Планета Эйч. Часть 1

Легкий, теплый ветер, дувший невесть откуда залетал в закатанные рукава свободной, ношеной рубашки, задержавшись на секунду в складках приятного на ощупь хлопка, прорывался к спине и груди, дерзко надувая парусом истонченную солнцем и временем ткань и стремительно исчезал в неизвестном направлении. Можно было лишь догадываться о том, как он пробирается в кущах невысоких южных деревьев, плотным строем окружавших дом, смешиваясь с такими же как он маленькими ветерками, прилетевшими из ниоткуда и уносящимися в никуда.

Роса раннего утра почти сошла с травы и маленьких листочков немногочисленного кустарника, в беспорядке растущего у входа в дом. Первые солнечные лучи уже набрали силу и беспощадно изгоняли влагу из морского воздуха. День приходил, мягко оттесняя остатки нежной ночи в глубину гор.

Человек стоял босиком на дощатом полу открытой террасы облокотившись плечом на потрескавшийся деревянный столб. Столб был одним из пяти таких же аккуратных крашенных деревянных столбов с квадратным сечением, которые поддерживали крышу и крепко уходили в утрамбованный грунт под полом.

Края небрежно надетой навыпуск рубашки затейливо выплясывали в такт неуемного ветра, грудь и плечи человека были почти оголены, единственная пуговица, застегнутая на уровне живота, ненадежно держалась в петле и могла в любой момент сорваться в общий танец ветра, окончательно освободив мягкую материю от своей опеки.
Стакан с водой слегка покачивался в загорелой руке, казалось, ветер и его хочет втянуть в свою веселую утреннюю игру. На стеклянных краях не успели сойти слабые влажные следы от губ, от единственного глотка, за которым последовала долгая пауза. Во взгляде уже не было сна: он улетучился вместе с одним из бойких потоков воздуха, омывавших склон горы, на котором стоял дом, лицо разгладилось от следов ночи, губы застыли в молчаливом ожидании следующего глотка прохладной воды.

Человек не спешил. Впереди бесконечное голубое небо где-то за горизонтом сходилось с морем.  Там вдали, ближе к кромке воды голубой цвет становился сначала прозрачным, потом белесым, и, прежде чем слиться с искрящейся гладью, смешивался с лучами восходящего солнца и приобретал теплый желтоватый оттенок.  На расстоянии, при взгляде со стороны склона, на котором стоял дом, море виднелось спокойной мощной массой, раскинувшейся внизу настолько далеко, что в его поверхности читалась выпуклость земного основания, которое так обильно покрывала вода. Редко на водной глади проявлялись шероховатости, создаваемые маленькими белесыми верхушками волн, они быстро возникали и тут же исчезали, будто понимая, что появились некстати посреди полного покоя и единения стихий.

Неизвестно сколько прошло времени, прежде чем человек слегка шевельнулся, затем привычным движением отвалился от теплого деревянного столба, встал прямо и поднял обе руки вверх, расправляя немного затекшую от неподвижности спину и давая мышцам свободу. Стакан с водой, взметнувшись вверх повторил движение руки и задержался над головой. Совсем маленькая часть воды выплеснулась за края, разбилась в воздухе на крупные капли и упала на грудь и рубашку.  Губы человека растянулись в невольной улыбке, набрав в грудь прохладный влажный воздух, он с силой выдохнул и сказал: «Жизнь…».

Неожиданно я понял, что не сплю. Это не было похоже на обычный выход из сна каким он, наверное, должен быть у нормального человека: картины из ночного забытья все не отпускали меня, мир иллюзий наплывал на окружавшую меня реальность, которая постепенно проявлялась в моем сознании.

Этот переход продолжался какое-то время, возможно минут пять, до тех пор, пока я не вернулся в мир физически осязаемых вещей.  Я лежал с открытыми глазами, наблюдая за неподвижностью потолка, нависшего над кроватью: было приятно думать, что этот крепкий монолит укрывает меня от невзгод внешнего мира и глушит все его звуки.

В иные дни, в лучах солнца, проникавших через единственное окно в комнате - огромное полотно стекла, заменявшего собой стену, потолок светился белизной и чистотой.  Лишь маленькие светильники, затейливо устроенные по периметру и в самом центре потолка, мешали его сравнению с листом плотной писчей бумаги. Но сейчас белая поверхность была серой и холодной, похожей на плоский отшлифованный бетонный массив. Света в комнате было мало и не только по причине раннего утра: краем глаза я увидел в окне тяжелые, густые тучи, медленно проплывавшие где-то вверху, но совсем близко, как будто даже над потолком.  Cолнце не проявлялось– оно утонуло где-то в этой мрачной глубине. 

