Не знаю. – Сивая наизусть знала опасных тварей этого мира, их описание и повадки, но таких она еще не встречала. И надеялась, что не встретит вновь.
Глава 2
2 ОБОРОТЕНЬ, ОБОРОТЕНЬ, СЕРАЯ ШЕРСТКА…
Зверем я навеки стану Тайну раздели со мной. Ты, Луна, отец шаману Мне приходишься сестрой «Мельница» - Полнолуние
Они ушли после полудня, в самую жару. Асмодей хотел было возразить, но Сивая ясно дала понять, что сейчас ей лучше не перечить. Инстинкт гнал ее прочь из окрестностей города, предчувствие беды не давало покоя.
Около Западных Врат путь им преградил хамоватого вида стражник и потребовал плату за выезд. Что-то часто Сивая стала сталкиваться с такой беспросветной наглостью… она уже хотела сбросить с головы капюшон плаща – ее лицо, покрытое шрамами и желтые глаза любого трезвого человека заставляли улепетывать во все лопатки. Но Асмодей внезапно выдвинулся вперед, стал между ней и стражем, протягивая в руке черепок от разбитого кувшина.
- Вот золотой, от дедушки достался.
Глаза стражника загорелись алчным огнем, руки скрючились, походя на птичьи когти. Асмодей бросил ему черепок, цапнул Сивую за рукав и поспешно вытащил за черту города. Уже отойдя, девушка усмехнулась:
- А ты силен, волхв.
- Волхв?!
- Так у нас зовут магов.
- Какая, блин, сила? Да я этот трюк два месяца отрабатывал!
- Я и не говорю про силу мага. Твоя Сила – это твое упрямство. Ты прав, зачатки у тебя были слабыми, но ты своей настойчивостью сумел пробудить и развить их.
Наступил вечер. Беспокойство Сивой становилось все сильнее, ночные обитатели леса, полей и болот начинали просыпаться. Но решение у этой проблемы было только одно, и оно хаски решительно не нравилось.
Девушка шла все быстрее и быстрее, не замечая этого. А вот Асмодей еще как замечал.
- Слушай, ушастая, ты куда так прешь? Приближается конец света? Мертвые встают из могил?
Хаски усмехнулась краем рта:
- Ты как всегда проницателен, волхв.
- Э-э-э?..
- Бэ-э-э! – Передразнила Сивая.
Внезапно тьма за его спиной зашевелилась, и прежде чем хаски успела среагировать, из тени выдвинулись две руки с лохмотьями полусгнившей плоти и крепко схватили Асмодея за горло. Он заорал, не в силах сдерживать животный ужас охвативший все его существо.
Мгновение – и меч из заплечных ножен перекочевал в руки хаски, потом с тихим,
отчетливым чмоканьем отсек руки, державшие Асмодея.
- Голову вниз! – Рявкнула Сивая. Тот услышал, грохнулся на четвереньки, и совсем рядом свистнуло страшное лезвие меча. Хаски по рукоять загнала его во врага и рядом рухнул страшный, полусгнивший труп, которому давно должно было лежать в могиле. Не смотря на то, что тело уже погибло, отрубленные руки продолжали сжимать горло Асмодея. Вдвоем они сумели разжать страшные лапы с непомерно отросшими ногтями, и несчастный парень кое-как встал на ноги.
- Ты так быстро среагировала… Часто они встречаются, эти твари?
- Часто. Бывает, целая стая лезет на тебя, пихая друг друга, роняя руки, ноги…
Гляну на позеленевшее лицо спутника, девушка усмехнулась:
- Эту тему лучше обсуждать сидя в удобном кресле, с бокальчиком вина в гостинице… Но отбиться одни мы не сможем, их слишком много. Нас просто сомнут. И у этой проблемы есть только одно решение.
- Какое? Разведем костер побольше?
- Асмодей, у нежити тоже есть мозг, хоть и маленький. Они быстро поймут что людей только двое, навалятся всем скопом и поминай как звали.
- И?
- Помнишь отряд солдат? Они стоят лагерем где-то неподалеку. Металл доспехов, амулеты, которые наверняка у них есть, да и просто количество рук, метающих дроты или умеющих обращаться с мечом отпугнет нежить.
Асмодей поежился, вспоминая верховых в черных плащах. Но мертвяки были еще хуже.
Ночь наступила внезапно, Без сумерек, без постепенно сереющего неба – будто кто-то враз задул свечу. Так не бывает – думали люди.
И лес, днем казавшийся то ли спящим, то ли мертвым, ожил. Наполнился шорохами, шагами, шепотом на мертвых языках. В кустах по краям поляны то тут, то там вспыхивали чьи-то внимательные глаза, над головой проносились нетопыри размером с собаку, пару раз пахнуло мертвечиной, но все обошлось. Огонь и сталь защищали. Пока что.
Отряд солдат, ночевавший на этой поляне, даже не выставили часовых – все жались к большому костру, сыпавшему искрами. И даже командиры, обычно невозмутимые и с презрением относящиеся к человеческому страху, теперь старались не отходить от остальных и не оказываться в темноте.
Неожиданно лесные шорохи на миг стихли. Костер вспыхнул ярко и высоко, осветив даже дальние кусты, и на поляну вышагнули двое, парень и девушка.
Юноша был невысок, но крепок и силен. Именно про таких говорят «неладно скроен, да крепко сшит». Волосы длинные, иссиня-черные, а глаза как у дикого зверя - один желтый, второй голубой.
Девушка же наоборот, была невысокой, но тоже крепкой, ширококостной. Стоя рядом со свои спутником она была ему чуть повыше груди. Одета в потрепанную кожаную куртку со стальными бляхами и щитками, по которой в свое время прошлись чьи то кинжалы, стрелы, зубы и когти. Крепкие черные джинсы, разорванные на левом колене длинными когтями и потертые черные кроссовки. За спиной рюкзак и ножны с мечом, на плече страшенный кошак. На шее поблескивала цепь какого-то медальона. А еще у нее были абсолютно седые волосы до лопаток, длинные песьи уши и желтые, как у кошки глаза. И старый шрам, пересекающий левый глаз и бровь.
Оба странника неторопливо подошли и остановились шагах в двух от костра.
Сивая заметила, как подались вперед чужаки-командиры, как их руки потянулись к мечам. Переборола желание тоже взяться за оружие и продолжила начатое:
- Дозволите ли переночевать у вашего костра? В лесу сейчас неспокойно.
- Дозволим, дозволим. – Проворчал один из солдат, высокий седеющий мужчина с тяжелым двуручным мечом. – Мы и сами видим, что у нечисти башню сорвало.
Глаза девушки блеснули звериными огоньками.
- Это будет продолжаться до утра. Сейчас ведь ночь полнолуния.
Они с Асмодеем тоже уселись у костра, грея озябшие руки. Воины украдкой косились на девушку – хороша, хоть и на ведьму смахивает… Да какое смахивает, вылитая ведьма!
Вот только глаза у нее, от силы двадцатилетней, были старческие. Видевшие и боль, и страдание, и одиночество. Именно этот взгляд останавливал истосковавшихся по женской ласке мужиков.
А сама Сивая украдкой разглядывала чужака в плаще, и тревога глодала сердце. У них на воротах рубах была прихотливая вышивка серебряной нитью, напоминавшая какие-то буквы. Плащи на поясе оттопыривались рукоятями мечей, а спины были странно горбатой, будто они запихали под плащи подушки.
Сначала люди сидели тихо, прижимаясь друг к другу, придвинувшись к огню и говоря почти шепотом. Потом осмелели, заговорили громче, стали прикладываться к фляжкам. Дошло до того, что один светловолосый парень, откликавшийся на кликуху Белоголовый, принес небольшую лютню (он ее что, с собой таскает?) Подождал, когда все усядутся, прихватят с собой фляжки.
Певец посмотрел на Сивую, показывая, что дарит эту песню ей, и затем запел. Негромко, но красиво…
В глазах моих гавань моих кораблей, Там серые волны стремятся на скалы, Там северный ветер, бросаясь устало, Срывает последние листья с ветвей.
В глазах моих берег последнего дня, Там иней белеет на каменном моле, И старый маяк, ввысь взлетевший над морем, Где не было, нет и не будет огня.
В глазах моих чаек безумный полет, Ласкающий крыльями белую пену В том месте, где сходятся тропы Вселенной, Сливаясь с ледовым пристанищем вод.
В глазах моих память души не моей, В глазах мои буря последней тревоги, В глазах моих даль безымянной дороги, В глазах моих гавань моих кораблей. Парень чуть улыбнулся, завершая песню красивым аккордом… и протянул лютню Асмодею.
- Мои песни вы все уже слышали. Наверняка они вам успели надоесть. Может, гости знают что-то новое? Это будет достойной платой за ночлег.
- Сомневаюсь, что я сравнюсь с тобой. - сказалАсмодей и протянул лютню ее хозяину, как внезапно огромный нетопырь вылетел из кустов, на бреющем полете помчался над поляной, врезался в протянутые руки, держащие хрупкий инструмент…
Сивая чуть нахмурилась и протянула руку, а через мгновение все обернулись к ней – лютня лежала на ее коленях, хотя сама девушка сидела в двух шагах от Белоголового и Асмодея, и их разделял костер.
- Вот животное! – Ругнулся один из солдат. Вроде бы Харвин.
- А ты не говори так, служивый. – Негромко заметила девушка. – Зверем быть намного лучше, чем человеком. Намного.
- Будто ты знаешь!
- Знаю.
Изящные пальцы с длинными ногтями слегка ущипнули струны.
Мне люди дали имя "пес",
И я привык к нему.
Наш черный говорящий вождь
Учил меня всему.
А кое-что я понял сам
На избранном пути,
И гордым валинорским псом
Настигнут будет враг.
Таинственный наставник мой,
Брат северных людей,
Учил меня сливаться с Тьмой
И становиться ей.
И будто с чистого листа
Я начал краткий век,
И на полет похожим стал
Мой стелящийся бег.
Мои глаза - кристаллы льда,
Мой мех седой - метель.
И кровь врагов - моя вода,
И снег - моя постель.
Лесному зверю не страшны
Эльфийские клинки.
Теперь я знаю - для войны
Зверям даны клыки.
Я так хотел познать покой...
Но свистнула стрела,
И смерть бестрепетной рукой
Мой бег оборвала.
С последним вздохом улыбнусь
В лицо моим врагам, -
Я новым воином вернусь
К сияющим снегам.
Она даже не пела – хрипловато, напевно говорила. Струны лютни больше не трогала, шорохи дикого и таинственного леса были музыкой для этой песни.
По постелям все разошлись тихие и задумчивые. Путник все также сидел у костра, поглаживая уродливого кота своей подружки. А она лежала на животе и, не обращая внимания на жар, смотрела на огнь, который едва не лизал кончик ее носа. В глазах девушки плясали золотые искры, но бархатисто-темные зрачки не отражали света. Долго, очень долго она лежала неподвижно, лишь изредка по звериному шевеля ушами.
Костер догорал, и нечисть, смелев, лезла на поляну, ходила вокруг проснувшихся людей, лязгающих зубами от страха.
Сивая словно впала в какой-то транс, и в тот момент, когда Асмодей хотел тронуть ее за плечо, вернуть в этот мир, совсем рядом раздался жуткий вой. Кикиморы, нетопыри и прочие твари в неописуемом ужасе ломанулись прочь, а все, кто был у костра, обернулись на звук.
Когда Асмодей опустил глаза, то вздрогнул – его рука, уже почти коснувшаяся плеча хаски, висела в воздухе. Девушка исчезла неслышно, будто дикий зверь.
Никто больше не ходил вокруг поляны, ожидая, пока погаснет огонь и люди заснут. Никто не проносился над головами. Лишь изредка, то тут, то там из темноты доносился рык – низкий, гортанный, отдающийся вибрацией в груди.
Асмодей так и не понял, когда Сивая вернулась.
Когда солнце явило краешек своего лика над виднокраем, путники собрались и ушли в сторону солнца. Двое чужаков и несколько солдат во главе с Белоголовым стояли на тропинке и смотрели, как фигуры двоих таких непохожих людей четко выделяются на ослепительном диске солнца.
Они шли почти весь день. Под палящим солнцем, которое казалось еще более жарким от того, что обе фляги были почти пусты. После полудня, уже ближе к вечеру, набрели на небольшую, но довольно густую рощицу, где и решили «бросить кости»
Над небольшим костерком вился уютный дымок. Рядом с ним сидел Асмодей, стругая небольшим ножиком какую-то палку. Сивая, кивнув ему, взяла фляги и ушла в поисках лужи с чистой водой.
Неподалеку обнаружился ручеек с живописно обросшими травой и кустами бережками. Хаски прополоскала фляги, набрала воды, а потом, повинуясь некому порыву, мысленно нарисовала Знак, единый для всех нелюдей. Эдакая светящаяся загогулина, возникающая в сознании по первому зову. Знающего сей тайный символ ни один уважающий себя нелюдь не тронет – энт, лешак, водяной или кикимора.
Вода в ручье зашевелилась, складываясь в образ Водяного – лицо, похожее на кочку с глазами. Сивая улыбнулась мороку водяного, которому лень было тащиться из основного озера ниже по течению.
- Здравствуй, хозяин.
- И тебе подобру-поздорову. – Голос у Водяного был скрипуче-булькающий, как старая мельница.
- Как дела в твоем подводном царстве? Не мешает ли кто?
- Благодарствую, все спокойно. – Пробулькала «кочка». Все знали, что при должной оплате хаски брались изничтожить опасных монстров или шайку разгулявшихся головорезов. Кивнув, девушка ловко встала, закинула через плечо ремешки фляг и пошла обратно, предвкушая ужин.
Когда Сивая вернулась к их небольшому лагерю, ее взгляду предстала неожиданная картина: Асмодея нет, еды нет, вещей нет. Присутствует только обугленная трава и множество следов. Да тут похозяйничал целый отряд!
Сивая почувствовала, что срывается, но на этот раз не стала сдерживать себя. Тело стало сплющиваться с боков, челюсти – вытягиваться, вылепляя клыкастую морду, руки стали лапами, пушистый хвост завилял из стороны в сторону от переполнявшей ее ярости. Огромный, с крупного теленка зверь опустил морду к земле. В нос ей тут же ударили десятки разных запахов: стали, дерева, крови, пота, сыромятной кожи, остатков костра. Но темный кожаный нос безошибочно отыскал среди этой кутерьмы один единственный запах. Запах родного человека…
Сивая негромко завыла и помчалась по следу.
Асмодей очнулся, и понял, что уже темно. Попытался изогнуться и перевернуться на бок – и понял, что прислонен к дереву и руки связаны за спиной. Рядом горел костер.
Люди, окружавшие его, примолкли. Поднялся один – мужчина средних лет, с добротным оружием.
- Что, очухался?
Асмодей лишь устало прикрыл глаза.
- Чего тебе надо, ночной кошмар местного правительства?
- О, так у на еще и язык как кинжал? Надо бы запросить за тебя цену побольше!
«Работорговцы! Я влип. – Подумал Асмодей. – Но где же Сивая?»
Словно прочитав его мысли, главарь продолжил:
- Но на той поляне было два мешка. Где твой дружок?
- Не скажу. – Сквозь зубы бросил Асмодей.
- Скажешь. – С опасной лаской произнес один из доселе молчавших воинов. – Скажешь, а заодно и позабавишь нас всех. Не правда ли?
- Тебя не спрашивали, Дунгорм! – Рявкнул главарь, разозленный тем, что его перебили. Но названный Дунгормом уже разогревал на костре лезвие своего ножа.
- Приготовься, рыжий.
- Это ты приготовься. – Раздался хрипловатый голос. Вместо ответа Дунгорм метнул раскаленный докрасна нож в ту сторону, откуда доносился голос. Не произошло ровным счетом ничего. С другой стороны, у всех за спинами, раздался отрывистый, лающий смех, словно большая собака попыталась засмеяться по человечески.
Остальные разбойники, человек десять, повскакивали со свих мест, выхватывая оружие.
- Кто там? Покажись! – Рявкнул командир.
- Ты действительно хочешь меня увидеть? – Искренне удивился голос, показавшийся Асмодею странно знакомым. – Нет, я покажусь не тебе. Не тебе, а юному волхву, сидящему у твоих ног. Потому что, чует мое сердце, он еще не раз увидит меня в этом облике. Но это будет последним, что увидишь ты.
Кусты прямо перед Асмодеем зашевелились. В темноте вспыхнули внимательные желтые глаза. А потом на поляну вышел Зверь.
Размером с некрупного, молодого жеребца, но пониже, он был похож одновременно и на волка, и на пса. Острые уши с рысьими кисточками были насторожены. Пушистый хвост, больше подошедший бы барсу, со своеобразной кистью на конце, слегка помахивал из стороны в сторону. Глаза у него были желтые, с узкими кошачьими зрачками.
А на могучей, косматой шее зверя, на серебряной цепи поблескивал амулет в виде страшной оскалившейся морды. Точно такой же носила одна его знакомая девушка…
Асмодей почувствовал, что задыхается.
- Сивая…
Она подошла и слегка пихнула его головой в плечо, как иногда делала в человеческом облике, желая утешить его или приободрить.
- Что, браток?
- Берегись!!!
У стоявших рядом бандитов, наверное, прошел шок. Вся эта орава бросилась на двоих… Сивая сражалась пастью и лапами, прикрывая Асмодея задом, как мать прикрывает своего щенка. Он сам видел, как она одним яростным ударом переломала ребра человеку так, что осколки вонзились в сердце и легкие.
Поляна быстро пустела. Когда примерно половина головорезов отправилась к праотцам, оставшиеся побросали тяжелое оружие и доспехи и драпанули прочь. Главарь удирал первым, но когда Сивая уже отвернулась к Асмодею, остановился и метнул нож. Сивая ничего не могла сделать – она лишь чуть сдвинулась вправо, и длинный охотничий клинок, который должен был наискось врезаться в ребра, концом достав сердце, вонзился в мохнатый бок.
Задние лапы зверя медленно подкосились. Борясь с сонным оцепенением, охватившим внезапно все тело, Сивая вытянула шею и осторожно, боясь поранить чувствительную человеческую кожу, страшенными клыками рассекла веревки, державшие друга. Асмодей подскочил, с воплем стал тормошить Сивую, не давая ей провалиться в сон.