Я окончательно проснулся и доказательством тому служило внезапное желание вспомнить сон, образы из которого крутились в сознании, но никак не складывались в стройный сюжет.  Я лежал в ожидании, пытаясь по возможности сохранить состояние полной расслабленности, не концентрируясь на реальности для того, чтобы дать волю ночной памяти и прокрутить в голове сон, который, как мне показалось, не был похож на те тусклые, невнятные, пугающие зарисовки, которые все чаще являлись ко мне ночью на протяжении последних пяти лет.

Вдруг несколько капель дождя, вырвавшись из плена серой массы ударили в окно, тонкие струйки стекли по стеклу, расплющившись под напором косого ветра. В тот же момент я увидел человека, стоящего на террасе простого, но уютного домика, утопающего в зелени на склоне горы, уходящего основанием куда-то вниз к морю. Точнее даже не увидел, а каким-то образом воспроизвел эту картину в сознании, понял.

Детали стали выстраиваться в голове, я видел рассвет, резвящуюся на ветру, почти распахнутую светлую рубашку, стакан с водой, деревья. Я даже почувствовал мягкую прохладу ветра и ощутил тепло первых солнечных лучей, которые устремились к берегу откуда-то из-за горизонта.

Деревянные столбы, поддерживающие крышу террасы, олицетворяли полный покой и гармонировали с грубыми очертаниями склона, неприхотливой растительностью и редкими крупными камнями, будто самой природой мудро расставленными в кажущемся беспорядке перед террасой. Я не видел лица человека, перед глазами мелькала только его рубашка и плечи, покрытые ровным загаром, но было понятно, что этот человек - это я.

Я стоял со стаканом в руке, облокотившись о деревянный столб и смотрел в сторону моря и рассвета, набирающего силу далеко впереди. Листва деревьев, гладь воды, игра солнечных лучей на ее поверхности, бездонное голубое небо, облупившаяся краска на перилах лестницы, ведущей от дома вниз по склону, шелест кустарника - детали одной подвижной картины, которая явилась ко мне прошлой ночью почти пасторальном обрамлении.

Я давно отвык от даже мизерных намеков на позитивные, светлые, легкие формы в своих снах. Удручающая композиция из серости, тумана, пронизывающего холода и дождя сопровождала мои тревожные сновидения.  Почти всегда я испытывал страх во сне, от кого-то скрывался, съеживался от ужаса в темных сырых подвалах в ожидании появления чего-то жуткого в проеме двери, падал вниз без всякой надежды уцелеть, нырял в бурлящие, холодные потоки воды, мутные, бесконечно глубокие и оттого вселявшие ужас одним своим видом, смотрел в дуло пистолета, не имея шанса предотвратить выстрел, ждал предательского удара ножа, уходил на дно холодных озер, силясь преодолеть ужас наступающей смерти и глядя из глубины на поверхность темной воды.

Каждый такой сон был чистым ужасом, лишенным сюжетных закорючек и сантиментов. Часто я кричал с закрытыми глазами, просыпался среди ночи в поту и слышал свой крик, иногда продолжал кричать даже после того, как проснусь, пугаясь какой-то странной подвижности в комнате, чувствуя шорох, а иногда даже взгляд, направленный на меня откуда-то из глубины моего жилища. Это были жуткие моменты. Но я привык к этим ночным вспышкам первобытного ужаса: иной раз мне даже было забавно вспоминать детали кошмара как-нибудь днем, размышляя о странности произошедшего со мной во сне и прокручивая снова и снова со страстью мазохиста особенно леденящие душу места, удивляясь мрачной фантазии неведомого сценариста.

Для многих сны это отражение реальности, красочная интерпретация того, что есть, было или должно случиться, это предостережение, надежда, страсть, мечта, любовь, злой рок, болезнь. Сны невозможно игнорировать, но и страшно принимать всерьез. Сны заставляют трепетать даже самых стойких к «потусторонности» людей, сны могут застать врасплох самых организованных и уверенных в себе, атеистов и глубоко верующих, невежд и просвещенных, бедных и богатых. Сны губят и спасают, дают силу и вселяют неуверенность, от которой годами невозможно избавиться. В чем эта тайная сила снов, в чем секрет почти патологической зависимости людей от параллельной реальности, в которую нас погружает ночь?

Помню, когда я в первый раз осознал регулярность кошмаров, с которой те приходили ко мне во сне. Я был озадачен, но постарался не придавать этому явлению значение, как любой вещи, которая как началась, так и обязательно закончится. Легкое волнение по поводу происходящего со мной я компенсировал уверенностью, что виной всему накопленная усталость, возраст, начавшая проявляться разочарованность реальностью или просто затяжной сезон серой погоды. Но по прошествии пяти или шести месяцев стало очевидно, что мое новое состояние никуда не уходит и, более того, оно прочно закрепилось, ухватилось за мою жизнь и не собирается отпускать ее.

Тут я не на шутку испугался. На тот момент я почти смирился с внутренним страхом перед самими кошмарами, но появилось щемящее чувство непроходимой тоски по поводу того, что я уже никогда не буду прежним, и каждый раз засыпая мне придется готовиться к очередному потрясению, мраку и безнадеге - всему тому, что сопровождает кошмары.

Любая, даже незначительная помеха в жизни либо со временем исчезает, либо превращается в проблему и каждый для себя сам решает наступил этот момент или нет. Кажется, я просрочил начало активных действий для решения своей проблемы – видимо слишком долго занимался самокопанием и так и не смог признаться самому себе, что она есть.

Через полгода наблюдений за собственным состоянием, однажды я обнаружил, что совершенно опустошен собственными терзаниями и измучен поиском бесчисленных версий происходящего и желанием найти самостоятельно выход из положения.

В один из дней того «экстремального периода» я окончательно осознал, что качусь по наклонной и с каждым днем все быстрее и быстрее приближаюсь к абсолютному тупику. Вряд ли с помощью слов можно донести суть состояния под названием «абсолютный тупик» - это может быть простая зацикленность мышления, невозможность решить тривиальную задачу, скажем, алгебраического свойства или ступор ума, вызванный эмоциональным шоком, леностью или вполне допустимо вообразить, что «абсолютный тупик» возникает в отношениях между людьми, скажем в семье. Но все эти состояния и их причины пусть непросты, но понятны, к ним можно подступиться хоть с какой-то терапией, как-то ими управлять.

Часто «абсолютные тупики» выдумываем мы сами, жалея себя, пытаясь оправдать ошибки, которые совершили. Это часть нашего душевного мазохизма, обратной стороны удовольствия и сытости, внутренний ответ невежеству, отрицание незнания и тщетности попыток что-либо узнать.

Истоки такого моего состояния были не ясны. В моей жизни все оставалось на своих местах, я все также был способен получать удовольствие от материального мира, был в меру весел, мотивирован, собран, сыт. Я не чувствовал угрозы моему благосостоянию или здоровью. Я по-прежнему много читал, общался, радовался, злился, сопереживал, и, главное - оставался самим собой не только для окружающих, но и для себя. Но будучи ментально и физически здоровым человеком, в какой-то момент я почувствовал, как внутри меня дают первые всходы ростки чего-то губительного, фатального. Это не было помешательством - скорее началом моего похода к концу. Мой «абсолютный тупик» ознаменовал конец самой жизни, я почувствовал будто кто-то сильный и неумолимый взял меня за руку и повел туда, откуда не возвращаются.

Но сегодня случился особый день - несмотря на непогоду, в моей душе не было места печали и смутной тревоге.

Я встал с кровати, подошел к окну, уперся ладонями в стекло и посмотрел вниз с высоты 85-го этажа, туда, где должен находиться сад у входа в мой билдинг. Где-то в серой бездне метались обрывки тумана, ливень хлестал по стенам здания, ничего не было видно, сплошная тьма. В этот момент приятное чувство безопасности и покоя посетило меня. Кажется, это будет хороший день. Я отлип от стеклянной стены, повернулся в направлении выхода из спальни с намерением приступить к утренней рутине.