Стал судорожно оглядываться в поисках своей сумки, в которой было кое-что лечебное. Нашел. Подскочил, стал рыться дрожащими руками. Нашел то что нужно, помчался к Сивой и застыл, не зная с какой стороны подступиться: его снаряжение рассчитано на человека, а грудь хаски была как у быка. Словно услышав его мысли, зверь застонал, изогнулся дугой на мокрой от крови траве. Череда метаморфоз, короткая пляска теней, и на земле лежит уже Сивая-человек.
Парень быстро принялся за дело, крепко перематывая ребра девушки бинтами, а потом и клочьями собственной рубахи. И с облегчением заметил, как иссякает алый фонтанчик, уносивший жизнь.
Сивая очнулась оттого, что теплые лучи солнца падали на ее лицо. Дело близилось к полудню.
Девушка попыталась встать, и тут же скривилась от боли – к правой стороне ребер словно приложили горячую сковородку.
- Лежи, лежи. Тебе нельзя вставать. – Раздался мягкий голос сбоку. К ней подошел Асмодей, одетый в запасную рубаху. Он властно надавил на ее плечи, заставив девушку снова лечь на мягкий мох. Та невольно улыбнулась, глядя, как солнечный свет окутывает золотисто-коричневую голову парня неземным сиянием.
- Асмодей, ты солнце!
- В каком это смысле?!
- В самом прямом!
Парень уселся рядом и просто спросил:
- Как это у тебя получается? Ты что, оборотень?
- Я хаски. Им может стать любой. Это внутренняя сила, некое состояние души. Единение с Природой. Именно поэтому, наверное, мы принимаем тот облик, который нам ближе по складу ума, ближе по духу. И это не превращение, это отражение твоего «Я». Поэтому мы сохраняем человеческий разум в зверином облике, и можем перекидываться когда пожелаем.
Еще раз улыбнувшись, Сивая снова подставила лицо солнечным лучам. Потом заметила:
- Асмодей, я это уже говорила, но ты истинный маг. Фактически без всяких знаний ты исцелил сложнейшую рану.
- Ну, не совсем исцелил…
- Она быстро затянется. Недаром же говорят: «заживает как на собаке».
Онапоявиласьссевера, избескрайнейиопаснойтайги. Солнцетолько-толькопоказалосьиз-загоризонта, апутницаужестоялаусеверныхворот.
На чернойкожаной куртке поблескивали исцарапанные чьими-то когтями и клыками металлические заклепки.За спиной болтался полупустой рюкзак, над левым плечом торчала рукоять меча. А на правом сидело страшное, и абсолютно лысоеподобие кота с красными, как раскаленные угли глазами.А еще у него были перепончатые крылья, и левое было разорвано почти пополам.
Внешность его хозяйки тожесложнобыло назвать неприметной: белоснежные волосы до лопаток тускло поблескивали в неровном свете. Длинные, заостренные песьи уши шевелились, отслеживая малейшее движение окружающих. Старый шрам через левый глаз, начинавшийся где-то в волосах и кончавшийся на скуле бросал на лицо резкую тень, будто бы деля его на две неравные части… Но самым труднозабываемым элементом были глаза – расплавленное золото и узкие кошачие зрачки, округлявшиеся лишь в темноте.
Ранние прохожие шарахались от нее: матери хватали детей, выбежавших на улицу, их мужья и отцы невольно хватались за оружие. Ибо идущая по улице не была человеком. Зловеще подсвеченная золотисто-багровым, по мощеной крупными булыжниками мостовой, шагала харфанг –героиня баллад и сказок. Только сказки эти не всегда были добрыми. Она абсолютно беззвучно прошествовала к таверне и решительно зашла внутрь.
Несколько ступенек вели в полутемное подвальное помещение. Зал был почти полон. Что здесь делали люди в такую рань? Здесь что, бесплатно разливают самогон? Бывало, что владельцы не слишком прибыльных забегаловок шли и на такое... Пусть и шумно, но почти уютно. Грязновато, конечно, но могло быть и похуже.
Кот на ее плече принюхался к аппетитным запахом с кухни и слетел-спрыгнул было туда, неуклюже взмахнув покалеченным крылом. Харфанг чуть не в полете сцапала его за хвост и без особых церемоний сунула под куртку, от греха подальше... Единственный незанятый столик примостился в самом темном углу. К нему она и направила свои стопы. На темноту ей было, в сущности, плевать.
«Обувка-то пыльная» - хмыкнул трактирщик, протирая стаканы. Он же и послал помощницу к странной гостье. И почти не удивился, когда та заказала вина и мяса. А что еще может попросить усталый путник? Трактирщик рассеянно почесал затылок – там только что защекотало, будто кто-то легонько подул ему на макушку. Странная гостья только усмехнулась, сидя за дубовым, на века сколоченным столом и с легкостью читая мысли трактирщика.
Вскоре разносчица принесла заказанное, и харфанг бросила на стол серебряную монетку, тут же исчезнувшую в кармане фартука. Шустрая девчонка довольно улыбнулась и унеслась обслуживать следующего посетителя.
Харфанг пригубила вино, не без удовольствия отмечая его вкус. Обычно она не позволяла себе таких вольностей. Но по дороге сюда ее наняли очистить старый склеп от падальщиков, и сейчас деньги были, как она надеялась, надолго. Впрочем, девушка привыкла экономить – например не платить за комнату, а переночевать где-нибудь в поле, до второй смерти перепугав местных призраков своими амулетами и оружием. Или попросись домового пустить на ночь в амбар. Вот и сегодня она собиралась уйти сразу после еды. Заметив, что счастливо выбравшийся из-под хозяйской куртки кот принюхивается к мясу, харфанг честно поделила его на две равные части, одна из которых мгновенно исчезла в зубастой пасти ее крылатого компаньона. Внезапно кот напрягся. Его хвост, верный барометр настроения, подрагивал.
Харфанг обернулась, сужая зрачки. Сбоку от нее стояли трое наемников, матерые как медведи, плечи не в каждую дверь пройдут, но явно «под градусом». У каждого в руке нож в две ладони длиной. Если таким хорошо владеешь, то вполне можно потягаться с не очень умелым мечником… Идеальное оружие для драки в таверне.
Онапоявиласьссевера, избескрайнейиопаснойтайги. Солнцетолько-толькопоказалосьиз-загоризонта, апутницаужестоялаусеверныхворот.
На чернойкожаной куртке поблескивали исцарапанные чьими-то когтями и клыками серебристые заклепки.Полупустой рюкзак прижимал к спине ножны меча, рукоять которого торчаланад левым плечом. А на правом сидело страшное, и абсолютно лысоеподобие кота с красными, как раскаленные угли глазами.А еще у него были перепончатые крылья, и левое было разорвано почти пополам.
Внешность его хозяйки тожесложнобыло назвать неприметной: белоснежные волосы до лопаток тускло поблескивали в неровном свете. Длинные, заостренные песьи уши шевелились, отслеживая малейшее движение окружающих. Старый шрам через левый глаз, начинавшийся где-то в волосах и кончавшийся на скуле бросал на лицо резкую тень, будто бы деля его на две неравные части…
Ранние прохожие шарахались от нее: матери хватали детей, выбежавших на улицу, их мужья и отцы невольно хватались за оружие. Ибо идущая по улице не была человеком. Зловеще подсвеченная золотисто-багровым, по мощеной крупными булыжниками мостовой, шагала харфанг –героиня баллад и сказок. Только сказки эти не всегда были добрыми. Она абсолютно беззвучно прошествовала к таверне и решительно зашла внутрь.
Несколько ступенек вели в полутемное подвальное помещение. Зал был почти полон. Что здесь делали люди в такую рань? Здесь что, бесплатно разливают самогон? Бывало, что владельцы не слишком прибыльных забегаловок шли и на такое... Пусть и шумно, но почти уютно. Грязновато, конечно, но могло быть и похуже.
Кот на ее плече принюхался к аппетитным запахом с кухни и слетел-спрыгнул было туда, неуклюже взмахнув покалеченным крылом. Харфанг чуть не в полете сцапала его за хвост и без особых церемоний сунула под куртку, от греха подальше... Единственный незанятый столик примостился в самом темном углу. К нему она и направилась. А на темноту ей было, в сущности, плевать.
«Обувка-то пыльная» - Отметил трактирщик, когда открылась дверь и солнечные лучи осветили гостью. Он кивнул официантке: обслужи клиентку. Трактирщик рассеянно почесал затылок – там только что защекотало, будто кто-то легонько подул ему на макушку. Странная гостья только усмехнулась, сидя за дубовым, на века сколоченным столом и с легкостью читая мысли трактирщика.
Вскоре разносчица принесла заказанное, и харфанг бросила на стол серебряную монетку, тут же исчезнувшую в кармане фартука. Шустрая девчонка довольно улыбнулась и унеслась обслуживать следующего посетителя.
Харфанг пригубила вино, невесть какими путями попавшее сюда, не без удовольствия отмечая его вкус. Обычно она не позволяла себе таких вольностей. Но по дороге сюда ее наняли очистить старый склеп от падальщиков, и сейчас деньги были, как она надеялась, надолго. Впрочем, девушка привыкла экономить – например не платить за комнату, а переночевать где-нибудь в поле, до второй смерти перепугав местных призраков своими амулетами и оружием. Или попросись домового пустить на ночь в амбар. Вот и сегодня она собиралась уйти сразу после еды. Заметив, что счастливо выбравшийся из-под хозяйской куртки кот принюхивается к мясу, харфанг честно поделила его на две равные части, одна из которых мгновенно исчезла в зубастой пасти ее крылатого компаньона. Внезапно кот напрягся. Его хвост, верный барометр настроения, подрагивал. Харфанг почувствовала что-то вроде алых сполохов, потянувшихся к ней сзади.
Она обернулась, сужая зрачки. Сбоку стояли трое наемников, матерые как медведи, плечи не в каждую дверь пройдут, но явно «под градусом». У каждого в руке нож в две ладони длиной. Если таким хорошо владеешь, то вполне можно потягаться с не очень умелым мечником… Идеальное оружие для драки в таверне.
- Пшла отсюда, псина! Эт-то наш стол!
Харфанг неторопливо повернула голову и посмотрела прямо в глаза говорившему. Ее взгляд – расплавленное золото и узкие кошачие зрачки, округлявшиеся лишь в темноте — встретился с его взглядом. Люди говорят, что если долго смотреть в эти глаза, то можно лишиться рассудка.
Она появилась с севера, из бескрайней и опасной тайги. Солнце только-только показалось из-за горизонта, а путница уже стояла у северных ворот.
На черной кожаной куртке поблескивали исцарапанные чьими-то когтями и клыками серебристые заклепки. Полупустой рюкзак прижимал к спине ножны меча, рукоять которого торчала над левым плечом. А на правом сидело страшное, и абсолютно лысое подобие кота с красными, как раскаленные угли глазами. А еще у него были перепончатые крылья, и левое было разорвано почти пополам.
Внешность его хозяйки тоже сложно было назвать неприметной: белоснежные волосы до лопаток тускло поблескивали в неровном свете. Длинные, заостренные песьи уши шевелились, отслеживая малейшее движение окружающих. Старый шрам через левый глаз, начинавшийся где-то в волосах и кончавшийся на скуле бросал на лицо резкую тень, будто бы деля его на две неравные части…
Ранние прохожие шарахались от нее: матери хватали детей, выбежавших на улицу, их мужья и отцы невольно хватались за оружие. Ибо идущая по улице не была человеком. Зловеще подсвеченная золотисто-багровым, по мощеной крупными булыжниками мостовой, шагала хаски –героиня баллад и сказок. Только сказки эти не всегда были добрыми. Она абсолютно беззвучно прошествовала к таверне и решительно зашла внутрь.
Несколько ступенек вели в полутемное подвальное помещение. Зал был почти полон. Что здесь делали люди в такую рань? Здесь что, бесплатно разливают самогон? Бывало, что владельцы не слишком прибыльных забегаловок шли и на такое... Пусть и шумно, но почти уютно. Грязновато, конечно, но могло быть и похуже.
Кот на ее плече принюхался к аппетитным запахом с кухни и слетел-спрыгнул было туда, неуклюже взмахнув покалеченным крылом. Хаски чуть не в полете сцапала его за хвост и без особых церемоний сунула под куртку, от греха подальше... Единственный незанятый столик примостился в самом темном углу. К нему она и направилась. А на темноту ей было, в сущности, плевать.
«Обувка-то пыльная» - Отметил трактирщик, когда открылась дверь и солнечные лучи осветили гостью. Он кивнул официантке: обслужи клиентку. Трактирщик рассеянно почесал затылок – там только что защекотало, будто кто-то легонько подул ему на макушку. Странная гостья только усмехнулась, сидя за дубовым, на века сколоченным столом и с легкостью читая мысли трактирщика.
Вскоре разносчица принесла заказанное, и хаски бросила на стол серебряную монетку, тут же исчезнувшую в кармане фартука. Шустрая девчонка довольно улыбнулась и унеслась обслуживать следующего посетителя.
Хаски пригубила вино, невесть какими путями попавшее сюда, не без удовольствия отмечая его вкус. Обычно она не позволяла себе таких вольностей. Но по дороге сюда ее наняли очистить старый склеп от падальщиков, и сейчас деньги были, как она надеялась, надолго. Впрочем, девушка привыкла экономить – например не платить за комнату, а переночевать где-нибудь в поле, до второй смерти перепугав местных призраков своими амулетами и оружием. Или попросись домового пустить на ночь в амбар. Вот и сегодня она собиралась уйти сразу после еды. Заметив, что счастливо выбравшийся из-под хозяйской куртки кот принюхивается к мясу, хаски честно поделила его на две равные части, одна из которых мгновенно исчезла в зубастой пасти ее крылатого компаньона. Внезапно кот напрягся. Его хвост, верный барометр настроения, подрагивал. Хаски почувствовала что-то вроде алых сполохов, потянувшихся к ней сзади.
Она обернулась, сужая зрачки. Сбоку стояли трое наемников, матерые как медведи, плечи не в каждую дверь пройдут, но явно «под градусом». У каждого в руке нож в две ладони длиной. Если таким хорошо владеешь, то вполне можно потягаться с не очень умелым мечником… Идеальное оружие для драки в таверне.
- Пшла отсюда, псина! Эт-то наш стол!
Хаски неторопливо повернула голову и посмотрела прямо в глаза говорившему. Ее взгляд – расплавленное золото и узкие кошачие зрачки, округлявшиеся лишь в темноте — встретился с его взглядом. Люди говорят, что если долго смотреть в эти глаза, то можно лишиться рассудка.
Пьянчуга явно хотел вякнуть что-то еще, но замолк, хватая воздух ртом, как рыба. Похоже, хмель из него частично выветрился. Он попытался как-то осадить своих дружков, но не успел. Тот, что стоял левее, выбросил вперед пудовый кулак, другой взмахнул ножом, а их немного протрезвевший товарищ драпанул прочь, преследуемый озверевшим от такой наглости котом. Он не мог летать, поэтому скакал шустро по полу, изредка высоко подпрыгивая и стараясь цапнуть убегающего противника пониже спины.
На самом деле все произошло быстро – не дольше, чем нужно сердцу, чтобы сделать три удара. Но девушке показалось, что эти мгновения длились неделю, а ее противники двигались как сонные мухи.
Мягко выскользнув из-за стола путница шагнула в сторону, уворачиваясь от кулака, и бьющий просто потерял равновесие и растянулся на полу, долбанувшись лбом о ножку стола. Хаски быстро вытянула двухладонный нож из ножен, припрятанных в голенище сапога. Уже забыв о незадачливом кулакомахателе, обернулась ко второму, краем глаза не без удовольствия наблюдая, как третий, здоровенный бугай, улепетывает по всему трактиру от ее кота, лысого и страшного, точно бритая курица. Но, почуяв песнь стали, начавшей рассекать воздух, хаски переключила внимание обратно – у второго тоже был нож, и он уже успел звякнуть об клепки на наручах. Начиная злиться, девушка схватила бьющую руку и плавно, вливаясь в уже начатое движение, повела ее вперед и вбок, увлекая к себе. А потом разжала пальцы. Мужчина стоял, наклонившись всем телом вперед и на пальцах одной ноги. Удержаться было невозможно.
Кто-то подошел и осторожно, сторонясь, оттащил бесчувственное тело в сторонку. Хаски стояла посереди трактира, закрыв глаза и наглаживая вернувшегося кота.
Ничего не видя, ориентируясь только на слух и обоняние, она определила, что вокруг не менее десяти тяжеловооруженных солдат. Они тяжело и шумно дышали, звякали металлом доспехов. Хаски чувствовала их взгляды… Скрипнула дверь, и в корчму вошел кто-то еще. Она открыла глаза.
Перед нею стоял невысокий, полноватый мужчина лет сорока пяти с хвостиком седеющих волос. Внимательные серые глаза окинули возмутительницу спокойствия оценивающим взглядом.
- Кто ты и откуда? Каковы твои помыслы в этом городе?
- Каждый народ зовет меня по своему, но люди прозвали меня Сивой.
Мужчина молча кивнул солдатам, а потом знаком велел девушке следовать за собой.
- Я слышал, что вы большую часть своей жизни странствуете по лесам, вырезая
остатки чудовищ, и изредка выходите в селения – взять или сдать заказ, починить
снаряжение, узнать новости. Но непохоже, что ты пришла именно за этим.
- Вы правы. – Сивая слегка приподняла свой бокал, и темное вино вспыхнуло золотистыми бликами в свете камина – Не за этим. Я обещала говорить правду, а вы обещали хранить мои секреты, поэтому буду откровенна – я сама не имею ни малейшего понятия, куда и зачем иду. Просто иду, и все – через болота, леса, города, помогая людям и защищая свою жизнь.
Они вдвоем сидели в гостиной небольшого домика, принадлежащего главе этого небольшого городка. Его звали Клаврит. Он оказался довольно симпатичным человеком не только внешне, но и внутренне, и девушка расслабилась, потягивая вино из высокого бокала, а кот растянулся у нее на коленях и дрых без задних лап. Клаврит с любопытством глянул на него и заметил:
- Колоритная зверушка. Кх-х-хм… Давай все же вернемся к тебе. Лично я совсем не против, чтобы ты немного отдохнула у нас, но людей ты здорово напугала. Тебя боятся.
- Знаю. Меня так встречают почти везде, и поэтому мы все предпочитаем общество лешаков и вервольфов человеческому общению. Я останусь всего на несколько дней, а потом продолжу свой путь.
Серые глаза тускло блеснули.
- Путь в никуда.
- Боюсь что так. – Печально улыбнулась Сивая.
Она встала и бесшумно выскользнула в сумерки надвигающейся ночи.
Вечер на севере наступает совсем по иному, чем вечер на юге. Там, где холодно, небо становится сначала серым, потом розоватым, а затем уже наполовину скрывшееся за горизонтом солнце освещает мир золотисто-багровым светом… В краю пустынь же ночь наступает сразу же за днем, без перехода, словно кто-то огромный набрасывает на мир, с его пальмами и верблюдами, черное покрывало с множеством маленьких дырочек, сквозь которые пробивается свет.
Сивая была довольна – перед самым закрытием она успела на рынок и купила на часть оставшихся денег запас еды и хороший кинжал. Сейчас она направлялась прямо к хилой ограде, обозначающей границу города. Она всегда предпочитала стог сена или старое дупло человеческой харчевне. От зверей всегда знаешь, чего ожидать. А человек, только что вроде бы искренне улыбавшийся, в следующий миг может всадить тебе кинжал под лопатку. Нетушки…
Сивая подняла голову, глянула на луну. Хорошая ночь… Именно такими ночами приятно увидеть в густой траве жирную спину зайца…
Почуяв настроение хозяйки, Депресняк стремительно сорвался с ее плеча и сиганул в кусты. Что-то пискнуло, хрустнуло, и кот тяжеловато вспрыгнул на свое место.
Хаски остановилась, раздувая ноздри. Впереди, возле невысокой, покосившейся калитки в плетеной ограде, граничащей с давно непаханым полем, стояли четверо стражников, говоря о чем-то своем. Вообще-то они должны были следить за порядком, как бы нежить не бегала в город, но сейчас просто стояли и болтали о чем-то своем. Потом один, почувствовав взгляд из темноты, осекся, чутко всматриваясь в тени между домами. В его руке появился длинный охотничий нож, и глядя на соратника, остальные тоже потянулись к оружию. Сивая поспешно шагнула в полосу лунного света, опасаясь кровопролития – в темноте, ничего не видя, люди просто поубивают друг друга. Один из солдат ее заметил, узнал.
- Эй, ты что здесь делаешь?
- Стою. – Сивая заметила, как солдат вздрогнул: услышать ее хриплый голос, когда за спиной темный, недружелюбный лес а впереди густые заросли по пояс – это не подбивало поболтать…
- Тебя ж вроде Клаврит забрал?
- Мы с ним мило поболтали за бокалом вина, а потом я пошла по своим делам. Вино, кстати, вкусное…
Парни невольно заулыбались, лед страха затрещал, ломаясь. Сивая хмыкнула и подошла к калитке.
- Ты куда? – Опомнился солдат и, звякнув старенькой кольчугой, заслонил калитку. Сивая мягко посмотрела на него:
- Малыш, ты знаешь, чем занимается хаски ночью в поле, полном страшных монстров?
Пользуясь замешательством собеседника, девушка нырнула в густую рожь, и обернувшись, весело крикнула, смеясь над его предположением:
- Ты не угадал, служивый! Одинокие хаски оказавшись в поле, полном монстров, зарываются в стог сена и сладко-сладко спят!
Ответом был дружный гогот товарищей незадачливого стражника…
Она устроилась в небольшой лощине, у корней одинокого дуба. Развела небольшой костерок, на котором зажарила рябчика, притащенного Депресняком.
Сивая лежала и смотрела на звезды, в бесконечную даль. Это было странно – лежать здесь и гадать – там, далеко, тоже есть звезды, и на них, наверное, тоже кто-то живет. И сейчас он, может быть, тоже лежит и смотрит на тебя…
Девушка вздохнула и устало повернула голову, прижимаясь щекой к прохладной земле. Ее внимание привлек маленький василек, растущий рядом.
«Как этот цветок похож на человека – подумала Сивая – рожь и трава высасывают все соки из земли и закрывают солнце. А он живет и растет вопреки всему»
И вот так, глядя на маленький, отважный цветочек, хаски и сама не заметила, как задремала.
Ее разбудила возня, отчаянные вскрики и боевое подвывание Депресняка. Подскочив, Сивая, еще не до конца проснувшись, увидела как Депресняк озверело рвет кого-то когтями, дико воя в пылу драки. Быстро сообразив, в чем дело, девушка схватила кота, желая оттащить его… и поплатилась – когти, оставлявшие след даже на металле и камне, на всю длину впились в ее руки. Зарычав от боли, Сивая одной рукой крепко зажала кошака под мышкой. А второй цапнула за ворот неожиданного гостя.
Перед ней сидел, держась за разорванное предплечье невысокий, но крепкий парень. Широкоплечий и жилистый, но очень худой, одетый в какие-то лохмотья. У него было красивое лицо с тонкими чертами, иссиня-черные, отливавшие густой синевой волосы. Но самой примечательно деталью его внешности были глаза. Разноцветные – левый желтый, как у совы. Правый – голубой, как небо.
- Ты что здесь забыл? – Хмуро поинтересовалась Сивая. Вести посреди ночи
разговоры черт знает с кем, сидя фактически в логове привидений, мавок и всяких
оборотней – это надо быть такой идиоткой…
Юноша решительно отодвинулся, поморщившись от боли в предплечье.
- Прячусь.
- Ты? – Девушка насмешливо изогнула тонкую серебристую бровь. – И от кого же?
Пришелец попытался вырваться, но Сивая держала крепко. В конце концов он неохотно пробурчал:
- От трактирщика. Я задолжал ему всего десять медяков, но за это меня чуть не убили. Голова до сих пор болит.
Сивая по собачьи склонила голову набок, слегка поводя ушами.
- Ну и как тебя звать, Скрывающийся-в-ночи?
- Асмодей.
- Ого! Веселенькое имечко.
- Я здесь не причем, это целиком заслуга моих родителей. – Пробурчал странник. Сивая усмехнулась.
- Ну-ну… у тебя есть чувство юмора – столь редкий дар в последнее время, что люди стали серы и скучны – хоть вообще не вылазь из леса. Посиди у огня, а я займусь нашими ранами.
Хаски отпустила рубаху Асмодея и аккуратно поставила Депресняка на землю возле себя. Потом, покопавшись в сумке, вытащила бинты и мази и занялась рукой парня. Свои «царапины» она обработает позже.
- Слушай, а ты вообще кто такой? Не бедняк же? И откуда?
- А… как ты догадалась? Одежка вроде самая та…
- Это люди встречают по одежке, но не я. Твое лицо… у простого крестьянина или горожанина не может быть таких волос, глаз, шрамов… Да и статью ты больше на богатыря похож. Давно не кормленного.
Асмодей мрачно глянул на свою собеседницу:
- Что верно, то верно… Чего это ты о людях со стороны говоришь, свысока? Ты не человек что ли?
Сивая лишь устало вздохнула:
- Асмодей, по тебе видно – ты много путешествовал. Но неужели никогда не видел, не слышал… Я Хаски. И люди зовут меня Сивой, хотя у меня много имен. А кто ты?
Парень отвел глаза. Потом тихо сказал:
- Что ж… Ты уже ответила на мой вопрос, хаски по имени Сивая. И, судя по всему, сказала правду. А теперь я отвечу на твой… Меня зовут Асмодей, я действительно сбежал из города, потому что мне не чем отдать это чертов долг. На самом деле я странствующий фокусник, хотя маги, которых я встречал, говорят что у меня огромные способности к магии. Мне на них плевать.
- На магов?
- И на них тоже.
- Интересная ты личность. И где же обычно ты останавливаешься, чтобы зарабатывать на жизнь?
- Ты не поверишь – на кладбище. – Серьезно ответил Асмодей. – И не потому, что с мертвяками дружу. Просто там всегда шатаются толпы жвачных человекоподобных, которым наплевать на скорбь. Они только и делают, что глазеют на могилы и подсчитывают, кто сколько прожил: «О, этот чувак долго прожил! Зырь, а эта телка совсем молодая окочурилась, я бы с такой прошвырнулся!... А у этого фамилия подозрительная. Пусть берет лопату и перезакапывается в другом месте!»
Асмодей так забавно передразнил скучающих бездельников, что Сивая невольно рассмеялась – негромко, хрипловато, но как-то очень мелодично. Этот смех сломил лед между ними, так что Асмодей почувствовал что-то вроде симпатии к одинокой хаски, разделявшему его взгляды о несовершенстве мира.
- Ты мне нравишься, фокусник, и у меня есть к тебе предложение.
- И какое же? – Асмодей заинтересованно глянул на девушку, перебинтовывающую его руку.
- Я оплачу твой долг. А ты, если пожелаешь, можешь составить мне компанию в моем путешествии. Оно будет долгим и интересным, это я обещаю.
- А если ты заплатишь за меня, а я откажусь с тобой идти?
- Ну… Всегда не грех помочь доброму человеку.
- Ясно. А почему именно я?
- Мне нужно общение, а хаски мало где жалуют. Сегодня я встретилась с тобой и подумала: может этот прикольный парень, ищущий приключений на свою голову и другие части тела, составит мне компанию? А то надоело с котом разговаривать…
Теперь засмеялся Асмодей, но, поморщившись, покосился на бинты и заметил:
- Я не знаю… не могу вот так, с наскоку…
Сивая покосилась на луну, висевшую, казалось, над самой макушкой.
- Еще полночи впереди… Давай сделаем так: я схожу к трактирщику и отдам твой долг. А утром, когда вернусь, ты скажешь свое решение. Идет?
- Идет.
Глава третья.
3 ЧЕШУЙЧАТЫЙ РЫЦАРЬ или
БРАТЬЯ НАШИ МЕНЬШИЕ: С ТАКИМИ РОДСТВЕННИКАМИ И ВРАГОВ НЕ НАДО!
И это лучшее на свете колдовство…
Наступило утро. Вроде бы утро как утро, но душа сегодня была исполнена чем-то сладким, радостно-бестолковым… Хотелось рассмеяться – звонко, радостно. Асмодей почувствовал, как губы сами растягиваются в улыбке. И ничто сейчас не могло испортить ему настроение.
Рядом завозилась Сивая, по детски протирая кулачками глаза.
Они жили в этой рощице почти неделю. Ее раны зажили неестественно быстро – буквально за пять дней. Так не может так у людей. Думал Асмодей. И он не ошибался. У людей – не может.
В конце концов он начал просить, чтобы она научила его чему-нибудь из своих боевых приемчиков. Не обязательно открывать ему сокровенный тайны, просто чтобы он мог защитить себя. Хаски лишь внимательно, очень внимательно посмотрела на него.
- Если я за тебя примусь, то уже не отвяну. Как бы ты меня не возненавидел.
Асмодей не собирался ее ненавидеть, даже если бы Сивая предложила ему знания в обмен на руку, рабство до конца своих дней или чего-нибудь похуже. Его, это, кстати говоря, вполне устраивало. Хаски ему нравилась. Они сжились, спелись смирились друг с другом.
Асмодей видел, что когда ребра Сивой начали выздоравливать, она продолжила свои явно ежедневные тренировки – наносила и блокировала удары с нечеловеческой скоростью. Прыгала так, будто договорилась с силой притяжения, да и вообще выделывала такое…
Помнится, он спросил ее:
- Как ты умудряешься двигаться так быстро?! Я не то что руками, глазами уследить не могу!
Хаски лишь усмехнулась.
- Это возможно лишь в двух случаях. Первый – если ты не человек. По сути своей тело человеческое – самое слабое из всех. Самый сильный и тренированный мужик уступит вампирице или утопцу.
- А второй?
- Второй – перестать быть человеком. Для этого не обязательно топиться или лазить по старым склепам в поисках вампиров. Просто смирись с тем, что ты человек, что ты слабее. А потом перешагни через это. Как бабочка рождается гусеницей, становится куколкой и вырастает в бабочку, таки ты вырастешь из своих возможностей. Почувствуй эту грань, стукнись об нее носом… и переступи ее.
Она учила разговаривать без слов, одними мыслями. Учила падать с любой высоты и из любого положения, не получая даже царапин и мгновенно вскакивать на ноги, несмотря ни на что. «Когда бьют – это больно. Но когда добивают, это еще больнее».
Но это были цветочки… а потом начался кошмар. Удостоверившись, что азы усвоены, Сивая начала учить его по настоящему. Натаскивала его, словно пса, заставляла доводить движения до рефлексов, когда руки делают одно, ноги другое, а голова думает о чем-то третьем.
Заставляла его голодать по три-четыре дня, или просто не соизволяла кормить, и Асмодею приходилось самостоятельно отыскивать пищу в лесу – обдирать ягодники, грабить беличьи кладовые и птичьи гнезда. Заодно пришлось учиться узнавать лекарственные травы, отличать из от ядовитых, правильно собирать и хранить и те, и другие.
По вечерам все тело адски болело, посиневшее от ударов деревянного «меча», выструганного из толстой палки. И хотя методы хаски граничили с садизмом, Асмодей с каждым вечером обнаруживал, что тело болело все меньше, травки сбегаются к нему чуть ли не со всего леса а живот начинает недовольно урчать только на третий день полной голодовки. Синяки появлялись только после очень сильных ударов деревянного «меча» или кулака, кожа облупилась, как у ящерицы, перестала обгорать на солнце. Появилось с полдюжины шрамов: не поделил оленью тушу с рысью, столкнулся со стаей велоцирапторов, свалился в овраг…
Ровно через два месяца после своего ранения Сивая подвела Асмодея к небольшому озерцу, где когда-то повстречала Водяного, и указала парню на гладь воды, в которой все отражалось будто в зеркале:
- Вот теперь ты не пропадешь.
- Ого!
Немного растерявшись… хорошо, очень растерявшись, он разглядывал свое отражение.
Его светлая, как лягушачье брюхо, кожа потемнела и, он готов был поклясться, стала толще. Переносицу пересекал белесый шрам. Шея и руки утолщились, исчезла худоба, которую от приобрел за время скитаний. Но больше всего его изумили и даже испугали глаза – взгляд стал внимательным, точно у хищной птицы, жестким и колючим.
Если раньше волосы на голове были острижены, и лишь с затылка свисал длинный хвост, то теперь у Асмодея на голове красовалась настоящая грива, никак не хотевшая сдаваться расческе и каждый раз объявлявшая ей жестокий бой. А длинный хвостик теперь свисал до ягодиц и угрожал дорасти до колен. Видимо травяные настойки Сивой имели не только тонизирующий эффект…
- Ого! – Только и сумел вымолвить Асмодей.
- Ого. – Согласилась Сивая. – Моя рана зажила, а тебя теперь не смогут прирезать в темном переулке. Пора продолжить наш путь.
- Хотелось бы знать, куда… - пробормотал Асмодей. Потом встрепенулся, будто только проснувшись – а где мы лошадей найдем? А то по пылище, с тяжелой сумкой – не фонтан…
- Пока я радом, тебе не понадобится лошадь.
Легкий шорох. Вдох. Выдох. Короткая пляска теней.
Крупный зверь, похожий на волка, но волком не являющийся, спокойно потерся лобастой башкой о его плечо.
- Ты умеешь ездить верхом? Навьючь на меня сумки и сам залазь.
- А у тебя лапы не подломятся? – с сомнением спросил парень. Несмотря на то, что холка зверя была ему на пол ладони выше плеча, Асмодей всегда считал себя крупным мальчиком, да и сумки, полные провизии, весили немало.
- Ты сильно недооцениваешь и меня, и мой народ. – Улыбнувшись зубастой пастью, ответила Сивая.
Все же Асмодею пришлось столкнуться с определенными трудностями: ехать верхом, держа в руках тяжеленные сумки не очень то удобно. А связать их так, чтобы не сползали со спины хаски при беге – задачка, как оказалось, непростая. Но он справился! После почти часа мучений они пожали друг другу руки (и лапы) в честь победы над вредной поклажей.
И хотя руки у Асмодея были немаленькие, лапа Сивой целиком накрыла его ладонь…
Потом он довольно ловко вскочил «в седло». На ощупь хаски была жесткой, даже колючей, но стоило Асмодею сунуть руку под остевой мех, рука почти по локоть утонула в мягком, теплом пуху. Но когда он вытянул руку, то в пальцах остался большой клок шерсти.
- Что это с тобой?
- Конец весны, лето на носу. И она потихоньку вываливается, чтобы тело не перегревалось…
- А-а-а…
Машинально, не задумываясь, Асмодей пихнул хаски в бока, как лошадь. Та понятливо тронулась с места и нырнула в густой кустарник.
Асмодей проснулся от того, что его сильно и упорно трясли. Открыв глаза, он обнаружил, что Сивая дергает его зубами за рукав.
- Вставай, рыжий! За нами погоня.
Сонный, ничего не понимающий, Асмодей буквально на ощупь собрался, оседлал Сивую, забрался сверху сумок, умудрившись не свалиться, когда она с места рванула в галоп.
Жарко. Жарко. Еще жарче. Песок, казалось, был везде: под одеждой, царапая тело, в волосах, глазах, щекотал нос и скрипел на зубах. Солнце палило как чокнутое. При взгляде на голую, однообразную степь хотелось удавиться. А потом закопаться, чтобы не видеть этого…
Асмодей не имел ни малейшего понятия, куда они забрели. На хвосте висел десяток всадников со сменными лошадьми. Сивая выдвинула догадку, что это остатки недобитых работорговцев – очухались, позвали друзей со сторожевых постов и пошли мстить.
Мимо уха что-то вжикнуло, Асмодей почувствовал, как по плечу потекла теплая струйка. Дико завопив, но не от страха, а подбадривая себя и Сивую, он со всей дури лягнул ее по ребрам. Хаски обиженно взвыла дурным голосом и рванула во весь опор по пересеченной местности…
Обернувшись, Асмодей увидел лицо недобитого главаря, исказившееся от предвкушения расправы. Тот нещадно нахлестывал измученную лошадь, сберегая запасную для последнего рывка.
Парень очень сомневался, что их конец будет легким. Сивая разделала эту банду под орех, а их командир просто смылся. Возможно, сам он это переживет, но его репутация в глазах остальных не то чтобы сильно подмочена. Она просто утонула, как корабль с якорем в пробитом днище.
Права была хаски, вслушиваясь и внюхиваясь в морозный ночной воздух. И вообще ночи здесь были настолько холодными, насколько жаркими были дни. Заморозка ночью и жарка днем. Жаришься и замораживаешься. Жаришься и замораживаешься. Асмодей уже давно потерял счет дням – может, они бегут неделю, а может и месяц. Ничего уже не имело значения.
Почуяв его настроение, Сивая встряхнула длинной гривой, переходя на рысь.
- Это поле Великой Битвы.
- Чего?