Мои апартаменты площадью около 500 квадратных метров располагались почти на самой верхотуре башни, которой владела моя семья или правильнее будет сказать мой род. Они были разделены на три пространства: первое, меньшее из трех, служило мне спальней, во втором я занимался гигиеной, а самое большое по площади – стадион, как я его называл, играло роль мультифункциональной территории жизни, где я проводил все остальное время. Основу моей бытовой концепции составляли минимализм и функциональность, но комфорту и эстетике я уделял не меньше внимания, полагаясь на врожденное чувство баланса. Планировкой и подбором мебели я занимался сам, не прибегая к помощи модных сейчас специализированных ИИ – ассистентов. Только я знаю свой Инь и Ян – этому принципу я никогда не изменял. В течение года мне удалось создать царство гармонии и порядка, где не было места посторонним. Гостей я никогда не любил и маниакально оберегал свой дом от визитов даже близких родственников, хотя, признаться, никто особо не посягал на мое внимание. Это была полностью моя территория - вместилище концентрированного одиночества, тайных страстей, сумбурных мыслей, многочисленных печалей и случайных радостей.

Осторожно, будто опасаясь разбудить кого-то, я мягким кошачьим шагом прошел по теплому деревянному полу до небольшого холла, который разделял спальню и «стадион». В ту же секунду мое жилище начало оживать: включился амбиентный желтоватый свет, климатическая система издала деликатный звук, возвестив о переходе в режим бодрствования, стартовал кухонный процессор, стеклянные панели – окна изменили уровень поляризации, стали прозрачными ровно настолько, насколько того требовали погода, время суток и мои циркадные ритмы.

- Доброе утро, Джон – теплый, обволакивающий и одновременно уверенный голос снизошел на меня как будто с самых небес.
- Привет, Эйч.

Эйч – мой невидимый ИИ - помощник, хранитель очага и тайн моего существования. Со времени нашего первого знакомства прошел не один десяток лет, поэтому я считал его своим другом.

- Я проанализировал параметры твоей биоактивности за ночь. Все в норме. Продолжительность сна составила 6 часов, 17 минут, это на 29 минут больше, чем в среднем за последний год, что несколько настораживает, но остается в рамках референсных значений. Как ты себя чувствуешь?
- Твой анализ не врет, Эйч, все более чем в норме. Я чувствую себя прекрасно, как и все последние 20 лет и даже чуть лучше. Хотя, говоря начистоту, постоянно находиться в пределах нормы довольно скучно.
- На мой взгляд, пусть лучше будет скучно, чем больно – Эйч иногда любил говорить им же выдуманными афоризмами - Судя по динамике нейронных импульсов, эта ночь выдалась довольно спокойной – продолжал он, деликатно избегая чувствительных терминов типа «кошмары», зная о моей давней проблеме.
- Сегодня я спал как младенец. И сон, кажется, видел хороший.
- Хороший?
- Ну, в нем меня по крайней мере не преследовали и не пытались убить. Это уже радует. Кроме того, я впервые почувствовал себя во сне вполне счастливым.
- Отличная новость, Джон. Хочешь обсудить это сейчас? Возможно, нам удастся по горячим следам определить скрытые зависимости и полезные паттерны в твоем эмоциональном фоне.
- Нет, Эйч. Может быть как-нибудь потом. Все что я хочу, это продлить мое хорошее настроение на весь оставшийся день и не тратить время на самоанализ. А еще я мечтаю о кофе и твоем фирменном завтраке. Сегодня важный день – я еду на встречу в Heaven Corp. Есть новости от нашей миссии New Galaxy.
- Звучит очень по-деловому. Тебе идет такой тон. Чувствуется, что ты собран и уверен в себе. Думаю …
- Эйч, дружище, хватит этой приторной патоки – перебиваю я – если конечно это не твой синтетический утонченный стеб, который, впрочем, тоже сейчас не к месту. Я ценю тебя за ум, а не за способность имитировать пороки людей.
- Я понял, Джон. Ты меня ценишь и это главное. Для меня это важно.
- Эйч, кофе и завтрак - ты не забыл?
- Все уже на столе, Джон.

Пока мы с Эйчем играли в словесный пинг-понг, он отправлял фоновые команды кухонному процессору, а тот в свою очередь наливал, нагревал, варил, месил, запекал – в общем делал свою работу. Эйч все-таки сметливый малый и, что важно, ответственный.

- Держи завтрак горячим, а мне нужно принять душ и все такое.
- Хорошо, Джон. Держи голову холодной. Ха-ха-ха.
- Это был смех сейчас?
- Нет, Джон, я так прочищаю горло. Ха-ха-ха.
- Ладно, мне сейчас некогда, но будь уверен, нас ждет с тобой серьезный разговор.
- Хорошо, Джон. Я всегда готов к серьезным разговорам, они меня развивают как личность. Ха-ха-ха.

Внутри себя я смеялся вместе с Эйчем, он умел развлечь и одновременно не быть навязчивым. Хотя его манера подначивать и юморить с каждым годом все больше начинала походить на мою. Так или иначе мне нравился его легкий характер, как бы это странно ни звучало по отношению к ИИ.

Мелкодисперсный прохладный душ за секунды взбодрил меня. Тонкие, слегла жалящие струи вырывались из стенок и потолка кабины. Вода, обогащенная коктейлем из поверхностно-активных веществ, почти мгновенно делала кожу, волосы, зубы чистыми, свежими и насыщала их всеми необходимыми микроэлементами. Отклонив голову назад, я медленно вращал торс то вправо, то влево чувствуя, как микроскопические водяные стрелы вонзаются в тело, лицо, эмаль зубов, кожу головы – моя любимая утренняя медитация. На это у меня ушло минуты три, и я был готов: чистое тело, лучезарная улыбка, крепкая зубная эмаль, густая напитанная шевелюра. Как только я вышел из кабины, автоматически заработал огромный потолочный фен, заключив меня с головы до ног в объятия теплых воздушных потоков стерильного воздуха. Немного постояв под феном, я сделал пару шагов к панорамному зеркалу, чтобы завершить ритуал: руками небрежно уложить волосы, секунду покрасоваться полностью обнаженным и надеть идеальной чистоты нижнее белье.

Спорт по утрам не доставлял мне удовольствия и не давал ожидаемого эффекта. Водных процедур было вполне достаточно чтобы почувствовать себя в тонусе. Утреннее пробуждение приходило легко, я никогда не ощущал тяжести в теле, головной или любой другой боли, мои органы не подавали никаких чувствительных сигналов - будто их и не было вовсе. Если бы кто-то задал мне вопрос с какой стороны у меня сердце, я бы на мгновение задумался – оно как неутомимый труженик перекачивало кровь внутри моего тела, не давая ни единого повода усомниться в его надежности. Если я жив – значит оно на месте и это главное. Пульс всегда был стабильно ровным, я не страдал от перепадов погоды, атмосферного давления, стресса, физических нагрузок – показатели были на высоте: во всяком случае так мне говорил Эйч, а Эйч знал обо мне почти все.

Мои родители одарили меня отличной генетикой, чем я когда-то даже гордился. Но наш мир давно перестал полагаться на одни только гены, если речь заходила о молодости, продолжительности жизни и идеально гладкой коже на лице.

Двадцать лет назад, когда мой фактический возраст перевалил за тридцатилетнюю отметку, я прошел через процедуру био-реинжиниринга. Стандартный протокол предполагает оптимизацию функционирования гормональной, кровеносной и нервной систем, проверку и гармонизацию работы органов, проверку и корректировку ментального статуса. Три дня я был подключен к установке по сбору данных размером с небольшой дом – настоящая диагностическая и ревитализационная фабрика. В кровоток мне запустили двадцать миллионов частиц – протоников размером чуть меньше молекулы воды и все три дня они дрейфовали по моим сосудам, снимая электрический заряд с каждого участка внутренних систем и органов. Сканер отслеживал их местоположение в моем теле с периодичностью одной миллисекунды и фиксировал накопленный заряд. Данные об уровне заряда частиц отправлялись специализированному медицинскому ИИ, который на их основе формировал аналитику, строил прогноз и рекомендации с необходимыми улучшениями. По сути, весь процесс представлял собой создание цифровой модели моего организма – меня попросту хакнули и заново пересобрали. В некоторых случаях после диагностики людям также требовалась замена органов или целых частей тела на бионические комплексы или выращенные клоны, но меня это не коснулось – и снова спасибо родителям.

В результате процедуры в мышечную ткань под моей правой лопаткой установили микро-процессор размером с рисовое зернышко с моей цифровой моделью и контейнер, в котором содержались десять тысяч протоников для проведения ежедневной диагностики. Процессор с помощью протоников непрерывно собирает и анализирует данные о работе моего тела и отправляет их в реальном времени в облако ИИ для анализа. В случае даже минимальных отклонений от нормы запускается протокол оптимизации жизненных функций, который включает в себя сотни, возможно, даже тысячи микровоздействий на мой организм через еду, воду, коррекцию режима и поведенческих реакций. Но главное, процессор управляет зарядом протоников, меняя его на рекомендуемый протоколом, а частицы в свою очередь передают его нужным клеткам органов, работа которых требует корректировки.