- Того. Страшная была сеча. Птицы в небе мерли от заклинаний, земля раскалывалась и из Подземья вылезали страшные звери, жрущие все и всех…
- Откуда ты это все знаешь?
- Просто знаю. Люди ушли, а их боль и ненависть осталась. Это место пропитано страхом. Закрой глаза, и ты услышишь, как кричат камни…
Закрывать глаза Асмодей не пожелал. Сивая тряхнула длинной гривой и прибавила ходу.
Сидя верхом на хаски, Асмодей чувствовал икрами биение ее сердца. Спокойное, могучее, хотя она уже который час мчалась галопом по степи. Тело словно плавилось от жара. На морде Сивой висели клочья желтоватой пены. Асмодей лег грудью на могучую, косматую шею, держась за цепь медальона и тихо прошептал:
- Куда ты бежишь, Серая? Эта проклятая равнина никогда не кончится. И те придурки, что висят у тебя на хвосте, найдут нас и в лесу, и в горах, и в гостях у чертовой бабушки. Куда ты бежишь? Просто ляг, закрой глаза, и все твои проблемы исчезнут…
Голос был пустой, металлический. Обернувшись через плечо, Сивая увидела, что парень безвольно лежит на ее холке, его руки постукивали по ее плечам, как у мертвеца.
Хаски ощутила настойчивое желание развернуться и умыть свои когти кровью. Среди преследователей был маг, который не считался ни с чем. Даже с ихним, магическим кодексом, запрещавшим такие вот выходки. Если бы расстояние было меньше, тело Асмодея оказалось бы в полной власти мага. Не исключено, что он попытался бы руками юноши всадить ей в горло ее собственной кинжал. «Мертвые не болтают. Им не до того…»
Лапы ослабели, не слушались. Сивая перешла на рысцу, на шаг, потом и вовсе остановилась. Мир раскачивался, будто она стояла на палубе корабля в шторм. Хаски ошалело потрясла лобастой башкой и поняла, что это не мир качается, а она сама.
Окружающий мир начал меркнуть, отодвигаться на второй план…
Из транса ее вывел грохот копыт почти над самым ухом. Открыв глаза, Сивая поняла, что сидит в человеческом облике рядом с безвольным телом спутника, а всадники с мечами наголо носятся кругами вокруг них, прицеливаясь для удара.
И в этот момент их накрыла огромная крылатая тень.
Кинжальная струя пламени превратила одного из всадников с конем в горстку пепла, остальные шарахнулись кто куда, пытаясь справиться с перепуганными лошадьми.
Прямо над ними завис крупный белый дракон.
Мимо несколько раз свистнуло пламя и разбойников стало уже четверо. Дракон рухнул им прямо на головы, едва не раздавив Сивую и Асмодея.
Страшно, отчетливо хрустнули кости, и банда просто перестала существовать.
Дракон развернулся, сгреб Асмодея и Сивую огромной лапой и взлетел. Последнее, что она помнила – это синее-синее небо и неторопливо вздымающееся и опускающееся крыло, похожее на огромный полупрозрачный парус.
Очнулась Сивая в темноте. Вроде пещера… огромная, высоченная – молодой дракон смог бы встать на задние лапы. Вдоль стен расставлены бронзовые светильники, светящие болотно-зеленым светом, без копоти и дыма… магия!
Где-то недалеко тихонько журчала вода, сопел чешуйчатый хозяин пещеры. Сивая негромко вздохнула, шевельнулась. Сколько она здесь пролежала? Сутки? Двое? Почуяв ее движение, рядом завозился Асмодей. Девушка пихнула его локтем в бок и села.
Дракон лежал рядом, вытянувшись во всю свою длину и грациозно выложив шипастый хвост вдоль стены. Он заметил движение, огромная рогатая голова нависла над ними.
Его чешуя была белой, точно осколки льда, глаза – странного фиолетового цвета – смотрели испытующе. В ноздрях, больше походивших на две доменные печи, при каждом выдохе загорались багровые искры, от которых шел жар согревавший озябшие в пещере человеческие тела.
Рядом завозился и сел Асмодей, что придало Сивой смелости.
- Зачем ты нас спас? И принес сюда? И что вообще дальше с нами будет?
- Я случайно пролетал мимо и увидел вас. Ну и дальше как-то само собой…
- А как тебя звать?
- Персиваль, по домашнему Пашка. – Ответил звероящер.
- Хм… Ну что, чешуйчатый рыцарь с домашним именем, колись где твоя берлога! В смысле – где мы?
- В Авзацких горах.
- Ого, как далеко мы летаем… А времени сколько?
- Уже вечер.
- Мдя… Можно мы у тебя заночуем?
- Конечно! Устраивайтесь.
Когда они отошли к небольшому роднику, журчавшему в углу пещеры, Асмодей восхищенно прошептал:
- Ни фига себе! Белый дракон по имени Пашка! Круто ты ему зубы заговорила, а то сожрал бы.
- Нет, не сожрал бы. – Качнула серебряной головой хаски и больше на вопросы не отвечала.
Они вдоволь напились, прополоскали и наполнили фляги, отчасти умылись. Собрались устроиться в уголке, но Пашка приглашающе отодвинул кожистое крыло. Поняв намек, Асмодей первым забрался между перепонкой и огромным боком, прижавшись к чешуе, а Сивая поcледовала его примеру, и сверху их накрыло гигантское крыло.
Сивая сидела на коленях, прижавшись щекой к жесткой, колючей чешуе. На ощупь она была прохладной, но девушка чувствовала, как где-то глубоко рокочет пламя. С другой стороны ее тела касалась перепонка крыла, тонкая и прочная, пульсирующая тысячью вен.
Дракон казался ласковым, дружелюбным существом. Почему казался? Он им и был. Но когда понадобится, Сивая это чувствовала, взметнутся вверх огромные крылья, с ревом вырвется из пасти двенадцатиметровая струя испепеляющего пламени, а страшный шипастый хвост проломит хорошую кирпичную стену как картонку.
Девушка чуть улыбнулась, провела ладонью по сверкающей в лунном свете драконьей чешуе и выбралась из-под крыла.
Снаружи было довольно светло. Серебряные точки звезд глядели с бархатно-близкого неба. Где-то крикнула разбуженная синица, ухнула сова. Легкий ветерок прошелся по кронам деревьев, взъерошил серебристо-седые волосы девушки. Это было дико красиво – ночь, звезды, луна, ты сидишь на краю обрыва, а впереди темный, таинственный лес до самого горизонта. Именно дикая красота.
Раздался легкий шорох и рядом уселся Асмодей. Довольно долго они просто сидели рядом – два абсолютно разных человека на краю пропасти. Потом он негромко спросил:
- Это же дракон. Внешне добрый, но дракон. Почему ты ему доверяешь?
- Имя. Его имя.
- Да, оно дебильное. И что с того?
- Дебильное. – согласилась девушка. – Но не зря у людей есть пословица – «как корабль назовешь, так он и поплывет»
- И?
- Имя – это зеркало души. Ее отражение. Когда-то давно истинные имена давались не при рождении, определяя судьбу существа, его носящего. Когда рождался ребенок, ему давали детское, временное имя: Клочок, маленький звереныш, Рыжий и прочее. И только со временем, годам к четырнадцати, когда ребенок начинал проявлять черты своего истинного характера, ему или давали взрослое имя, отображающее его сущность, или позволяли выбрать его самому. Никто кроме самого человека не знает, какое у него предназначение.
Так и сейчас. У этого существа кроме имени есть и ласковое прозвище. Его должен был кто-то дать. Значит, это существо не может быть злобным, каким бы страшным оно ни казалось.
- Ты сказала «Никто кроме самого человека не знает, какое у него предназначение». Как это?
- Когда ты стоишь на развилке, какая-то часть тебя всегда знает ответ. Верный ответ. Бывает что никто не может дать подсказку, да и не имеет права. Лишь сам человек может писать книгу своей судьбы.
- Хм… - Асмодей задумался. - А твое имя? И мое?
- Мое… Сивая, Сивый – у лесных народов это слово обозначает не только расцветку, но и матерого, крупного и сильного зверя – волка, медведя, вепря, рысь. А ты…ый - так оумением, но тоже взялся за ркоять меча.дре и стал медленно приближаться к укрытию харфанга.ким удавром. оки Ну, если оно твое настоящее… ты силен, ловок и быстр. Твой дух неукротим, но един с Природой и окружающим миром. Твое сердце бьется в унисон с этой землей…
Ты бываешь упрям и жесток. Но с теми, кто важен для тебя, кого ты считаешь другом, ты ласков и спокоен.
Ты несгибаем, будто вырезан из камня, но в то же время гибок, как тростник. Там, где ты не можешь выдержать удар, ты прогибаешься, но когда враг празднует победу, выпрямляешься резко и быстро, и удары твои точны.
Асмодей сидел отвернувшись. Внезапно его плечи вздрогнули, он резко развернулся и ударил девушку в челюсть. Сдавленно охнув, Сивая упала спиной на жесткий, холодный камень, а Асмодей навалился сверху, не давая ей пошевелиться.
- Да, я упрямый и жестокий! Потому что я с малых лет должен был сам себя кормить, живя на улице! И я пошел с тобой только потому, что у меня не было крыши над головой, не было еды и денег, чтобы оплатить тот чертов долг! Но тебе не понять…
Если бы сейчас она начала вырываться, он бы ее ударил. Так, чтобы хрустнула челюсть. Лишь бы выпустить, вышвырнуть из себя тоску, глодавшую его изнутри…
Но девушка просто лежала в его жестких, как камень руках, не делая даже попыток освободиться, хотя то, как Асмодей ее держал, наверняка причиняло ей боль. Мудрые, с золотой искрой глаза смотрели на него внимательно… и понимающе. Ее голос был тих.
- В этом мы очень похожи. У меня нет ни дома, ни семьи. Нет и не было. Большинство моих друзей даже не люди… я хаски, оборотень, изгой. У меня нет даже имени, только звериное прозвище. Я понимаю тебя, как никто другой.
Пальцы Асмодея медленно разжались, он с ужасом уставился на темные пятна, оставшиеся на предплечьях Сивой. Та лишь равнодушно пожала плечами:
- До свадьбы заживет, до могилки расчихается. Чего уставился?
- Прости… - прошептал парень…
Но она лишь недоуменно вскинула брови, лукаво сверкнув янтарными глазами.
- Что простить? Что-то опять произошло, а я как всегда все пропустила?
Подмигнув остолбеневшему другу, Сивая скрылась в пещере.
Оторопевший Асмодей остался сидеть на низком каменном выступе, продуваемом со всех сторон. Внезапно со стороны пещеры раздался шорох, в темноте вспыхнули багровые глаза. Котик Депресняк, ненавидевший, когда его трогает кто-то кроме Сивой, подошел и слегка коснулся прохладным носом ладони парня. Потом, издав скрипучий звук, означавший у него мяуканье, забрался Асмодею на колени, а потом залез под рубашку. Острые когти на сгибах крыльев слегка покалывали кожу, но сам кот на ощупь оказался теплым и бархатистым. Зазубренный хвост слегка стукнул по колену, из ворота рубахи высунулась мятая морда. Асмодей встал и поддерживая одной рукой кота, направился в пещеру. Хотелось спать.
Четверная глава.
4 ПУСТЫНЯ
Тянутся, тянутся нити судеб
Петляя в долинах времен
Свиваются в кольца подобно тому
Как хвост свой свивает дракон
Утром Пашка проснулся, зевнул так, что едва не вывихнул челюсть и сразу улетел на охоту – хотел дать гостям мяса в дорогу.
Сивая сидела недалеко от входа, теплила небольшой костерок. Хотела пожарить подарок Пашки «по человечески», со всякими травками из своего богатого арсенала. В углу завозился, просыпаясь, Асмодей. Когда он сел, Сивая, уже несколько часов безуспешно искавшая Депресняка, обнаружила высовывающийся из-под подола рубахи парня длинный зазубренный хвост.
- Так! Кто тебе разрешил нагло спереть моего кота?
- Не виноватый я! Он сам пришел! – Мотнул головой Асмодей. Потом подумал и спросил. – А где ты взяла его, своего? Такие звери на дороге не валяются.
- Ясен перец, не валяются. – Хмыкнула Сивая. – Это он меня нашел, а не я его. Просыпаюсь однажды, а рядом эта харя сидит. Смотрит. Оценивающе так. Пробовала прогнать, а он нивкакую. Прижился, гад… Ну да, куда ж ему деться, болезному?..
- Болезному? Это он-то болезный?!
- А ты на крылья глянь, милый. Враз все уразумеешь.
Повинуясь совету, Асмодей высвободил из под рубахи кошака и развернул сначала правое его крыло, потом левое… И замер. Раньше Депресняк не подпускал его близко, не давал себя толком разглядеть – вот и не замети парень его увечья. Левое крыло кота было разорвано почти на две части, тонкая перепонка висела клочьями.
- Чем его так?
- Кнутом попало. Меня полез защищать, дурачок, вот и получил. А я трогать боюсь, а то еще хуже сделаю. Слишком уж кожа тонкая.
Сивая хотела что-то добавить, но внезапно Асмодей как то странно дернулся, всхрапнул и завалился на бок. Хаски кинулась к нему
- Асм, что с тобой?!
- Похоже… похоже эти уроды меня траванули…
- Чем?
- И понятия не имею…
- Ндя… а ведь все так хорошо начиналось… - Вздохнула Сивая, поворачиваясь к дракону. - Пашка, ты можешь быстро донести меня до города?
- До какого?
- До Тирма.
- Ну… Я стараюсь не приближаться к людским поселениям…
- Ну хоть до окрестностей! Очень надо!
- Понимаю… залазьте на спину. Но лететь будет жестко… Кстати, золота возьми, тебе оно нужнее будет.
Сивая стала молча сгребать в свою сумку золотые монеты, щедро рассыпанное по полу.
- Слушай, а зачем тебе его столько? – Спросила она, подхватывая Депресняка и Асмодееву сумку.
- Не знаю… Мне оно не надо.
- Так че тащишь?
- Традиция.
- А-а-а…
Она оперлась ногами о чешуйчатую кисть, потом влезла на локоть и поднялась к плечу, а потом перебралась на загривок. Втянула Асмодея по колючей чешуе.
Пашка подмигнул, расправил огромные крылья – и они полетели. Ветер ударил в лицо, забрался под куртку, вытягивая все тепло. Но Сивая, привычная к холоду, не обращала на это ни малейшего внимания, наслаждаясь великолепным пейзажем. Травка зеленеет, солнышко блестит, ветерок от офигенной скорости в ушах свистит… если бы не беспокойство, глодавшее хаски как изголодавшийся крокодил, полет был бы прекрасен. Но даже так у Сивой возникло ощущение, что она оседлала волшебного змея из детских сказок….
Сначала Пашка летел низко, позволяя девушке любоваться окрестностями, но потом внизу стали встречаться деревни, веси, и дракон поднялся повыше, в туманный мир облаков.
Это было странно – смотреть на мир сверху вниз, глазами быстрокрылого ястреба, златогласого соловья, огромного дракона. Потом, когда он поднялся повыше, и вокруг засияли облака, а земля исчезла из виду, Сивую посетило стойкое ощущение, что это все – волшебный сон, а она летит на добром духе в мир сказок и снов…
Персиваль высадил хаски в глухом лесу, в окрестностях Тирма и сразу же улетел, пообещав быть на связи.
Тирм – большой портовый город, привычный к нападениям как с моря, так и с суши. Именно поэтому его окружала крепкая и высокая каменная стена, а все здания вокруг замка, стоявшего как раз посередине города, становились все ниже и ниже, около стен превращаясь в жалкие лачуги – чтобы при обороне лучники, поставленные вокруг дворца, не били своих.
Сивой достаточно было один раз пройти где-то, как это место тут же отпечатывалось в ее памяти раз и навсегда. На лица память была несколько хуже, но незначительно.
Вот и сейчас она уверенно шагала по узким улочкам, ныряла в еще более узкие переулки, где идти приходилось почти боком, чтобы не задевать плечами стены домов, и все это таща на плечах полубезвольное тело Асмодея. Он оказался жутко тяжелый и все время норовил выскользнуть из рук, как мешок картошки.
Добиралась кратчайшим путем к небольшой лавке, скромно расположившейся между богатыми купеческими домами. Добравшись до нее, Сивая колебалась несколько мгновений, касаясь пальцами деревянных бусин занавески и косясь на нетерпеливо шипящего Депресняка, а потом, коротко выдохнув, вошла.
Лавка встретила ее полутьмой и сильным запахом лекарственны трав. Звуки улицы отодвинулись, ушли на второй план. Депресняк спрыгнул с плеча на крепкий, на века сколоченный дубовый стол.
Девушка аккуратно положила Асмодея на ковер и прошла в заднюю комнату, служившую лабораторией. Тихонько застучали деревянные бусы занавески. Она очутилась в большой комнате, заставленной всякими банками, колбами и прочей алхимической утварью. Под потолком висели пучки трав, а посереди комнаты стоял большой котел, вокруг которого расхаживала невысокая рыжеволосая женщина. Услышав, что кто-то вошел, она обернулась, сверкнув голубыми глазами.
- Сивая?! Вот уж кого не ожидала увидеть!
- Я тоже, Тивисса. Но Судьба вносит свои коррективы в наши планы. Мне нужна твоя помощь.
Травница кивнула:
- Что на этот раз?
- Моего друга траванули какие-то гады. И мы не знаем чем.
- Где он?
- В прихожей лежит. Совсем плох.
Тивисса грациозно, но довольно быстро проплыла в указанном назначении. Склонилась нас Асмодеем. Взмахнула рукой, и в комнату влетел большой ворон, сел рядом с отравленным, глянул круглым черным глазом. Тивисса начала что-то шептать, водить руками над его головой. Потом быстро сбегала в лабораторию и принесла какие-то травы, перемешала и растерла перед носом Асмодея. Он закашлялся, приходя в себя. Открыл глаза.
- Все. Это был довольно сложный яд, хотя нейтрализовать его просто. Если знать чем.
- Для чего он?
- Эта гадость предназначена для подавления воли, а потом для убийства жертвы. Кто его так?
- Разбойники-работорговцы. Странно, что у них оказалась такая мощная штука. – Заметила Сивая.
- Странно. – Согласилась Тивисса. – Но по тебе видно, что хочешь что-то спросить. Что?
Сивая вздохнула. От Тивиссы ничего не скроешь. Хаски уселась поудобнее и рассказала о странной парочке, рядом с которой им пришлось ночевать.
- Мне кажется, они не люди. Но тогда я не знаю, кто они…
- А я вроде бы знаю. Их зовут викшами, и они действительно имеют очень мало отношения к людям… - Тивисса встала и стал рыться на одной из полок с книгами. Наконец вытащила какую-то и кивнула на нее. – Я точно не помню, но в этой книжице ты сможешь найти ответы на свои вопросы. По крайней мере, на большую их часть. – Она с силой дунула на книгу, и огромный том послушно уменьшился до размера карманного словарика. Сивая с легким поклоном взяла книжицу и упрятала в сумку., а Тивисса заметила. – Кстати, куда ты сейчас?
- Даже и не знаю…Наверное в Анкагалон.
- Но для этого тебе нужен конь.
- Вот это меня и тормозит. У меня нет коня. И денег тоже нет.
- Есть он у тебя. Все у тебя есть, серая.
- Мдя? И где же?
Травница лукаво улыбнулась.
- Ты недооцениваешь значение старых друзей. Пора бросить привычку полагаться только на себя…
Тивисса встала. По комнате пробежался ветерок. Призывно глянув на хаски, травница вышла из лавки, на ходу цапнув потрепанную кожаную куртку.
На улице было шумно и людно. Пока Сивая сидела у Тивиссы, солнце уже встало в зенит и добела раскалило этот мир. Мимо сновали богато одетые люди и бедняки в обносках, но девушка и последовавший за ней парень никого и ничего не замечали, пытаясь не потерять из виду худую спину Тивиссу, то и дело теряющуюся в людской толчее.
Центр города, а точнее область вокруг дворца градоправителя (ни фига ж себе дачу отстроил!) существенно отличалась от окраин. Здесь было более тихо, малолюдно, возле высокого каменного забора, ограждавшего, собственно, сам дворец, через каждый десяток шагов стоят стражники, зорко обозревающие «свой» участок улицы.
Сивая заметила, как напряглись стражи, заметив ее, а когда Тивисса повела Сивую и Асма к воротам, некоторые потянулись к мечам. Но все обошлось – Травницу здесь явно знали…
Войдя, Сивая и Асмодей невольно застыли, с изумлением разглядывая новое окружение. Они словно попали в другой мир. Вместо шумной и пыльной площади – небольшой внутренний дворик, мощеный камнем и увитый плетями винограда.
Заметив изумление Сивой, Тивисса мягко коснулась ее плеча и повела вглубь дворика и немного левее. Стражники, и тут стоявшие возле стен, проводили их настороженными взглядами.
Конюшня была светлой и просторной, кони выглядели чистыми и холеными. Конюх уже привычно испугался, увидев Сивую, но вид Тивиссы, выглянувшего из-за ее плеча, немного его успокоил.
- Я пришел освободить тебя от долга. – Негромко сказала травница. Конюх усердно закивал и повел их вдоль ряда денников.
Прежде чем он успел подойти к нужному, сердце девушки забилось чаще, заныло мучительной радостью узнавания…
В деннике стоял невысокий темно-буланый жеребец. Не скакун. Скорее один из тех, что в деревнях таскают плуг или соху. Крепкий, широкогрудый. С длинный вычесанным хвостом и задорно торчащей гривой.
Даже не почуяв слухом или обонянием, а уловив на ментальном уровне ее приближение, жеребец обернулся, хрипло заржал, потянулся к хозяйке.
К Сивой наконец вернулся дар речи, и то частично:
- Но как… где… где вы его нашли?!
- Бродил по побережью. – С легкой улыбкой ответила Тивисса. – Сбрую и сумки мы тоже сохранили.
Сивая почувствовала, как непонятно от чего сжимается сердце, а в горле появляется большой колючий ком, который она никак не могла сглотнуть…
В конюшне было светло и тепло. Кони фыркали, переступали копытами. Было видно, как кружатся пылинки в лучах света, пробивающихся через открытое окно.
В плечо пихнулось что-то мягкое, теплое. Это Сирруш ткнулся носом, пытаясь ободрить и успокоить. Мудрые темные глаза смотрели сочувственно, понимающе. Конь осторожно подогнул передние ноги, потом задние и улегся рядом, прижавшись гладким теплым боком. Сивая обхватила руками могучую шею друга, запустила пальцы в густую гриву. Шептала что-то ласковое в мягкие пушистые уши.
Гордость и властелин равнин, соперник ветра, друг солнца и луны, несущий в мир красоту и гармонию. Божественное создание – и в то же время добрый и верный друг, ласковый утешитель. Кто сказал, что Боги не умеют любить?
Солнце вышло из-за горизонта, словно рождаясь заново. И Сивая чувствовала себя заново рожденной. Она собиралась уехать из города, но сначала хотела сделать одно дело.
Оставив Асмодея поближе знакомиться с Сиррушем, она направилась к старому срубу, примеченному заранее. В такую рань народу на улице было маловато, и она без труда добралась до нужного места.
Старый сруб, сложенный из бревен толщиной с саму Сивую. Внутри царил полумрак, нарушавшийся лишь шепотом людей, молящихся своим Богам.
Слева, недалеко от входа в серебряном подносе горели сухие веточки, а рядом высилась горка еще не зажженных. Рядом сидела пожилая женщина и просила входящих принести жертву Богине Мудрости Судеб. Сивая пришла сюда на поклон к совсем другому Богу, но решила, что он будет не против. Она взяла две веточки, подлиннее и покороче, связала их вместе ниткой, вытянутой из рукава, и бросила в умирающий огонек на подносе. Тот, получив этот дар, вспыхнул, словно в него бросили не две жалкие веточки и нитку, а добрую жменю сухой соломы.
Девушка пошла вглубь сруба, отыскивая взглядом алтарек Бога Грозы, которому поклонялись все выходцы из леса. Сунула руку в карман, нащупывая заранее приготовленное подношение – рулевое перо беркута, гладкое и твердое, найденное около ручья Водяного. Хаски осторожно заткнула его за резной дубовый лик, постояла несколько минут, мысленно объясняя, зачем ей нужна божественная помощь и почему она не может справиться сама. Потом развернулась и пошла прочь. Служительница Богини еще долго смотрела ей вслед…
Движения рук были привычны, Сирруш сам подставлял спину под седло. Депресняк, вернувшийся из ночных похождений с тремя новыми шрамами, привычно забрался на поклажу. Сивая вывела жеребца из конюшни, окинула взглядом двор, подтянула подпругу, которую не затягивала, давая седлу «стать на место». Привычно вспрыгнула в седло, помогла Асмодею забраться позади себя. Просто схватила за куртку и швырнула в седло. Одной рукой. Асмодей уважительно хмыкнул, но промолчал.
Сирруш с места взял рысью. Проезжая городские ворота, девушка заметила невысокую рыжеволосую глядящую как она скрывается в облаке пыли.
Поле, бескрайнее поле с малахитово-зеленой травой по брюхо коню и широкая, торная дорога впереди. Сивая сосредоточилась, потянулась через, может быть, десятки километров:
«Персиваль?»
«Да?»
«Спасибо за помощь. У меня теперь своя дорога, а ты можешь лететь домой».
«До скорой встречи, надеюсь»
Из транса Сивую вывел легкий толчок. Она не трогала поводьев, и привычный Сирруш нес ее по дороге напрямик, но теперь остановился перед развилкой. Средняя дорога, такая же хорошая как и та, на которой стоял Сирруш, вела к торговым городам. Налево – немного поплоше* – к горам и тайге с ее мамонтами и смилодонами*. А та дорога, что вела направо, выглядела даже не дорогой - так, обыкновенная тропинка средней мелкости. Она вела в бескрайние степи и полупустыни, иногда неожиданно сменяющиеся огромными тропическими лесами, невесть как выживающими на этой во всех смыслах пустой земле. Там жило племя Пустынников, известное своими прирученными динозаврами.
Ну и куда дальше? – хмуро подумала Сивая. – Ясно, знака свыше не дождешься, опять
все придется расхлебывать самой. Достали!
Хаски резко ударила жеребца пятками в бока, направляя его на правый путь. Асмодей охнул, хватая ее за куртку чтобы не свалиться…
Поплоше – похуже.
Смилодон – саблезубый тигр.
Ей пришлось отмахать не менее десяти километров по пустынной степи с редкими чахлыми деревцами, прежде чем удалось найти «оазис». Этим громким словом, судя
по всему, здесь звалось несколько пальм, небольшой прудик с кувшинками (они-то здесь откуда?!) и ключ с ледяной водой.
Сивая расседлала Сирруша, ссадила на землю Депресняка и завалилась в тенечке рядом с Асмодеем. Ей, привыкшей, в лучшем случае, к средним температурам, такая жара плавила мозги. В буквальном смысле.
Все время хотелось спать. В ушах гудело. Перед глазами плавал багровый туман. Она словно уплывала куда-то далеко-далеко…
Сивая открыла глаза в тот миг, когда солнце явило свою кромку над виднокраем*.
Она лежала с абсолютно ясной головой и спокойно, с полным осознанием своего на это права широко распахнутыми глазами глядела на багровое светило. Она часто просыпалась вот так – мгновенно, без всякого повода, с абсолютно ясным сознанием. Чаще всего это случалось когда солнце уходило с неба, или как сейчас, всходило на свой небесный трон. А в ночи полнолуния или новолуния хаски не спала совсем – бегала по темному лесу, обернувшись серым псом, собирала лекарственные травы по темным оврагам.
Поняв, что заснуть уже не удастся, Сивая вздохнула и пошла к прудику. Умылась, напилась ледяной воды из ключа. Сны тревожили ее, навевали воспоминания.
Услышав ее возню, из-за высоких, пышных от близости воды кустов выглянул Сирруш. Приветствовал хозяйку хрипловатым ржанием, тоже потянулся к воде. Сивая поскребла ногтями гладкую шею и пошла собирать вещи.
Когда она вернулась, на смятом одеяле сидел невесть откуда взявшийся Депресняк. Сытый и довольный.
- Ты откуда, родной? Ни дня без драки, ни ночи без загула? – Удивилась девушка. Согнала негодующего кота, быстро свернула свою походную постель, покидала в рюкзак остальные вещи, присыпала кострище землей. Оседлала Сирруша, но мундштук в рот не вставляла, оставила свободно болтаться под нижней челюстью. Незачем он сейчас.
Сивая наполнила водой все фляги, что смогла найти, навьючила на жеребца. Весила эта поклажа немало, но он не роптал – без воды они трое погибнут за полдня. Позвав Асмодея она вспрыгнула в седло.
С самого утра что-то не заладилось. Резкие порывы ветра, привычные для этой местности и гонявшие тонны песка с одного конца пустыни на другой, сегодня как-то нехорошо закручивались, шли дугой. Мелкая песчаная пыль щекотала нос и заставляла слезиться глаза. Сирруш беспокойно фыркал, норовил свернуть в сторону, а то и вовсе назад. Депресняк с шипением расправляли складывал крылья, глядя куда-то влево. Сивая машинально проследила за его взглядом…
- О черт!
Слева к ним двигалась самая настоящая песчаная буря, здесь именуемая самумом. Сирруш, не дожидаясь команды, развернулся и дал деру, но разве по песку далеко убежишь, с двойным-то весом? Он же не верблюд…
Виднокрай – устар. Горизонт
Она замерзала в снегу, кожу сек северный ветер, колючие снежинки… нет, острые льдинки больно секли лицо, впивались в чувствительные веки и губы. Затем она услышала стон, хриплый и нечеловеческий. Поток колючего льда сразу же оборвался. Но тело тряхнуло, выгнуло дугой. Стон повторился, ее стон, затем она услышала голоса, с трудом подняла отяжелевшие веки.
Высоко-высоко девушка увидела смутные пятна, а когда зрение прояснилось, сумела разглядеть восторженные лица подростков, загорелые и остроносые, с черными, как смоль, волосами. Два молодых парня держали за ручку и дно ведро, с которого капала вода.
Сивая кое-как села, огляделась. Травка у ног зеленеет… Она сидела в тени высокого дерева, похожего на гигантский стебель травы с растрепанным веником на макушке. Пальма - заторможено сообразила девушка… Но в десятке шагов золотятся страшные пески, слегка подсвеченные багровым, потому что солнце уже садилось.
- Спасибо. – Пробормотала Сивая. Из горла вырвался глухой сип, но люди поняли, заулыбались. Это было похоже, словно кора старого дерева задвигалась. Девушка почти услышала, как трутся и шелестят сухие чешуйки.
Заметив три кожаных ведра, лежащих неподалеку, хаски невольно покосилась на небо. Небось не одно облако появилось из той воды, что вскипела на ней…
Высокий мужчина, скуластый и темноглазый, всматривался пытливо. Сивая безошибочно угадала в нем вождя. Ее взгляд машинально скользнул ему за спину и наткнулся на Сирруша, расседланного и привязанного к пальме, и Депресняка, сидящего на его холке.
Одобрительно улыбнувшись – дорого здесь ценится любовь к животным! – вождь мягко заметил:
- Твои звери в целости и сохранности. А ты?
- Я тоже. Типа… - ответила Сивая. Голос был словно чужим, хриплым, при разговоре в горле кололо.
- Ты можешь встать? Если можешь, то добро пожаловать к костру, если же нет, то
тебе принесут еду.
Сивая кое-как встала, дохромала до Сирруша, отвязала его, поскребла шею Депресняку и направилась к костру. Около него сидели пятеро, все сухощавые – жара вытопит весь жир до последней капли – черные как головешки, с длинными ногами, что придавало им печальный вид. А шестым был Асмодей. Выглядел он не лучше чем Сивая, но все-таки остался в живых – это уже радует.
Ее встретили легкими улыбками и уважительными кивками – быстро оклемалась, не то что другие женщины полей и лесов.
Сбоку протянулась рука, держащая кувшин. Хаски негромко вздохнула, чувствуя, как оживает гортань и внутри разливается благословенный холодок.
Сивая сидела прикрыв глаза, вполуха слушая разговоры Пустынников. Эти люди со своими зверями постоянно двигаются, оставаясь на одном месте лишь для отдыха, ужинают по звездами, спорят и доискиваются почему небо куполом, а не плоское, куда уходит солнце на ночь, сколько демонов поместится на кончике когтя велоцираптора, нимало не заботясь, что можно было бы остановиться в какой-нибудь цветущей долине, еще не заселенной, поставить добротные домики, разбить сады и огороды, копать, сеять, собирать, чинить, тачать…
Разуму сложно было это понять, но душой Сивая понимала. Понимала, что уже некогда будет посмотреть на небо. Будут жить богаче, зажиточнее, но о смысле бытия уже думать не будут, а больше о том, как бы цератопсы опять не потоптали поля, какой расцветки вылупятся брахиозавры, не ударят ли заморозки по яблоням.
Сивая проснулась от острого беспокойства. Интуиция подсказывала ей, что что-то сейчас происходит, а ей Сивая доверяла. Жизнь приучила. В этот миг она услышала тихий шорох. Настолько тихий, что человеческое ухо его могло и не услышать. Девушка осторожно, почти не поворачивая головы стала нашаривать взглядом источник беспокойства. И нашарила.
По лагерю, буквально на цыпочках, шли шесть диких бариониксов*, а на седьмом, верховом, сидел низкий, кривоногий мужчина в леопардовой шкуре, небрежно наброшенной на плечи. Сивая наблюдала. Мужчина осторожно слез со спины двуногого ящера и тихонько вошел в шатер вождя Кемаля, в котором тот спал вместе с семьей.
Ночной гость вышел оттуда, неся на руках Астару, дочь Кемаля, осторожно погрузил ее на своего ездового динозавра, сам вспрыгнул следом и направился прочь, в пески.
Сивая почувствовала, как в жилах закипает огонь – самая дикая и неуправляемая из всех стихий. Это девушка была добра к ней, и хаски никогда не позволит какому-то кривоногому уроду так нагло украсть ее, усыпив магией всю деревню!
Она не помнила того мига, как побежала не на двух ногах, а на четырех. От ее рева животные начали в ужасе рваться с привязей, даже хищники, а люди с оружием в руках повыскакивали из палаток.
Она просто бежала, пока не увидела их. Барионикс со всадником быстро удалялся, а остальные шестеро сосредоточенно били, грызли, пинали и хлестали хвостами еще одного, судя по татуировкам на шкуре – сторожевого Пустынников.
От ее гневного рева нападавшие испуганно сжались и кинулись наутек, преследующие всадники резко остановились, а погонщик велоцирапторов цапнул за ошейники своих питомцев.
Она настигла похитителя в три страшных прыжка, темные когти рванули подпругу седла, и перепуганный барионикс умчался восвояси. В ярости она набросилась на мага, но тот крикнул что-то, леопардовая шкура словно приросла к человеческой, и хищный кот ударил ее когтистой лапой по носу. Она коротко рявкнула и вцепилась зубами в его заднюю лапу, услышав как хрустнули кости, а потом равнодушно разжала когти. Покалеченный оборотень поспешно скрылся за барханами.
Сивая снова смогла по человечески воспринимать этот мир только после того, как Астара оказалась в руках отца, а похитителя и след простыл.
Ее внимание привлек шум. Люди пытались помочь раненому бариониксу-сторожу, но тот лишь злобно рычал на их попытки приблизиться. Рана на боку действительно была страшной – сквозь оголившиеся ребра можно было увидеть движение легких, то, как они впускают и выпускают воздух, и, вроде бы, даже биение сердца.
Люди видели, как беловолосая чужачка подошла, и раненый зверь злобно зарычал. Девушка села скрестив ноги, шагах в семи от барионикса*. И стала ждать. Полчаса, час… солнце стало раскалять песок и воздух, но девушка сидела неподвижно, похожая на статую языческой богини, вырезанную из камня. Она сидела и смотрела на раненого ящера, лежащего перед ней. А он смотрел на нее. Первым не выдержал не выдержал зверь - как-то странно мотнул головой и измученно опустил крокодилоподобную морду на песок. Сивая встала, подошла к нему, на ходу цапнув свою сумку, которую кто-то положил рядом. Травы в ней слегка пожелтели, но целебной силы не потеряли. Девушка стала осторожно, едва касаясь, стала обрабатывать страшную рану. Напрягало то, как смотрел на нее Асмодей, стоявший на бархане.
С восхищением. И с ужасом.
- Это Гурлак, колдун. Он давно положил глаз на мою Астару. – Сказал Кемаль. Они сидели в его шатре, потягивая крепкий чай и ведя беседу на тему: «как набить морду вредному колдуну и не получить сдачи».
Все прекрасно понимали, что скоро могучий Зверь с Севера уйдет, следуя своему Пути, и Гурлак нападет вновь.