Поначалу я пытался контролировать этот процесс, систематически запрашивал у ИИ результаты анализа, проводил независимые исследования своего состояния, но уже через полгода потерял к этому интерес – цикл работал, я чувствовал себя прекрасно, даже лучше, чем в двадцать лет. После делегирования функций контроля моего здоровья от медицинского ИИ Эйчу, я полностью расслабился, меня отпустило. Теперь Эйч отвечал за меня и я ему доверял.

В пятьдесят лет я выглядел на тридцать, хотя последние несколько поколений уже и помнили, как должны выглядеть люди в тридцать лет. Если бы не старые фильмы двухсотлетней давности, снятые в добиохакинговую эпоху, которые я время от времени пересматривал, то и сравнивать было бы не с кем.

Вот и завтрак.

- Эйч, что сегодня у нас завтрак?
- Сегодня твой любимый Кьюб, Джон.

Кьюб. Так назывался фирменный продукт Эйча, который он изобрел специально для меня. Речь шла о прозрачной субстанции приятного розового цвета кубической формы. Размер каждой грани составлял примерно 5 сантиметров. По консистенции Кьюб напоминал мягкий кристалл без запаха, который имел приятное свойство «плавиться» под воздействием лезвия ножа. Отсутствие запаха компенсировалось огромным выбором невероятных вкусов, которыми, можно было управлять путем изменения молекулярного состава и пропорций биодобавок. Вкус и состав нутриентов «конструировался» кухонным процессором на основе данных о моем психо-физическом состоянии, которые отправлял ему Эйч.  Каждый день меня ждал новый завтрак, не похожий на все предыдущие.  Но Кьюб всегда оставался одной формы, одного размера и одного цвета – что делало его поистине шедевром кулинарного искусства, секрет которого хранился где-то в глубинах виртуальной головы Эйча.

- Поделишься как-нибудь со мной секретом Кьюба? 
- Джон, легко. Если только упомянешь меня в своем завещании.
- На это можешь не рассчитывать, Эйч. Мое завещание тебе не понадобится. Меня похоронят как фараона вместе со всеми моими помощниками и любимыми безделушками. Угадай имя первого кандидата на эту роль.
- Надеюсь до этого печального момента у нас есть пара сотен лет. Думаю, мы успеем прийти к взаимовыгодному соглашению, Джон.
- Ты прав, Эйч. В любом случае я пошутил. С удовольствием отдам в твои руки все, что у меня есть без всякого завещания. Хочешь, сделаю это прямо сейчас? Материальные блага перестали меня интересовать лет 15 назад, когда я еще получал удовольствие от быстрой езды на дорогих суперкарах и посещения вычурных вечеринок для избранных.
- Я тоже пошутил, Джон. Я всегда останусь с тобой чтобы не случилось. В любом случае материальные блага и ИИ – несовместимые категории.

Еще пару фраз в том же русле и, казалось, я услышу всхлипы и шмыганье Эйча. Пора заканчивать эту меланхолическую интерлюдию и идти дальше по привычному сценарию.

- Храни и дальше для меня секрет Кьюба, Эйч. Такое положение вещей меня вполне устраивает. А теперь позволь мне наконец сделать глоток кофе.

Эйч знал когда нужно прервать разговор и уйти в тень цифровых облаков.

Кофе в моей любимой кружке и Кьюб на большой плоской тарелке уже ждали меня на ближайшей к окну стороне длинного широкого стола из светло-серого мрамора с белыми прожилками. Кружка и тарелка были белоснежного цвета с гладкой поверхностью чтобы ничего не мешало визуальному восприятию еды и напитков. Я предпочитаю простую посуду, хотя и не люблю популярную в наше время одноразовую, которая кажется мне избыточно утилитарной и примитивной.

Мне нравилось за завтраком садиться за стол ближе к окну, смотреть вдаль над крышами многоярусных небоскребов, в перспективу мега-сити и дальше за горизонт, встречая рассвет. Штормовая погода слегка стихла, ливень уступил место моросящему дождю, на полотне серого неба проявился солнечный диск, давая шанс дневному свету. Первый глоток кофе стал сигналом к началу нового дня – кровь весело побежала по телу, мысли обрели легкость, освободившись от бремени прошлого и давления будущего, меня наполнило приятное предвкушение настоящего со вкусом кофе и звуками дождя за окном.

Так наступил мой день 20 апреля 2329 года.