- Почему именно Астара? Не спорю – она красива. Но и другие девушки племени тоже не уродины. Почему она? – Печально спросил Кемаль.
- Сердцу не прикажешь. Не одних же козлов любить, на долю злобных гномов тоже должно что-то перепадать… Колдуну нужна именно Астара, и он преодолеет все преграды чтобы заполучить ее…. А ты ее спрашивал?
- Нет, естественно! Кто же захочет быть женой злобного карлика, пусть и владеющего магией?
- Спроси саму девушку, – посоветовала хаски – если она не желает, то пусть и скажет ему сама. Может это его образумит.
- А если нет?
- В любом случае прислушайся к ее советам. Махать острыми железками – это мужская работа. А женщины хранят мудрость многих поколений… И еще. – Сивая стала копаться в рюкзаке и вытащила конскую подкову, слетевшую когда-то с копыта Сирруша, несколько пучков листьев, трав и странных, огромных перьев, и небольшой костяной амулет.
- Подкову повесь над входом, травы распихай по карманам, а оберег повесь на
шею Астаре. – Потом, скрепя сердце, хаски вытащила еще несколько амулетов и
тоже отдала вождю – пусть их носят те, кто будет охранять вас. Как люди, так и звери. И
чем реже амулеты будут менять владельцев, тем лучше.
Кемаль молча принял обереги, сунул в карман длинного, песочного цвета одеяния.
- Что я могу взамен дать тебе?
Барионикс – двуногий динозавр с крокодилоподобной головой, размером с корову. Хищный
Сивая прикрыла глаза. Действительно, что могут дать ей эти люди? Все их богатство – звери да редкие водяные источники, расположение которых ведомо только этому народу.
Хаски слегка поклонилась (вождь все-таки!) и вышла.
Ветер бросил ей в лицо щедрую горсть песка, но сразу же унес прочь. Поразмыслив, Сивая направилась к загонам. Хотела хоть посмотреть на огромных ящеров. Пустынники готовились снова сменить место, поэтому большая часть животных была уже оседлана и загружена.
Особенно ее впечатлили брахиозавры – ноги толще ее самой раза в два, спина как крепостная стена, а сидящий на голове погонщик, наверное, тайком подглядывает за Богами в вирии. Увидев же тирранозавров, которых здесь кликали титанами или Тирексами, Сивая пожалела, что торговые обозы не сопровождаются такими вот. Разбойников стало бы намного меньше. Помесь ощипанной курицы и ну очень злобной зубастой ящерицы высотой с сарай – это весомый аргумент… Совсем рядом пофыркивали игуанодоны, местный аналог вьючной лошади: сильные, добродушного нрава, мозгов немного, бегают небыстро.
Сивая зябко повела плечами – она уже несколько минут чувствовала чей-то внимательный взгляд – и обернулась. В тени палатки лежал барионикс, поперек туловища плотно обмотанный бинтами. Его взгляд словно заглянул Сивой в душу – настороженный, изучающий. Хаски видела, как напружинились могучие лапы, когда она подошла. Несколько мгновений они смотрели друг на друга…
- Гурлак!
Этот дикий вопль прервал всю работу, все сборы и приготовления.
Сквозь золотые пески к ним двигались четыре стегозвара, два аллозавра и брахиозавр. На одном из «аликов» сидел Гурлак собственной физиономией. Судя по тому, как он берег правую ногу, Сивая не без злорадства заключила, что магия далеко не всесильна.
Сивая неторопливо вышла вперед. Ма-аленький человечек против семи чешуйчатых титанов. Душераздирающие зрелище.
Аллозавр, несший колдуна, тоже вышел вперед, повинуясь воле хозяина, и его
голова нависла почти над лицом девушки.
- Зачем ты пришла сюда, Двуликая?– Высокомерно спросил Гурлак.
- Я лишь следую своему Пути. – Негромко, спокойно ответила хаски.
- Ну так и следуй. Зачем ты вмешиваешься в наши дела?
- Эти люди спасли мне жизнь. Их проблемы – мои проблемы. Хотя бы пока я среди них.
- Мой аллозавр голодает, как и другие животные. Они готовы разорвать тебя на куски, стоит мне лишь чуть ослабить контроль! И я хочу это сделать!
- И положить половину? – В тон ему ответила Сивая. Моська стояла и спокойно, без лая разглядывала слона. Так разглядывала, что тот нервно завозился.
- Значит так, я тебя терпеливо выслушала, а теперь ты выслушай меня. Или ты сейчас тихо убираешься вместе со своим зверьем, или уходишь пешком и в гордом одиночестве. Ищите жратву в другом месте!
Довольно долго они таращились друг на друга, потом Гурлак развернул аллозавра и, напоследок злобно сверкнув глазами двинулся туда, откуда пришел. Он понял, что Сивая Псина не отступит. И что она действительно в силах разметать его импровизированное войско.
Через несколько часов Сивая, напрочь забыв об этом придурке Гурлаке, сидела около раненого барионикса. Стараясь не замечать его настороженно-враждебных взглядов, магией затягивала рану. Этот процесс требовал немалой концентрации и затрат энергии, поэтому она была искренне рада, когда Сирруш подошел, ткнулся бархатной мордой в плечо, делясь своей силой.
На ощупь динозавр был теплым и слегка шершавым, вызывая ассоциации с ящерицей, лежащей на нагретом солнцем камне. И почему-то с чемоданом.
Сивая устало выдохнула, закончив работу. На месте страшной раны теперь стался лишь старый, будто давно заживший шрам, да поблескивающая новенькая салатовая чешуя.
Не желая больше напрягать зверя своим присутствием, она погладила Сирруша по морде, встала, собрала вещи и пошла в шатер Кемаля, где ей отвели место, и просто завалилась спать. Древний, сложный шаманский обряд выпил много сил.
Вечером Сивая стала собирать вещи, навьючивать на Сирруша – хотела уйти ночью,
пока прохладно. Кемаль подошел, постоял рядом, наблюдая за ее четкими, но неторопливыми движениями, потом осторожно позвал:
- Сивая?
Хаски повернула мохнатое ухо в его сторону и ответила в стиле своих менее цивилизованных родичей – волкодлаков:
- Р-р-р?
- Чем я могу тебя отблагодарить? Ты дважды отражала атаки Гурлака, и я должен
хоть чем-то отплатить…
- Мне достаточно того, что вы дали мне карту водяных источников. Этого вполне хватит.
- Ну как знаешь...
И снова потянулись пески – золотые, мрачно-прекрасные, зловеще освещенные здешним жестоким солнцем. Все живое попряталось от его безжалостных лучей. Бескрайние барханы казались мертвыми, и становилось ясно, что слово «пустыня» произошло от слова «пусто» и ни от какого другого.
То был чудный край, где солнечные Боги считались злыми, а ночные демоны добрыми, где люди прятались от солнца, считая его угрозой, а ночью выходили из своих укрытий и вели дела, торговали.
Сейчас же близилось утро, и круглое золотисто-багровое солнце неспеша выкатывалось из-за виднокрая. Жара начинала входить в силу.
Сивая остановила Сирруша в уютной ложбине между двумя дюнами, стянула мешки и с помощ0ью Асмодея развернула складной полотняный навес на легких, но прочных колышках-тростях, искусно выточенных из наспинной пластины стегозавра. Если начнется песчаная буря, то все низины и углубления засыплет первыми, но Сивая привыкла доверять интуиции, а та сейчас молчала – не звенела серебряным колокольчиком в глубине сознания… Значит, все спокойно.
Установив навес, хаски пригласила в тенек свои спутников и щедро напоила их
– до последней «станции»-родника оставалось меньше дня пути, и запасов должно
было хватить.
Удостоверившись, что звери напоены, расседланы и вообще устроены по высшему классу, Сивая набросила на навес с трех сторон одеяла, образуя нечто вроде домика, а потом поступила так, как поступил бы на ее месте любой исконный житель Пустыни – завалилась спать.
углубления засыпет первыми, но Сивая привыкла доверять интуиции, а та сейчас молчалсь все выходцы из леса. мирающий огонек на подносе.ать одно дело.
. ым боком. и звериных тропах? глядели чистыи и холеными. ись, ушли на второй план. Депересняк спрыгнул с плечаянных бусин занавески и косясь на нетерпеливо шипящего Депре
До последнего источника они добрались с опережением, часа за четыре до рассвета. Теперь, сидя под пальмой и жуя тростинку, Сивая решала, куда, собственно, двигать дальше. Асмодей решил в этом участия не принимать, полагаясь на опыт и интуицию своей спутницы, тоже сидел и жевал тростинку. Рядом с Сиррушем. Господи, как они были похожи…
Если смотреть на ситуацию трезво, а не как будто с похмелья (как она частенько
делала, когда было совсем хреново), то они всего лишь сделали крюк, противной
пустыней обойдя непроходимые джунгли с их пауками, гадюками и прочими мелкими радостями этой жизни. И неизвестно, что было лучше…
Эти самые джунгли вели (в каком-то смысле, ибо в Лесу дорог как таковых нет) к Анкагалону
А Анкагалон – это огромный город, где можно найти все и всех…
Глава 5.
5 АНКАГАЛОН
Правила везде скучны.
Интересны бывают лишь исключения.
Песок постепенно уступал место земле, которая в свою очередь становилась все мокрее и мокрее, пронизанная сотней тоненьких ручейков, превращающих более сыпучие участки в жидкую и почти непроходимую грязь.
Все трое устали, из-за высокой влажности и густых туманов, висящих с вечера до утра, было трудно дышать.
Наконец сквозь медленно тающую белую дымку стали постепенно проступать очертания городских стен и крыш домов.
Идти стало почти невозможно – земля превратилась во множество маленьких, но устойчивых островков. Впрочем, почти сразу же Сивая приметила в сторонке утоптанную тропинку, посуху ведущую к Воротам.
Вообще к ним шло две дороги – эта тропка для пеших путешественников, и широкий, но аккуратный канал для лодок и плотов.
Стражники с интересом глянули на Сирруша и Депресняка, взяли пошлину за вьючного зверя и пропустили в город.
Там, за городской стеной было тихо и туманно, но стоило переступить порог – и Анкагалон приводил в ступор резкой переменой: теплый, солнечный, наполненный шумом, голосами, плеском воды в каналах…
Асмодей застыл, не в силах вымолвить ни слова. Сивая улыбнулась и за руку потащила его в толпу.
Хотя день только начинался, Сивая сразу же направилась в одну из гостиниц, где была
конюшня. Впрочем, конюшней она только называлась, а на самом деле кого там только
не было…
Прибыв на место девушка расседлала и напоила зверей, часть вещей из седельных сумок переложила в рюкзак, часть оставила в деннике – Сирруш не даст взять ее вещи чужому.
Укомплектовав и тщательно утрамбовав рюкзак Сивая попрощалась с Сиррушем, позвала Асмодея и вышла на улицу. Она точно знала, куда ей надо теперь…
Солнце бросало косые золотистые лучи на крыши домов и воду в каналах.
Сивая направилась в самый центр города, уверенно лавируя в тесных переулках и на огромных проспектах. Наконец, после получаса пути она вошла в старый, но все еще жилой трехэтажный дом с красивыми башенками. Поднявшись на последний этаж и равнодушно пройдя мимо дверей квартир, она, к полному изумлению Асмодея, подошла к сплошной стене и слегка похлопала ладонью по камню с выщербленным краем. И тут же кусок стены просто исчез! А на его месте оказался завешенный темной тканью проход.
Под ногами негромко поскрипывали растертые в пыль камни. Отодвинув тяжелую черную ткань Сивая вступила в свои владения.
Подобие комнаты, приблизительно 4 на 5.5 метра, заставленное высоченными стеллажами, доверху набитыми книгами, старинным ковром и множеством других, явно магических вещей. У дальней стены находился уютный гамак, в котором хаски читала или коротала долгие дни. Над ним на тонкой веревке висел таинственный витражный фонарь из разноцветных стеклышек, по ночам озарявший магическим светом комнату. У правой, относительно входа, стене был сложен огромный каменный очаг, а перед ним стояло старинное кресло с подлокотниками в виде львиных голов. Собственноручно вбитый в стену кусок стальной трубы, изображающий турник(гордость дикаря!), гигантские стопки книг на полу…
С ее последнего визита здесь ничего не изменилось, только покрылось слоем пыли. Мало кто знает об этом убежище… Ничего, небольшая чистка и все будет в порядке.
Сивая бросила сумку на стол, постояла, размышляя. Потом взяла в руки старинную, в кожаном переплете и с медными уголками книгу, аккуратно сдула пыль, подержала, положила на место. Взгляд на чердак, покинутый и забытый, породил в душе песью тоску. Тоску путника, дождливой ночью глядящего на далекие окна дома, где светло и тепло, где кто-то кого-то любит и ждет…
Заметив, что Асмодей смотрит на нее, Сивая мучительным усилием выкинула из головы тоскливые мысли. И принялась за уборку, подключив также и яро протестующего Асмодея…
Часа через два, безостановочно чихающая и со слезящимися от пыли глазами привела Сирруша, попутно забрав вещи. Тащить лошадь на третий этаж было довольно глупо, так что она расседлала его и, улыбнувшись, погладила по морде. Тот фыркнул, головой… и мягко растворился в воздухе. Превратился в серебристый туман…
У Асмодея отпала челюсть…
- С-сивая это че, у меня глюки?
- Не совсем. Сирруш умеет становиться таким вот облачком, по научному говоря: умеет дематерилиазовываться. Не знаю, как он это делает и где проводит свободное время, но тем не менее это реально. И он реален.
- Естественно он реален! Не мог же я столько времени трястись на спине привидения?!
- Что ж, этот мир полон загадок.
- И тебя это не пугает?
- Что именно?
- Ну… то что твоя лошадь сильно смахивает на привидение и вообще это вроде бы не лошадь и никто не знает что придет ему в голову и…
- А мне фиолетово.
И, пожав плечами, Сивая сгребла сумки и потащила их наверх мимо остолбеневшего Асмодея.
Распихав все по местам, а те вещи, что еще не имели места свалив посереди комнаты в кучу на полу, хаски завалилась в гамак и позвала Депресняка, наводившего шухер вконец обнаглевшим мышам. А когда он приполз, вонзая когти в вертикальную деревянную стену – поймала и положила себе на живот. Кот тихонько замурлыкал. Звук был такой, будто кто-то упорно скребет наждачкой но стеклу.
Сивая и сама не заметила, как задремала. А потом чуткая дрема незаметно перешла в глубокий сон…
Солнце почти село, но его лучи все еще проникали через городскую стену. Сивая не боялась ни нежити, ни ночных разбойников, поэтому решила прогуляться. Косые лучи солнца, мерцание и успокаивающий плеск воды на краю города, за крепостной стеной, которую опять переносили – город разрастался медленно, но неотвратимо.
Редкие, но ухоженные домики, перевернутые лодки на низеньком бережке, шорох воды и листвы – все это сливалось в единую музыку, которая успокаивала, лечила душу.
Девушка просто шла, безмятежно поглядывая по сторонам. Она давненько не гуляла по Анкагалону, в котором бывали и относительно тихие улочки. Как эта.
Случайно сфокусировав взгляд на чем-то впереди, Сивая пожалела, что у нее в роду не было кротов – отчетливо захотелось мгновенно закопаться метра на три под землю и тихонько смыться…
Впереди, шагах в тридцати стояли два подозрительно знакомых субъекта в черных плащах, что-то оживленно обсуждающих с молодым, высоким и к тому же огненно-рыжим мужчиной в добротных рыцарских латах и длинном черно-алом плаще – знак высокого статуса.
«Упс! Везет же мне на рыжих мужиков!» - Подумала Сивая, тихонько задвигаясь за угол ближайшего дома. Рыцарь не обратил на мелькнувшую девушку никакого внимания, но если обернутся эти двое… ей будет или каюк, или куча проблем на будущее. Или нет? Город девушка знала очень хорошо, бегала быстро, навыки паркура еще не забыла. Пусть сначала догонят! Но она все еще слишком мало знает об этих тварях, и не может трезво оценить шансы. В любом случае нужно было линять отсюда, но любопытство вступило в схватку с осторожностью и уложило одним боксерским ударом. Сивая стала на цыпочках подбираться поближе.
Высокий чужак замолк, стал настороженно приглядываться и принюхиваться. Как раз к тому дому, за углом которого притаилась Сивая!
Она мысленно произнесла тираду из нехороших слов, которым научилась у моряков на одной галере.
Высокий монстр, по прежнему принюхиваясь, вытащил меч из ножен на бедре и стал медленно приближаться к укрытию харфанга. Его меньший товарищ последовал его примеру. Неизвестный рыцарь смотрел с недоумением, но тоже взялся за рукоять меча.
Еще раз мысленно матюкнувшись, Сивая стала лихорадочно искать пути
отступления… вот только ждал ее не слишком приятный сюрприз – позади дома
аккуратным полукругом рос колючий кустарник в полтора ее роста и с шипами в палец длиной. И куртка не спасет.
Отступать было некуда.
- «Если враг чего-то от нас ждет – мы поступим наоборот. Если нельзя пойти назад, мы пойдем вперед!» - пробормотала девушка. В трудную минуту она часто подбадривала себя такими вот четверостишиями.
Сивая хищно улыбнулась. В крови закипел адреналин.
Бедные чужаки! Они ожидали увидеть за этим судьбоносным углом заблудившуюся девчонку, накачанного берсерка или рыцаря на драконе, который спалили бы их нафиг, общем что угодно, но только НЕ ЭТО…
Бедный рыцарь! Он, похоже, вообще и понятия не имел, с чем придется столкнуться…
Итак. Все трое вытащили мечи и стали тихонько подбираться к предполагаемому месту дислокации врага. И вдруг…
…Из-за угла с диким воплем «СЮРПРИЗ!» вылетает светлокожая и беловолосая девица с кошачьими глазами, подозрительно длинными зубами и ногтями и с кошкообразным черти-чем на плече, налетает на стоящих рядом викши, бычьим галопом, вбивая камни в мощеную мостовую пробегает мимо рыцаря и бесследно исчезает в проулке…
Немая сцена.
Мелкий викши выронил меч, его крупный собрат застыл в позе придорожного столба. Рыцарь, грохоча как связка пустых консервных банок, медленно осел на землю…
Тихонько посмеиваясь, Сивая неторопливо шагала по улицам. Она сама себе удивлялась – как смогла выбраться целой и невредимой из такой щекотливой ситуации. Вернее каким способом.
Вообще-то она сама себя считала довольно тихим существом. Так оно, кстати говоря, и было. Вот только иногда на нее находило какое-то опьянение, что ли. Оставаясь в полном рассудке и трезвой памяти, Сивой хотелось что-нибудь сломать и кому-нибудь напакостить. И горе тем, кто в этот момент оказывался рядом…
В таких размышлениях она шла, пока буквально не ткнулась носом в дверь какой-то антикварной лавки. Постояв в недоумении, девушка пожала плечами и вошла.
Лавочкой заправляла тезка Тивиссы – активная женщина неопределенного возраста с явно выраженными магическими наклонностями. Заметив гостью, она вопросительно приподняла бровь, но девушка лишь слегка покачала головой, для безопасности ловя Депресняка и зажимая его под мышкой.
На полках лежало множество явно шарлатанских вещей – магические шары, пучки шерсти и перьев, какая-то высушенная дрянь неизвестного происхождения – но ничего не заинтересовало Сивую кроме старинного обрядового бубна и двух маленьких медных монеток с выгравированными стрелками. Как девушка не разворачивала и раскручивала их, стрелки всегда смотрели точно друг на друга. Подумав, Сивая прикупила эти монетки. В хозяйстве все пригодится.
К этому времени ночь опустила черное покрывало на город. Кое-где светились окна, стрекотали цикады. Заплакал ребенок. В соседнем проулке послышался топот, лязг оружия. Сивая беззвучно задвинулась в тень. Ночные разбойники сегодня разойдутся по домам с добычей. Сверкнув очами, хаски поспешила домой. Массовое мочилово и реки крови на ночных улицах не входили в ее планы.
Добравшись до лодочного сарая, хаски покормила кота, выложила в рюкзак волшебные монетки и… завалилась спать рядом с мирно посапывающим Асмодеем. Ее не покидало стойкое ощущение, что что-то важное должно произойти.
Ей приснился сон. Даже не так. Ей приснился СОН. Вроде как простой, но в то же время очень сложный. Ей приснилась табличка с надписью «Озеро ЛохСен». И эта табличка была окутана Тьмой. Черной магией. Страхом.
И еще это как-то относилось к ней и Асмодею. Как – пока не ясно. Но относилось. Значит нужно сходить и проверить…
Сивая хищно усмехнулась и проснулась.
- Тот, кто за всем этим стоит огребет по полной программе. Обещаю. – Хмуро пробормотала она, сидя в гамаке. Голова трещала как с похмелья. Хаски мысленно связалась с Пашкой, объяснила ситуацию, попросила еще раз побыть воздушным транспортом. Он согласился и сказал что вылетает. Девушка одним резким движением выкатилась из гамака, по собачьи встряхнулась стоя на четвереньках, потом с некоторыми трудностями приняла вертикальное положение. Отыскала в своем бардаке кусок бумаги, взяла с полки первое попавшееся перо и написала:
Оделась привычно во все черное – черные с серебристым кроссовки, драные котом джинсы, куртка. В ножны на голени и запястье перекочевали два ножика. Достала аккуратно упакованный меч, размотала бычью кожу с нестриженной шерстью и меч в ножнах занял привычное место за плечами. В рюкзак полетели припасы, медикаменты и несколько других интересных вещей, в частности упаковка петард.
Разбудила Асмодея, приказала собираться в дорогу. Тот повздыхал, поругался, но вещи все таки собрал…
Вернулся Депря. Еще раз напоила, накормила и устроила у себя на коленях.
Через час прилетел Пашка. Погрузились на него и полетели в сторону озера ЛохСен. На организационные вопросы оставалось полтора дня…
Прилетев, Сивая подошла к воде и уселась на бережке. Прозрачная вода с тихим шорохом щекотала оголенные ноги. Хаски нарисовала мысленный Знак. Почти сразу же вода метрах в трех от линии берега забурлила, и показалось что-то вроде поросшей тиной кочки с глазами – местный Водяной. Асмодей шарахнулся от воды, но Сивая не двинулась с места.
- Здравствуй, Озерный Хозяин.
- Здравствую я, здравствую, как видишь. – Пробулькала «кочка». – Сама то как? А
то давно не была…
- Извини, играла в кошки-мышки с некоторыми дебилами, которые умудрились назначить награду за мою голову. Предварительно отделенную от тела.
- А… опять значит?
- Не опять а снова.
- Угу… А сейчас что здесь забыла?
- Да вот… опять вещие сны покоя не дают. Надо бы проверить… И мне, естественно, нужна поддержка с тылов.
- Будет тебе поддержка.. И Лешему передай, что у тебя тут такие дела… Все, до встречи, а то мне тут русалки счас все озеро расплескают.
- До встречи. – Усмехнулась хаски и пошла искать себе пристанище. Через полчаса блужданий они устроили себе логово в старой медвежьей берлоге в полукилометре от небольшой просеки, которая в свою очередь находилась недалеко от красивого пляжа. Идеальное место для лагеря! Вот только Сивая всегда предпочитала надежность уюту.
Когда кое-как обустроилась – вылезла наружу, села на поваленное дерево и снова мысленно нарисовала Знак, но теперь уже несколько другой – другому был предназначен.
Неприметный пенек в стороне шевельнулся, старые высохшие сучки стали руками, скрюченные корни – ногами. Глаза у Лешего были большие, ярко-оранжевые как у совы и удивительно выразительные.
Они не разговаривали в обычном понимании – шел обмен образами: картинками,
звуками, запахами. А потом Леший исчез в чаще леса. Но хаски знала, что получит поддержку в случае необходимости.
Ровно через день чужого задремавшая девушка открыла глаза и поняла – они пришли.
Довольно большой отряд, человек в тридцать пять, а то и сорок.
Глава шестая....:
6 ЛЫСАЯ ГОРА
Ах, Гора ты моя горушка,
Гора Лысая, царство ведьмино,
Гора Лысая, земля мертвая!
Ты возьми, Гора, грусть печальную,
Ты мне дай, Гора, свежей кровушки…
К небу поднимались разноцветные дымы из множества труб. На камнях и заборах тесного проулка, где ночью пронеслась Жрущая Морда, расцветала плесень, покрывая не слишком цензурные высказывания местной молодежи. Рядом валялась колотушка ночного сторожа и надкушенная берцовая кость. Похоже Жрущая Морда не осталась голодной.
В зарослях конопли истошно блеяли черные козы. Их копыта были хороши для чеканки прОклятых кладов. Пахнуло могильным холодом – мимо промчался черный всадник верхом на лошадином скелете, кое-где обтянутом клочьями темной шкуры.
Сивая остановилась, деловито покрутилась на месте, как стрелка компаса, и свернула в глухой проулок. Через несколько минут ходьбы глазам путников предстало приземистое серое здание. Вывеска гласила: Вампирня «Толстушка»
- Кажется нам туда. Хотя может и не туда, но здесь нам точно делать нечего. – Заявила хаски, толкая дверь.
В вампирне было людно, если такое слово можно применить к ее посетителям. У стойки о чем-то болтали, скаля клыки, два бабая и орк. Неподалеку троица уже пьяненьких вампиров стаканами хлестали донорскую кровь. От Сивой не укрылось, с каким неодобрением Асмодей глянул на пьянчужек, которым бармен – тоже вампир пиратского вида с золотой серьгой в ухе и неаккуратно заштопанным ножевым ранением на щеке – тащил еще два графина.
- И что нам здесь нужно? – Спросил Асмодей.
- Не что а кто. – Откликнулась Сивая. Она зорко высматривала кого-то среди пестрых посетителей вампирни, движимая надеждой… И она нашла ее. В дальнем углу в одиночестве сидела девушка. У нее были тонкие черты лица, темно-каштановые волосы и аккуратные закругленные ушки под цвет волос. И глаза – тускло сверкающие в полутьме, серо-зеленые. Но самым необыкновенным было то, что почти по всему телу на смуглой коже виднелись темные, будто вытатуированные пятна и полоски, как у леопарда и тигра… Но по их причудливости и изяществу было ясно видно, что они настоящие, природой созданные. Сивая подошла, села рядом. Асмодею ничего не оставалось, как последовать за ней.
- Здравствуешь? – Негромко спросила незнакомка.
- Здравствую, Кари Рам. – Улыбнулась девушка.
Названная Кари улыбнулась и чуть вскинула голову, слегка поведя ушами:
- Уже темнеет. Если вы не устроитесь где-нибудь на ночь, то останетесь без убежища.
- Да… – Задумчиво протянула хаски. – А ты где живешь?
- Неподалеку. Совмещаем приятно с полезным.
- Точнее приятное с безопасным. – Хмыкнула Сивая. - Тогда мы к вам.
- Как пожелаешь…
«Скромное» жилище Кари представляло собой жутковатого вида двухэтажный дом, на самом деле являвшийся гостиницей. Впрочем, Кари жила тут, как она сама выразилась, «на халяву», работая кем-то вроде охранника в ночное время суток. Асмодей сначала не очень то поверил глядя на симпатичную смуглокожую девушку с мягкими ушками, но передумал, когда увидел темный и обшарпанный дом в готическом стиле, больше напоминавший крепость после осады. Окованная металлом дверь была глубоко утоплена в широких стенах. На оконных решетках виднелись следы зубов, а все стены были исцарапаны. Когтями?
«Если вы не устроитесь на ночь, то останетесь без убежища» - Вспомнил Асмодей слова Кари. Вурдалаки, орки, вампиры – если это мирные граждане, то кто по ночам выходит из своих нор?
Изнутри здание выглядело очень даже прилично, несмотря на невзрачный вид. Гобелены на стенах, звериные шкуры на полу, резная мебель и огромный камин в гостиной, в котором можно было целиком зажарить некрупного быка. Вся компания расселись в кресла около камина. Сивая скинула кроссовки, подтянула колени к груди,
обхватила их руками и оперлась подбородком. Асмодей сидел опираясь одной рукой о подлокотник, слегка изогнувшись и согнув одну ногу. Кари скрестила руки на груди и чуть опустила голову. Сейчас она напоминала грациозную гончую после утомительной, но успешной охоты.
Хотя охота действительно была удачной – она нашла своего вожака после долгой разлуки, нашла Сивую. И была довольна.
- Итак, что с тобой случилось? – Спросила Кари, исподлобья глядя глазами цвета морской волны.
- Ну… После того, как мы расстались, я отправилась к энтам просто ждала, пока
затянутся раны. И ждала своего времени. А потом отправилась в путь. Поблуждав несколько лет, навестив старых друзей и заведя несколько новых, я забрела в безымянный городишко в северном приграничье. И там нашла Асмодея.
- А вот об этом поподробнее. И о Асмодее тоже.
Сивая чуть усмехнулась – и начала свой рассказ с того момента, как вступила в город. И все бы хорошо, но с поправками Асмодея, меткими комментариями Кари и общему отношению к этому самой Сивой, вечер они провели весело…
Дело в том, что несмотря на то зло, которое ей причинили за такой относительно малый промежуток времени, Сивая никого не ненавидела. И не желала мстить.
Как она сама говорила:
Спасибо тем, кто меня любит. Вы греете мне сердце и освещаете жизнь.
Спасибо тем, кто меня ненавидит. Вы не даете мне остановиться на моем жизненном пути.
Спасибо тем, кому все равно. Вы мне нужны для создания массовости.
И так было всегда.
Потом, перебрав прошлое и рассмотрев настоящее, стали обсуждать будущее. Хотя один аспект даже особо и не упоминался, это было и так ясно: куда Сивая – туда и все остальные.
- Кстати. – Заметила Кари. – А чего вообще этот укурок к вам прицепился? Насколько я поняла, вы его видели впервые. Сивая просто пришла, даже нет, прошла рядом, а вдруг вылез этот и неизвестно из-за чего и с какой радости закинул вас в болото .
- Асмик над ним прикололся. Точнее не над ним, а просто прикололся. Но такие субъекты редко понимают юмор… И плохо относятся к тем, у кого его в избытке.
- То есть у этого дяди юмор такой – появиться из ниоткуда и нагло закинуть в какое-то захудалое болото первого встречного… Сам пошутил – сам посмеялся. Это уже шиза.
- Угу. Я ж говорю – подобные создания редко обладают чувством юмора. А если и обладают, то довольно своеобразным... Но он свое получит. – Пообещала Сивая, глядя на пламя в камине. - Если не от меня, то от кого-то другого…
- Вывод: не рой другому яму, чтобы он не смог использовать ее как окоп! – Подвел черту Асмодей.
Короче спать разошлись часов в шесть утра. И более менее проснулись к двум дня…
Кари (как оказалось, полное ее имя звучало как Кари Рам) куда-то деловито ушла, а через полчаса вернулась, неся в руках большой ящик, в котором позвякивали бутылки. С пивом. Их сунули в подвал, в холод.
От нечего делать новоприбывшие разбрелись по особняку, разглядывая старинные камни в стенной кладке и пушистые ковры. Домик был двухэтажный, большой. На втором этаже было много небольших жилых комнат, двери которых по окружности или даже «по овальности» выходили в большой зал с камином, где вчера состоялся экстренный совет. Тут же обнаружилась завешенная тяжелой занавеской дверь на довольно просторный балкон с панорамным видом на Лысую Гору.
Судя по виду проживание здесь стоило недешево. Но несмотря на это более половины комнат было занято, и Асмодей, наученный посещением вампирни, всеми силами старался избегать жильцов.
На первом этаже была кухня, прихожая и что-то типа склада-оружейной. Еще ниже – большой подвал, одна стена которого была сплошь уставлена старинными бутылками. А в полу обнаружился большой люк, закрытый толстенным куском металла. Кари пояснила, что там внизу подземные ходы, вырытые нежитью и слегка окультуренные другими жителями Лысой Горы.
Следующим вечером они снова собрались в Полукруглом зале, расселись по местам. Асмодей притащил из подвала вожделенный ящик. Сивая зубами отодрала пробку, одним глотком вылакала половину, отставила бутылку в сторону и решительно заявила:
- Кто как, а я долго на одном месте сидеть не могу. Даже здесь. Даже с вами.
Кари мягко склонила голову набок:
- Ты же знаешь, мы без тебя – никуда. Дык куда идем?
- В Анкагалон. Я там не закончила несколько дел… Выступаем утром.
Кивнув, команда разошлась по кроватям. А утром, за час до рассвета Сивая разбудила всех мощным мысленным импульсом. Ребята, привычные к таким побудкам, встали организованно и быстро, хотя Асмодей слегка тормознул. Поднялись, покидали вещи в рюкзаки, собрались на крыльце. Посидели на дорожку на каменных ступенях, Кари маленько поколдовала, ставя на окна и двери охранные проклятия. Потом Сивая поднялась, перекинулась. Кари собрала сумки и стала привычно приматывать их к кожаной сбруе. Сивая вздохнула, опустила голову и осела на заднюю лапу, как всегда делала в минуты ожидания. Потом шевельнулась и медленно потопала к дороге, ведущей в глухой лес. Сидевший на ступеньках Асмодей встал, пошел за ней.
Шагая по лесной дороге, Сивая прямо за окраиной города свернула в сторону, а еще шагов через сто нырнула в широкую щель между камнями. Это оказался лаз в подземный тоннель. Похрустывал мелкий гравий, в который давно превратились камни на полу. Откуда-то несло болотом. Через полчаса ходьбы путь преградила массивная железная решетка, невесть зачем поставленная и закрепленная поперек тоннеля. Кари попыталась выломать препятствие, но даже ее сил для этого было маловато.
- Расслабься. – Хмыкнула Сивая. Потом обернулась и хрипловато позвала. – Кис-кис-кис!
Депресняк, сидевший на ее спине шевельнулся, полез по плечам, шее и замер на голове. Хаски приблизила морду к решетке, кот перепрыгнул на нее и деловито вцепился зубами в один из четырех массивных болтов по углам решетки. Посыпалась металлическая стружка. Толстые железные болты один за другим поддались легко, будто были сделаны из макарон. Кари подхватила падающую решетку и аккуратно прислонила к стене, а Депресняк снова занял свое законное место на холке хаски.
- Ни фига себе! Теперь буду знать что лучшее средство от кариеса – грызть строительные гвозди! – Присвистнул Асмодей.
- Типа того. – Хмыкнула Сивая.
Она шагала спокойно, мерно отсчитывая пропуски, повороты, подъемы и спуски. Ни секунды не сомневаясь сворачивала из просторного главного тоннеля в темный узкий боковой проход. В конце концов Асмодей, всегда внимательный к таким мелочам, спросил:
- Мы идем уже часов семь. И за все это время ты ни разу не ошиблась. По крайней мере судя по твоему виду.
Хаски повернула голову, глянула в глаза… и рассмеялась.
- Я даю этот совет немногим, так что слушай внимательно: никогда, слышишь, НИКОГДА не пытайся понять мысли хаски по его внешнему виду. Все равно ничего не получиться. Видишь ли, наша раса была поставлена в такие условия, где буйное, как у людей, проявление эмоций может привести к проблемам или даже гибели. Истинные свои чувства мы выражаем негромко, часто незаметно для неподготовленного человека. Именно поэтому большинство людей считает нас холодными, бесстрастными.
- Ну вот. А я хочу понимать твое состояние, чувства. Научи меня.
- Этому невозможно научить. Ты сам через некоторое время начнешь замечать и понимать…
Разноцветные глаза Асмодея тускло сверкнули в полутьме.
- А про «ни разу не ошиблась» ты что скажешь? Эти коридоры абсолютно одинаковы, здесь тысячи ответвлений и поворотов. Это просто нереально запомнить. Даже тебе.
- А я и не запоминаю все. Велика морока. Здесь нужна иная тактика… Во-первых – я здесь далеко не впервые. А во-вторых… видишь тот сталактит на потолке? Он явно больше других. А вот там, у самого пола растет большой куст «каменных грибов». Его не было в предыдущих коридорах…
- То есть ты используешь природные ориентиры?
- Да. Видишь ли, Матушка-Природа – существо очень креативное и не любит заезженных образцов и штампов. Поэтому не может быть двух одинаковых людей, зверей, мест. Даже бесчисленные камешки у тебя под ногами – их миллионы. И все они разные, даже просто похожие отыскать фактически невозможно.
Учись не смотреть, а видеть. Не слушать, а слышать. И тогда этот мир откроет тебе свои тайны.
Асмодей не знал, сколько они уже шли. Час? День? Месяц? В тоннеле царила серая полутьма, из звуков было лишь капанье воды, а из запахов – тление и сырость. Тело, лишенное привычных, вроде бы, ощущений потеряло способность ориентироваться во времени и пространстве. И в конце концов стало отказывать.
Заметив это, Сивая объявила привал. Асмодей с трудом доковылял до указанного места и рухнул без сил. Кари, слегка прихрамывая, вытащила из потайного кармана длинный нож и куда-то утопала. Асмодей с трудом приподнял голову и негромко спросил:
- Слышь, Сивая, а кто эта твоя Кари Рам?
- А что такое? С чего это ты спрашиваешь?
- Ну… она такая…
Сивая улыбнулась и ответила:
- Она перекидывается в другого зверя…
- В какого?
- Ты не поверишь – в саблезубую рысь.
- Это уже мутант какой-то…
- Вот я этим ее и достаю.
Вернулась Кари, неся в руках груду неровно нарубленных кусков какой-то руды. Как выяснилось при разведении походного костерка, руда эта горела ровно и почти без дыма, что особенно важно, когда ты находишься под землей и запас воздуха весьма ограничен.
Внезапно Сивая подняла голову.
Серебряный медальон - подарок друга во время войны, который хаски звала Михой – шевельнулся, будто живой.
Прямо напротив в темноте вспыхнули несколько пар багровых глаз. Нежить. Их всего несколько, но это лишь разведчики. Если подтянется основная масса – станет горячо. Сивая прищурилась, боясь спугнуть, потянула нож из голенища сапога. Бросила. И в тот же миг сбоку блеснуло пламя, превращая часть нежданных гостей в кучки пепла – Кари, как обычно, ловила ее мысли на лету…
Все. Можно расслабиться. И дальше валяться на жестких, холодных камнях. Больше никто не потревожит.
Глава 7 - травница-отравница
7 ТРАВНИЦА
Когда они выбрались наружу, откинув массивный железный люк, несмотря на сырость совершенно целый, то первым, что почувствовал Асмодей был неповторимый запах болота. Это ни с чем не спутаешь. Тот же запах тины, затхлой воды и отвратительный, но дурманящий запах водорода. От сырости вся одежда мгновенно промокла насквозь.
Асмодей встал в полный рост и огляделся. Вокруг висел густой болотный туман, дальше пяти шагов разглядеть что-то было нереально.
- Ну и? Такое же болото. Мы что, вернулись обратно?
- Не совсем. – Сивая тоже огляделась. – Это тоже болото, как ты уже успел заметить, но расположено оно совсем в другом месте.
- Где?
- Мы сейчас стоим в окрестностях Анкагалона. Почти прямо за стенами с двух сторон его окружает токая вот затхлая в всех смыслах местность… полная чудищ еще пострашнее, чем ты видел. Большая их часть живет или в расщелинах вон тех скалистых холмиков, или прямо под водой. Так что смотрите, куда ставите ноги… Точнее на кого.
Не обращая ни малейшего внимания на туман, Сивая целеустремленно зашагала по
только ей ведомому пути. Кари догнала, ухватила за рукав куртки, а вторую руку
протянула Асмодею.
Вот так, гуськом, то и дело почти по колено проваливаясь в темную ногу, они побрели за хаски, которая откуда-то точно знала не только в какой стороне Анкагалон, но и где его ворота.
Позже туман стал рассеиваться, вечерело. Странно как-то. Наоборот. Когда Асмодей спросил у Сивой, почему туман исчез тогда, когда должен был только собираться, та лишь пожала плечами:
- Должно быть кто-то перепутал зелья, которые кидал в котел. Но нам это только на руку, будем видеть, если кто-то из коренных обитателей этого милого местечка проголодался.
Асмодей зябко поежился, вспоминая прежний печальный опыт и потрусил за девушкой, стараясь не отставать.
Словно в подтверждение ее слов вода прямо перед Асмодеем забурлила, резко пахнуло болотным газом, и из воды внезапно высунулись длинные худые руки, схватившие парня за лодыжку… тот тихо взвыл и со всей дури саданул пяткой по пальцам… теперь взвыло чудовище и, прежде чем подоспела Кари, скрылось в мутной воде.
Сивая стояла шагах в десяти от них. Она не пришла на помощь другу не только потому что Кари была ближе. Хаски была занята. Она вслушивалась и внюхивалась в окружающее пространство, пытаясь понять с какой стороны придет опасность. Потом растерянно дернула головой, словно просыпаясь.
- Мы не успеем добраться до ворот пока полностью не стемнело. Придется слегка сменить маршрут и заглянуть в одно место… забаррикадироваться там до утра.
- А что за место? – Поинтересовалась Кари подтягивая лямки рюкзака и оправляя одежду.
- Старый склеп возле кладбища. Там можно укрыться в одном из коридоров. Много металла, огня и желания задержаться на этом свете – и все будет в шоколаде. Но добраться туда надо немедленно.
Хаски посмотрела в сторону - наверное именно там находился еще невидимый склеп – и внезапно во весь опор бросилась туда, ведомая только памятью и инстинктом. Кари не долго думая кинулась следом, а за ней припустили и остальные.
Сивая неслась по звериному, большими скачками, каким то образом точно зная куда поставить ногу чтобы не оказаться в ледяной воде по самую развилку. За ней вода вскипала бурунами, так и норовящими закрутить, сбить с ног. Через несколько минут этой бешеной гонки Асмодей понял, что выдыхается. Потом, не выдержав, споткнулся и полетел носом в кочку, но сзади за ворот, вздергивая на ноги, схватила сильная рука Кари, а ее колено придало парню хорошее ускорение пониже спины. Асмодей взвыл и помчался уже напролом, как лось, сметая чахлые кусты и падая по пояс в воду.
Искомый склеп возник неожиданно – он стоял на высоком холме, но по одному более менее пологому склону шла тропинка. Сам же склеп оказался не просто подземельем, а самым натуральным мавзолеем. Когда-то давным-давно люди украсили его причудливой резьбой, фресками и витражами. Но потом, когда кладбище стало заполняться пришли монстры-падальщики и в конце концов изжили людей. А вот мавзолей остался, став дневным прибежищем здешних новых хозяев…
Путники сначала поднялись по узкой тропинке, потом спустились в выемку между
двумя (как оказалось) холмами, снова поднялись и оказались на довольно небольшой
площадке перед входом с склеп.
Коротко выдохнув, Сивая шагнула вперед, ухватилась за большое железное кольцо и с силой потянула, приоткрывая одну из створок огромных ворот. Постояла немного, недовольно разглядывая рыжеватые пятна ржавчины на руках. Потом осторожно заглянула внутрь. Миха шевельнулся, звякнув на цепи.
И в следующий миг матерый падальщик выскочил из своего темного укрытия над дверным проемом. Но покалечить никого не успел. Клинок Сивой, холодно свернув в лунном свете, вошел монстру прямехонько под подбородок. Тот умер, еще не коснувшись земли.
Коротко хмыкнув Сивая отерла клинок о траву, бросила в ножны и повернулась к остальным:
- Сейчас я побегу. А вы за мной. Есть один зал, там можно забаррикадироваться и переждать ночь. Но он далеко, так что бегите изо всех сил. Кто отстанет – труп.
Асмодей и Кари кивнули. Сивая чуть улыбнулась им и резко распахнула двери, от усилия едва не упав на землю. Но подскочила и кинулась во тьму подземелья. Пробежала большой длинный зал и вынырнула на перекрестке, метнулась вправо, слыша как за спиной тяжело дышат остальные.
Эти несколько безумных минут почти не запомнились – какие-то обрывочные картинки, запахи, звуки: Резная каменная стена, далекий рев, запах падали и сырости.
Нырнув в узкий ход Сивая оказалась в большом помещении, стены, пол и потолок которого были сплошь каменными. Но было кое-что еще пострашнее – посереди зала на небольшом возвышении стоял каменный склеп. То есть, говоря нормальным человеческим языком – гроб. Крышка была снята и аккуратно стояла рядом.
Сивая подхватила ее, рыкнула влетевшим остальным «Помогайте, идиоты!» и перекрыла крышкой вход в зал. Кари, не растерявшись, выхватила из склепа пару хорошо сохранившихся копий и ими заклинила крышку гроба и следовательно вход.
Сивая тяжело выдохнула и присела на небольшое возвышение у подножия склепа и прислонилась спиной к прохладному камню.
- Ну что, долго нам тут сидеть? – Спросил Асмодей, с интересом оглядываясь.
- До утра. А учитывая то, что сейчас нет и полуночи…
- Значит надолго. – Заключила Кари, с интересом разглядывая склеп – Красивая резьба, явно мастер делал.
- Цветочки, виноградная лоза, птички всякие… - Хмыкнул Асмодей. – Хотел бы я посмотреть на того идиота, который додумался вырезать символы жизни и плодородия на гробу…
- Хорошо еще, что хозяин данного имущества отсутствует. – Отозвалась Кари. – А то нам было бы не до здешней архитектуры…
Сивая задумчиво покосилась на склеп, потом на его крышку, негромко фыркнула и улеглась прямо на каменный пол у основания гроба… и хладнокровно заснула. Кари повздыхала, побродила вокруг и в конце концов тоже легла, подоткнувшись под бок подруге. Асмодей остался один.
Из-за угла склепа горячими угольками поблескивали глаза Депресняка. Поняв, что на него смотрят, кот фыркнул и спрятался. Юноша перевел взгляд на своих спутниц.
Обычно жесткие, сосредоточенные лица девушек разгладились, черты их стали мягче, на губах Сивой появилась легкая улыбка. Они лежали рядом, две старые подруги, многое пережившие вместе. Они знали друг друга как самих себя…
Но Асмодей не чувствовал себя третьим лишним, наоборот, он стал успешным дополнением к этой стае, в которой уже стал своим.
Но как они, а в особенности Вожак, отнесутся к его двойственности? Как поведут себя узнав его тайну? Но и держать это в себе все время невозможно. Рано или поздно все таки придется раскрыть карты… Оставалось только надеяться, что его поймут.
Асмодей тоже лег, но еще долго валялся без сна, поглядывая на спящих оборотней. И чем больше он смотрел на Сивую, тем больше успокаивался. Она тоже зверь – прекрасный, сильный и куда более мудрый, чем большинство его сородичей.
Асмодей улыбнулся. На него медленно снизошел покой… и он, сам того не заметив, провалился в глубокий сон.
Сивая проснулась именно тогда, когда солнце появилось из-за горизонта. Внутренние часы были по прежнему точны и работали без перебоев.
Подняв голову, она первым делом посмотрела на импровизированную баррикаду, созданную вчера. Крышка гроба была к ее легкому удивлению все еще на месте, но по ее краям шли страшноватого вида царапины. Похоже эту каменную плиту собирались или выломать, или расколоть на части, но и она, и железные штыри ее закреплявшие, держались намертво.
Сивая хотела встать и посмотреть получше, но пролежавшее всю ночь на холодной жестком полу тело решительно этому воспротивилось. Хаски глухо застонала и бессильно рухнула обратно. Рядом с такими же проблемами завозилась Кари.
- Сейчас уже утро. Вылазим?
- А что, есть альтернатива? – Вяло поинтересовался проснувшийся Асмодей.
Втроем они, стоная и ругаясь, встали на ноги и кое-как разобрали импровизированную баррикаду. Сивая осторожно высунулась в коридор. Вроде никого.
Они вернулись, собрали вещи, закинули за спины рюкзаки. Кари вздохнула, подтягивая лямки. Сивая поправила за спиной перевязь с мечом. Асмодей вывернул в нужную сторону капюшон куртки, которую одел вчера в тоннеле. Вчера ли?
По коридорам старались двигаться быстро и тихо, не зажигая света и не особо смотря по сторонам. Но даже мельком брошенного взгляда было достаточно чтобы понять, что это не просто склеп. Его стены были почти полностью украшены поистершейся резьбой. Обваливающиеся под ногами ступени тоже когда-то были резными и на них даже остались клочки когда то роскошных ковров. И вообще больше это место походило на старый храм, чем на кладбище.
Когда впереди забрезжил свет и стены раздвинулись в стороны Сивая не стала скрывать своего облегчения. Поднявшись по крошащимся ступеням она с друзьями вышла на улицу.
А там царило хмурое утро. Небо покрывала унылая серая дымка. Но хоть частого здесь тумана не было. Впереди, с другой стороны водной глади, изредка прерываемой хмурыми валунами, смутно угадывались очертания Анкагалона.
Сивая вздохнула, кинула слабеньким огненным шаром в высунувшуюся нежить и хмуро пошлепала в сторону городских ворот.
В город вошли без особых приключений. Но после тихого и в каком-то смысле спокойного болота они сразу же попали в водоворот громких звуков, ярких красок, людских голосов и скрипа лодок в каналах… Все трое, немного отвыкшие от такой суеты, в первые минуты просто стояли на месте и тупо пытались въехать, куда это они попали. Первым ступор прошел у Сивой и Кари. К великому несчастью их спутника. Девчонки глянули друг на друга, рассмеялись, подхватили Асмодея под руки и потащили в самую толпу.
Миновав основное столпотворение, компания курила ящик пива с закусоном и устроилась на лавочке в тени дома, с которой открывался чудесный вид на канал по которому то и дело сновали разнообразные лодки.
Там бы они и сидели, глядя как солнце медленно движется по небосклону. Дат только им помешали. Из темного переулка вынырнула узкая женская фигура с птицей на плече и подошла к отдыхающей прямо на скамейке компании. Поняв, что кто-то идет, Сивая лениво приоткрыла один глаз… и звучно шлепнулась со скамейки.
- Тивисса?! А ты что здесь делаешь?!
Женщина подняла руки и скинула капюшон. На вид ей было лет двадцать шесть или двадцать семь. С ядрено-рыжими волосами, внимательными васильковыми глазами и озорной россыпью веснушек на носу.
Одета она была в длинный походный плащ маскировочной расцветочки, высокие сапоги, длинную юбку и в белую блузку с вызывающе низким вырезом.
Опомнившись от первого шока, Сивая поднялась с земли и села на край скамейки.
- Эй, может мне кто-нибудь объяснит, что вообще происходит? Такое ощущение, что мы просто притягиваем происшествия!
- А ты их и притягиваешь. – Улыбнулась названная Тивиссой. – А ответ на твой первый вопрос… ты же знаешь, я люблю быть если не в эпицентре событий, то где-то поблизости. И я знаю, что скоро вас завертит в водовороте свершений.
- Откуда знаешь? – Настороженно спросил Асмодей.
Тивисса чуть улыбнулась:
- А что, еще не ясно? …Кстати, где вы планируете ночевать?
- Здесь. Нас и тут неплохо кормят… Вернее мы сами кормимся. Романтика какая! – Доселе молчавшая Кари утвердительно похлопала рукой по скамейке.
- Втроем?
- А тебя это так волнует?
- Ну… да. Сивая моя старая подруга, если можно это так обозвать…
- Такая уж старая? – Прищурился Асмодей. – А ведь я даже не знаю ее возраст. Ну-ка ну-ка…
- И не узнаешь. – Решительно отрезала Сивая. – А то схлопочешь себе инфаркт.
Тивисса задумчиво глянула на них и продолжила:
- Так вот, раз идти вам особо некуда, могу пригласить вас переночевать у меня.
- А у тебя здесь есть дом? – Вскинула голову Сивая. – Не бедно живешь, ой не бедно…
- Не совсем. Я продала старый.
- Зачем?!
- Сказано же: чтобы быть в гуще событий.
- Как бы эти события тебе рикошетом да не врезали по одному месту…
- Я давно с тобой дружу. – Усмехнулась Тивисса. – Я уже привычная.
- Ну хорошо. – Вздохнула Сивая. – Давай переночуем у тебя. А то холодает…
Домик у Тивиссы был маленький, но двухэтажный. Миленький такой, только слегка облупленный.
Внутри было тепло и уютно, несмотря на царящий полумрак и резкий запах целебных трав. Но большом столе горел светильник, еще несколько – на стенах. Но комаров и мошкары, обычно слетающейся на свет, не было и в помине. Поймав удивленный взгляд Асмодея Кари, бывавшая в прежнем доме Тивиссы, пояснила:
- Простой заговор деревенской ведьмы. Для него не нужно много энергии и знания. И подобные вещи может творить почти всякий, в ком есть частица магии.
- А в тебе она есть. Так что могу научить потом. - Заметила Сивая.
- То заклятие непромокаемости, которое «висит» на наших вещах и одежде…
- …Из того же котла. Мелкое ведовство. Просто. Полезно. Не требует много сил. Не привлекает внимания, потому что из-за своей мизерности вообще не считается за магию.
- Может хватит болтать? – Прервала их Тивисса. Как оказалось, она успела выудить откуда-то чугунок с супом и теперь деловито разливала его по тарелкам. – Садитесь, остыло уже.
Ненадолго на маленькой кухоньке повисла тишина, прерываемая лишь стуком ложки по тарелке. Тивисса поела быстрее всех и сразу же ушла наверх:
- Извините, у меня там тесновато. Придется спать в одной комнате…
- Мы уже привыкли. – Вздохнула Кари.
Тивисса кивнула и поднялась по скрипучим ступенькам.
Когда остальные закончили трапезу, Сивая с Кари привычно помыли посуду, пока Асмодей игрался с Депресняком. Тот хватал острыми зубами палец юноши, держал немного, потом отпускал. Но учитывая то, что Асмодей быстро двигал кистью и пальцами, то и дело норовя схватить противника за нос, шуточный бой был интересным.
Закончив, они слегка кивнули друг другу и поднялись наверх. Комната была довольно просторной, но кровать была только одна. Вроде бы двуспальная, но там можно было лечь не то что втроем, вчетвером!
Хмыкнув, Асмодей скинул куртку и завалился на нерасстеленную кровать, демонстративно вперив взгляд в потолок. Чему только не научат походные условия… Сивая и Кари дружно стащили куртки. Посмотрели друг на друга. Обе невысокие, поджарые и крепко сбитые, хотя Кари все таки повыше на полголовы. И ушки у нее покороче, более закругленные. Но у обеих на шкурах полно шрамов, как старых – широких и не очень белесых полос, – так и не очень – розоватых, кое-где еще покрытых корочкой застывшей крови.
Обе девушки дружно плюхнулись по обе стороны Асмодея, так что задремывающего парня подбросило на перине. Он подскочил, Кари рассмеялась. Сивая сердито рыкнула, наводя порядок, легла. И заснула в тот миг, когда коснулась головой подушки.
Сага об Оборотне
© Copyright: Александр Мухлынин, 2026
Свидетельство о публикации №226022500287
Свидетельство о публикации №226022500287
Рецензии